Глава 7. О танцах под луной и долгой прогулке

Наряд выбирала долго, как и внешность. Кучка раскиданных вещей росла с угрожающей скоростью, а определиться не получалось. Я быстро выяснилась, что экстравагантничать не буду, и не потому что нет подходящих нарядов: как раз таки есть. Но что-то слишком откровенное может отпугнуть Артура, а он и так обо мне не высокого мнения. Вот и металась между платьями, разложенными на кровати, и мучительно гадала какое лучше.

Белое, красное, синие – цвета сменялись, как в калейдоскопе, а загадка оставалась не разгаданной. Наконец, догадалась, что, если определиться с внешностью, то выбор сократится. Цвет волос сменила на красный, завила их крупными локонами и сколола на затылке передние пряди. Глаза выбрала круглые, лазурного цвета. Ресницы и брови оставила темными. Губы – небольшие, но пухлые. Фигуру, как и всегда, не изменяла. Ногти удлинила и заострила так, чтобы походили на когти вранов и выкрасила в карминовый цвет. Не очень удобно, но один вечер потерплю.

Как только определилась с внешностью нашелся и наряд. Без моего участия: сам собой. Бежевое платье обтягивало так туго, что швы пришлось укрепить магией во избежание нелепых случайностей. К тому же верх без бретелек в любой момент мог сползти вниз, оставив полуодетой. И все равно я осталась довольна.

Пусть верх платья очень открытый, зато его длина всего на ладонь выше колен. Образ дополнили босоножки с тонкими золотистыми ремешками и каблуками средней высоты. Украшения проигнорировала: со стоимостью картин им не сравниться, значит, и показывать незачем.

Я подошла к зеркалу. Яркоокрашенные губы и ногти притягивали взгляд и отвлекали от платья, отчего казалось, что вовсе не одета. То, что надо: хозяйка позеленеет от злости. Осталось умудриться выжить и забрать причитающиеся риалы.

Гордо и в одиночку прийти в столовую все-таки не рискнула: на цыпочках по балкону прокралась в комнату Артура и замерла, ожидая вердикта. Он застегивал пиджак и заметил меня не сразу. Не знаю почему, но я ожидала увидеть черный костюм. Белый на нем смотрелся вызывающе эффектно, особенно в сравнении со смугловатой кожей и темными волосами. А еще я заметила то, на что не обращала внимания раньше: до чего же у него длинные ресницы. Тень, конечно, не отбрасывают и ветер не поднимают, но впечатляют, да.

Он, наконец-то, поднял взгляд и соизволил меня заметить. Именно так! Мой приход он должен был услышать, когда шла по балкону. Позер, однако. Позволил хорошенько рассмотреть и только после этого заметил.

Он подозрительно принюхался и с недоумением посмотрел на меня.

– Чем ты пахнешь? – спросил он подозрительно. А я окончательно растерялась. Так старалась, а он не взглянул на наряд, зато прицепился к запаху.

– Собой я пахну. Собой, – процедила я оскорбленно.

Он смерил меня снисходительным взглядом, но пояснил:

– Ты пахнешь хулиганистой няней. А должна пахнуть Изой. Той самой, что устроила переполох в моем офисе. Той, которую помнит Шафл.

Я приложила ладонь ко лбу и состроила виноватую гримасу. Совсем забыла снять маскировку с запаха и с ауры. Ох, доиграюсь однажды. Запомнить на будущее заготовки и убрать их – совсем недолго и вскоре Артур милостиво кивнул:

– Совсем другое дело. Пошли.

И ни слова о наряде! Вот же, вредина!

В столовую я входила под руку с Артуром, не глядя на хозяйку. Да и что на нее смотреть: по эмоциям отлично чувствуется бешенство. Думаю, не ошибусь, предположив, что она мысленно сворачивает мне шею.

– Иза, я так рад вас видеть, – льстиво заулыбался Растус. – Вы украшение сегодняшнего вечера. А где вы столько времени прятались?

– Искала, что бы собой украсить. Безумно сложное занятие!

– А… да, – отозвался он невнятно, точно откусил кактус и обернулся к хозяйке, сидящей чересчур прямо. – Госпожа Моро, у вас изумительный дом. Я очарован! Очарован!

Мне показалось, он слишком уж радуется, а руками размахивает и вовсе не прилично. Раздражающе уж точно. При этом сладко улыбается, отчего невольно представляется поток густого сиропа, льющегося на обласканного.

– Так стильно! Ново! Оригинально! И этот полумрак выглядит так интригующе! – продолжал восторгаться он, не замечая, как морщится хозяйка при каждом комплименте. – А картины! Мне нравятся они все.

– Картины не моя заслуга, – сухо заметила Дайна, которая до сих пор не прикоснулась к еде. Она лениво возила вилкой по изысканным яствам, что прислуга в изобилии положила в тарелку. – Артур большой поклонник живописи. А вот с освещением работала я. Было очень трудно добиться нужного эффекта.

– Да что вы? – хором воскликнули мы с Шафлом и подозрительно переглянулись.

– Мне особенно нравится та картина, что в комнатах, выделенных мне, – пояснил Растус, не сводя с меня пристального взгляда.

– А в моей не одной картины. Приходится любоваться теми, что в коридорах и общих комнатах, – ответила я как можно простодушнее. Наш гость на это лишь снисходительно усмехнулся, а я пыталась угадать: обнаружил, что проход закрыт или нет.

Гораздо больше интересовало, чем руководствовался Артур, выставляя секретный вход без защиты. Он настолько недальновиден или заманивает простачков, вроде меня?! Ох, боюсь, ответ не понравится.

– За что госпожа не любит яркое освещение? – спросила я у хозяйки, пользуясь случаем. Ни разу не слышала о такой фобии у вранов.

– Яркий свет хорош только в молодости, – ответила та туманно, а я совершенно неприлично уставилась на нее.

– Дайна, вы очаровательны в своем кокетстве, – восторженно провозгласи Растус: – Восемьдесят – разве же это возраст для вранесы?

Хоть в чем-то я с ним согласна. Не разбираясь в аурах отличить ее возраст от моего не так-то просто. Зачем игра с полумраком?!

– Вы очень молоды, Расти, – Дайна неопределенно улыбнулась и ковырнула вилкой рагу.

Если бы я так пристально не наблюдала за ней, то не заметила, что при смене блюд, слуги уносят полные тарелки. Но хозяйка решительно не нравилась, а другого повода выяснить почему, может и не представиться. Пока, мнение интуитивно-субъективное.

– Чем меньше лет, тем более бесконечной кажется жизнь, – продолжила философствовать хозяйка. – И мы, как мотыльки, летим на пламя свечи. Живем, не думая об опасности. Живем так, точно впереди бесконечное путешествие. Не думаем, что оно может прерваться в любой миг.

Слова меня поразили настолько, что захотелось понять, как их восприняли мужчины. Артур угрюмо изучал содержимое тарелки и, судя по выражению лица, оно ему очень не нравилось. Не скажешь, что минуту назад с аппетитом ел.

Растус покачивал в руке пузатый бокал и, похоже, не слышал ни слова. Или наоборот, так впечатлился, что мысленно уплыл в философские дебри и в них же запутался.

Мне же показалось, что хозяйка намекает на меня. Других пришлых тут нет, а я регулярно лезу туда, где быть не положено. А может, это обычная мнительность?!

– Удивительно точное замечание. Вы не находите? А, Расти? – молчание за столом стало слишком уж зловещим и напряженным, и я постаралась поддержать беседу.

И намеренно использовала сокращенное имя, которое напугало его в прошлый раз, на третьем этаже. И на которое он не отреагировал, когда позвала Дайна. Он игриво улыбнулся и быстро глянул на Артура. Правда насмешку тот или не заметил, или искусно изобразил безразличие.

Что же получается? Дело не в сокращении, а в том, кто произносит! Ох, и не спросишь напрямик, кого напоминает облик суровой няни.

– Вам ли бояться, Иза? – Расти чуть-чуть наклонился вперед и пристально посмотрел мне в глаза: – Свет вас только украшает.

Оп-па, да он, и правда, не слышал ни слова.

– Ничто не способно так украсить, как происхождение, – вмешалась Дайна, и ее презрительный тон остудил горячие взгляды Шафла.

– Жаль, что вам с ним не повезло! – огрызнулась я и приготовилась к вышвыриванию из дома.

– Деточка, наше происхождение можно поправить. А вот тебе это уже не грозит, – криво улыбнулась та и почему-то не напомнила ни о субординации, ни об увольнении при нарушении оной.

– О благородстве семьи Моро и так все знают, – заюлил Растус, тоже чувствующий, как магия сгущается вокруг стола. – Нужно ли подтверждение?!

– Мне нет! – громко вмешался в перепалку Артур, хлопнул ладонями по столу и иронично продолжил: – Но, если, вам ма-ма, оно необходимо, вам, придется самой об этом позаботиться. Я ужасно небрежен. Вам ли не знать? – он встал, едва заметно кивнул и посмотрел на меня: – Мы уходим, Иза. Ужин окончен.

Так выяснилось, что главой дома считается он, ибо слуги тут же кинулись уносить со стола остатки трапезы, игнорируя хозяйку и гостя. Я же шла рядом и радовалась тому, что он избавил меня от необходимости отвечать, «держать лицо» и улыбаться неприятной компании. А в комнату вошла, с твердым намерением не выходить до завтра, наплевав на обязанности. Один день пропуска не так уж дорого и обходится.

Я залезла на кровать, скрестила ноги, обняла подушку и принялась страдать. Раньше мало думала о том, какое впечатление произвожу. Точнее, научилась не думать об этом. В детстве представить не могла, что буду работать и одеваться в такие нескромные наряды. Я росла очень воспитанной госпожой. Но изменилось окружение, изменилась и я.

Мои господские замашки до обидного мало стоят без подпитки риалами. А сегодняшний вечер напомнил о рождении, непогашенном долге и о том, чего лишилась. Жалость к себе накатывала не так уж часто, но в этом доме слишком часто напоминают кто я.

Такой хандрящей меня и застал внезапно вошедший Артур. Он внимательно изучил оголившиеся ноги, задранное чуть ли не до талии платье и спросил:

– А настоящая фигура как выглядит?

– Это и есть настоящая, – буркнула я оскорбленно. Я, понимаешь ли, стараюсь, демонстрирую изо всех сил, а он не замечает. Совсем. Интересно, а если разденусь, тоже не заметит?!

– Серьезно? – оживился он так явно, что я подняла взгляд. – Что же ты сразу не сказала? Я привык, что внешности ликов доверять нельзя.

– А смысл? Ты бы все равно не поверил. Никто не верит. Чего хотел-то?

– Узнать, почему грустишь?

– Врешь! – вздохнула я, и снова положила подбородок на подушку, – Ты не лик и эмоции не ощущаешь.

– Зато шаги слышу. Точнее не слышу. Обычно ты носишься, как ураган, а не сидишь в одной позе.

– А ты слышишь через стену? – спросила шокировано я. Умеет он удивлять!

– Да чего тут слышать-то? Пошли, в общем, – он ловко выдернул подушку, откинул в угол кровати и, схватив меня за руки, рывком притянул к себе.

Наверное, так останавливается время и возникает бесконечность. Когда взгляд притягивает взгляд, руки сомкнуты, а дыхание: едва слышное, через раз. И невозможно отступить, разомкнуть, прервать. И вся сила воли сосредотачивается в тех зрачках напротив, в которых отражаешься, которым принадлежишь. И очередное «нельзя» заполняется болью. Нельзя. Беглая ликеса не пара именитому врану.

Не знаю, сколько мы так простояли, но я первая отвела взгляд. Чем очень гордилась сейчас, пока не нагнала расплата в виде бессонной ночи и искусанных в кровь губ. Гордость в моем положении – не самая лучшая подруга, но, именно сегодня, очень хорошо помню родословную. Потому и знаю точно: быть бесправной любовницей – не для меня.

За последние несколько дней я узнала вранов куда лучше, чем за предыдущую жизнь. И с пугающей ясностью поняла: пока на мне нет запаха Артура, никто не верит в сказку о любовнице. Оттого и Расти заигрывает, ибо считает свободной. А может – подружкой Чени, который ему не ровня. И только Дайна простодушно бесится, хотя тоже чует запах. Точнее отсутствие такового. Должна чувствовать. Вран она или кто?!

Я шла следом скорее по инерции, нежели из желания узнать куда ведет. Руку он выпустил сразу, как только я отвернулась, и теперь легко скользил впереди уверенный, что следую за ним. И я не отступала, хотя сама не понимала за чем это делаю: манит, отталкивает, насмехается, играет, развлекается и не воспринимает всерьез.

На третьем этаже очнулась, шарахнулась в сторону и чуть не упала с лестницы. Подозрения одно другого ужасней всколыхнули меня, и я развернулась, приготовившись бежать.

– Иза, ты чего? – он так искренне изумился, что я очнулась. В конце концов Дайна с Расти любят отдыхать наверху и ничего. А кто устроил тайник из монстров, и что это значит, пока не известно.

– Показалось, – я пожала плечами и постаралась запомнить куда он нажимает: без подсказки позже потайную дверцу не сыскать.

Проход оказался узкой железной лесенкой, запылившейся от времени. И вела она на плоскую крышу, бортик которой украшен частоколом из острых шпилей.

– Это для неугодных гостей? – я подскочила к одному из них и хлопнула ладонью.

– Это для глупых гостей, что гуляют там, где не надо. Но сажать нет надобности. Сами залезают и застревают, – ответил он с ухмылочкой.

Я попятилась, уперлась в шпиль, обогнула его и только, когда спиной ощутила пустоту, вспомнила, что бортик-то короткий. Все произошло слишком быстро: даже пискнуть не успела. Раз, и я беспомощно махаю руками и пытаюсь достать до отдаляющегося шпиля. Два, и я в объятьях Артура, который испуган не меньше меня. По крайней мере то, как колотиться его сердце, чувствую даже я. Благо, он близко.

– Иза, что с тобой сегодня? Я просто пошутил.

– Забыла о ваших опасных балконах, – виновато ответила я, выбрав полуправду.

О балконах забыла и спрыгивать не собиралась: слишком люблю жизнь. А вот он лукавил. Говорил вполне серьезно: это хорошо ощущалось, оттого испугалась. Вряд ли, он рассчитывал на такую реакцию, но проверку на «чистую совесть» провалила. Увы, он тоже отлично это понял.

Устрашив меня хорошенько, Артур перешел к пряникам. Не к настоящим, конечно же. Но заигравшая ниоткуда музыка и разноцветная подсветка приятно удивили. Я встречала и оригинальней, но специально лично для меня никто не старался. Впечатляет, что уж говорить. А я снова запуталась в его отношении. То равнодушием одаривает, то сюрпризы устраивает – непостижимо.

А он прекратил ухмыляться и пригласил на танец. Целую секунду я верила, что откажусь и вернусь обратно в комнату. Я ведь все решила по дороге сюда. Секунда… я согласилась. А почему сама не знаю.

Танец на крыше: скажи кому, не поверят, не поймут, осудят. И пусть. Я ненадолго отринула собственные правила и нельзя и просто наслаждалась моментом. Когда в следующий раз выпадет случай отдохнуть?!

Мне казалось, давно забыла движения, но память тела сработала безошибочно. И даже наряд, не подходящий к вальсу, не раздражал. Пышная юбка при этом смотрится эффектней, но оценивать некому, а себя со стороны не вижу.

Я настолько забылась, что даже позволила поцеловать себя. А какой-то час назад считала, что больше никогда и ни за что. Но раствориться в объятьях куда проще, чем после не пожалеть об этом.

Так я узнала, что одновременно танцевать и целоваться неудобно: так и тянет остановиться. Что хитрость мужчины, решившего настоять на своем, не знает границ. И что все хорошее неизбежно заканчивается и вовсе не добровольно. Но это к лучшему, конечно, к лучшему. Неизвестно к чему привели бы «танцы» с хитромудрым Артуром.

Напротив нас стояла Дайна и кривила губы в такой странной гримасе, что захотелось вызвать лекарей. А то вдруг хозяйке плохо. Но нет, судя по истеричному визгу, очень даже хорошо. Лучше всех.

Огоньки погасли, музыка стихла, остался надрывный речитатив: такой монотонный, что сразу и не разберешь, о чем говорится. Ее голос и раньше казался странным, но сегодня она превзошла себя. Не слышалось ожидаемой злости и ярости, да и эмоции ощущались, как через ватную пелену. А ведь, судя по искаженному лицу, она бушевала от ярости. Очень странная женщина.

– Ты думаешь, что можешь не выполнять обязанности, прописанные в договоре? – тем временем вещала она, – в магическом договоре!

– Хорошо, что вы об этом вспомнили, – отодвигаться от Артура я не стала, да и какой в этом смысл. Дайна и так все увидела. – В магическом договоре нет ни слова о моем внешнем виде. А обязанности я выполняю точно по пунктам. Кстати, вы можете разорвать договор и найти другую… няню.

– Так вот зачем это спектакль? – усмехнулась хозяйка, и губа ее судорожно дернулась. – Не надейся. Не расторгну. Ты мне все еще нужна.

Она покинула крышу с гордо поднятой головой, а я с ужасом осознала, что нет такой работы, которая бы стоила столько, сколько платят мне. И так легко разбрасываются риалами, когда не собираются их отдавать. И на то, что я справлюсь с Артуром она тоже, вряд ли, рассчитывала. Скорее надеялась на алчность и не прогадала. Но для чего-то же я ей нужна. Для чего-то, что еще не выполнено, иначе бы отпустила.

Я невольно посмотрела в пол, хотя, конечно, ничего не увидела. Лаборатории, скрытые под землей, настораживали все больше и больше. Одно не ясно, если картины заказывал Артур, а меня наняла она, то они заодно? Впервые подумалось, что возможно мать и сын не так уж и не ладят, как хотят показать. А прием добрый и злой патрульный – стар как мир.

Мысли пронеслись с огромной скоростью, а отодвинулась от Артура еще быстрее. Не знаю, что отразилось на лице, но его внимательный взгляд не понравился.

– Иза, я же предупреждал. И нет, я не знал о том, что она наняла тебя.

– Конечно, предупреждал. Конечно, не знал, – согласилась я и направилась к выходу с крыши.

Вечер резко перестал быть томным, а у меня обнаружилось много дел. Сбегать не имеет смысла. Метка магического контракта сама найдет меня и сдаст нанимателю. Коль уж получить расчет не могу, попробую разобраться в происходящем. Вдруг, да и удастся остаться в живых. А что, удача благоволит не смелым, но безумным. Таким как я!

Артур не препятствовал моему возвращению в комнату, а лишь неслышно сопровождал. Я бы и не узнала об этом, кабы не обернулась. Наткнулась на него, грозно посмотрела и пошла еще более независимо, чем обычно. То есть задницей вихляла куда старательней, чем до того, как узнала о зрителе. Да каком…

Не знаю, какой реакции ожидала, но восторженных падений и спотыканий не последовало, впрочем, как и свиста. Так под конвоем добралась до своей комнаты с неприметной дверкой, так лихо спрятанной, что без подсказки не найти. Обернулась, убедилась, что молчаливый сопровождающий на месте и, не удержавшись, сказала:

– Бу-у-у!

– Иза, ты же взрослая! – Он схватился за дверь, не давая закрыть.

– Совершеннолетняя, – скорректировала я и потянула дверь на себя. Впрочем, без особого успеха.

Он приподнял брови и уточнил:

– Ты очень умная ликеса, Иза!

– Хм, поймал! – Даже и возразить нечего. Хитро сформулировал, ага.

– Иза, тебе надо отдохнуть. Ты очень устала! – он выпустил дверь из рук и попытался пришпилить меня к ней взглядом.

Это он меня уговаривает или внушить пытается? Если второе, то зря старается. Я в поместье ушлых вранов без ментальных щитов больше не хожу.

– Не то слово, – согласилась я и поспешила скрыться в комнате. Тем более, что ноги после танцев и правда ноют.

Первые два часа я верила, что последую мудрому совету, а потому разделась, приняла душ, замоталась в полотенце и забралась в кресло. Но сидя, почему-то, думается хуже, так что уже минут через пять подскочила и заметалась по комнате, придерживая сползающее полотенце.

Происходящее нравилось меньше и меньше. Дайна прямо заявила, что не расторгнет договор. И это после открытого неповиновения и нарушения правил. Кто после такого станет держать работника? В том то и дело, что никто, потому и причитающийся заработок такой высокий. Она не собирается платить, а обещать может что угодно. Избежать выполнения магического договора очень просто: избавиться от одного из участников. Ну или от нескольких, если он заключен не между двумя.

Отсутствие денег и необходимость выплачивать долг загнали меня в добровольный тупик, из которого не ясно как выбираться. Убить ее до того, как она укокошит меня, я не смогу точно. Какую бы участь она не приготовила, а в хладнокровности с ней не тягаться. Тогда что?

И тут я подумала о загадочной лаборатории с несбыточными видениями. А если изменить события возможно? Как-то же заставили меня увидеть искаженные воспоминания. Только изменила бы не подписание договора, а тот самый миг, в котором была в прошлый раз. Стал бы он реальностью и мне никогда не пришлось бы работать и терпеть унижения.

Я так воодушевилась, что забегала по комнате еще быстрее и тут же сшибла кувшин с водой, книжку, картину со стены и налетела на дверь. Из угла в угол, от стенки к стенке, от окна к двери – я маршировала и сеяла разрушения, пока не сообразила, что Артур прав: тишина и я – плохо совместимы.

Эта мысль заставила остановиться и посмотреть на ту стену, что разделяла наши комнаты. Надо же, один наблюдательный вран достал даже в комнате. Со злости пнула стенку, и услышала приглушенный ответ с обратной стороны. О, нахал, даже не скрывает, что подслушивает. Ну, уж дудки, менять привычки не буду.

Не размышляя, выскочила на балкон. Сосед сидел, развалившись на диване, а ногу вытянул так, чтобы доставать до стены. Той самой, в которую стучал.

– Опять подслушиваешь? – я уперла руки в бока и постаралась передать злость взглядом. Судя по тому, что он развеселился, у меня не получилось.

– Извини, – посмеиваясь, выдавил он, – тебя невозможно не услышать. Уж больно шумная!

– Да что ты знаешь о шуме! Вот на драконьей распродаже шумно! А еще тесно и опасно! Потому что драконессы, не раздумывая, пускают в ход когти, если вещица понравилась.

В запале я подошла ближе, отчего он развеселился сильнее:

– Тебе видней. Я и на местной-то распродаже не был. Куда мне до драконьей. А ты часто туда на распродажи ездишь? Я думал, ты раньше в Радужном королевстве жила.

– Там я жила тоже, – ответила предельно кратко и очнулась. Выставить защиту от прослушивания проще, чем договориться с этим насмешливым типом.

А еще вспомнила, в каком виде нахожусь, и отодвинулась подальше от того, кто гораздо сильнее меня. Он, видя, что отступаю к балкону, коварно улыбнулся и резко наклонился, повторив мой фокус:

– Бу-у-у! – прозвучало так неожиданно, что я вздрогнула, вскинула руки и нечаянно скинула полотенце.

В ответ Артур разразился хохотом вперемежку с аплодисментами. А я подхватила потерю и поскакала обратно в комнату. Так торопилась, что даже не закуталась заново.

А вредный тип, в который раз подловивший меня, не поленился подбежать к балкону и крикнуть:

– Эй, куда ты? Все самое интересное только начинается!

Догонять не стал, но, когда добежала до ненадежного укрытия и осторожно выглянула на балкон, он стоял и, насмешливо улыбаясь, смотрел на меня. Потом подмигнул и ушел, нарочито громко хлопнув дверью. Уф-ф, я мастер дурацких ситуаций.

Хорошо, что помирать от скромности отучилась сразу, как только вышла на работу. Слишком уж быстро выяснилось, что тихие и незаметные сотрудники батрачат много, а получают прискорбно мало. С таким заработком долг выплачивать лет пятьдесят точно. Вроде немного, но напрягает невозможность вернуться на родину и необходимость прятаться.

До шашней с начальниками не опустилась, но требовать причитающееся научилась громко и настойчиво. Настолько настойчиво, что подолгу нигде не задерживалась. Зато, зарабатывала хорошо и регулярно переправляла кульки точечным порталом к нянюшке в домик. А уж она относила кредиторам. Так и жила, пока от жадности не угодила в переплет.

Впрочем, долго унывать и перебирать оплошности не умею. Три минуты, чтобы обругать себя и снова нечем заняться. Принятое решение подзуживало спуститься в лабораторию, дыбы приблизиться к осуществлению плана. Лезть туда, когда Большой Ух в соседней комнате подсчитывает мои шаги определенно не стоит, но и без дела сидеть скучно.

Я подошла к балконному проему и посмотрела в сад. Цветы давно не вызывали восторга, но и огромную территорию интересно осмотреть. Поместье обошла полностью и даже наметила наиболее любопытные местечки. Возможно, это не повлияет на исход ситуацию, но изучить стоит.

Пока я раздумывала, на улице стемнело, а луна осветила сад и придала загадочности. Обязанности тревожили, куда меньше собственной жизни, к тому же очень сомневаюсь, что Дайна планировала выплачивать причитающийся заработок. Документ скорее составлен, чтобы придать весомости обещаниям и ограничить меня в передвижениях. Так удобно всегда знать, где я и что делаю.

В этот раз невидимость накинула без труда, еще быстрее скрыла запах и ауру. Что значит опыт! Выживу – подамся в шпионки. Надев узкие брюки, рубашку и кроссовки, слетела вниз с балкона, но приземляться не стала. Со столькими острослышащими вокруг скоро забуду, как ходить и буду только левитировать, чтобы не выдавать себя звуком шагов. Заодно не помешает научиться неслышно дышать и внимательно смотреть по сторонам. А то толку от маскировки, если я то и дело падаю и натыкаюсь на стены и двери.

В целом поляна вокруг дома казалась разбитой на сектора. Около стен – клумбы, лавочки, столики и монстры, подсвечивающие это жутковатым зеленым светом. Дальше деревья и причудливые беседки, созвучные с теми монстрами, что на стенах. Чем дальше, тем меньше фонарей и больше непонятных столбиков, вкопанных прямо посреди дорожек.

Сад оказался куда больше, чем представлялось в начале и намного запутаннее. Вроде бы, где там можно заплутать. Ан нет, деревья и беседки расположены столь хитро, что и на лабиринт не похоже, и выбраться сложно. Крона деревьев ловко скрывает и без того слабый свет, льющийся от фонарей, расположенных вдалеке вдоль ограды. И ни одного – посреди сада. Необъяснимая боязнь света Дайны просочилась и сюда.

Сад, который выглядел загадочным из окна, в реальности выглядел неприятным и мрачным. В нем точно ожили детские страшился, которыми балуется детвора поздними вечерами. И вновь накатило то тягостное ощущение, что преследует на втором и третьем этаже. Хуже, чем в этом доме, чувствую себя только в склепах.

– Не дури, Иза! – мысленно приказала я себя. – Это всего лишь темнота. От нее пока никто не умирал.

Раздайся в ответ на мои мысли ехидный ответ, произнесенный тонким дрожащим голоском, и одной ликесой на Триере станет меньше. Тем более, что как раз это обещают страшилки. Темнота промолчала, и я храбро продолжила шествие, вместо полета, ибо тут пусто и услышать некому. Резерв же может пригодиться. После монстров и лаборатории я уже ничему не удивлюсь.

Чуть позже свет от фонарей пропал окончательно, а ограда больше не просматривалась. Я и не знала, что территории поместья такая большая, прямо как подземный коридор до лабораторий. Тот тоже теряется в бесконечности.

Я не раз пожалела, что отправилась на прогулку ночью, но и трусливо возвращаться назад не хотелось. Надеюсь, здесь нет фамильного кладбища. По крайней мере, я о подобных пережитках прошлого давно не слышала.

Чтобы успокоиться подошла к одному из исполинов, чья крона терялась в вышине, и приложила руку. Мастерство матери постичь не удалось, но часть секретов таки переняла. Только сил для этого требовалось больше чем ей, да и сконцентрироваться сложнее.

Я закрыла глаза, чтобы усилить контакт, и прислушалась к дереву. Чтение образов – самая сложная часть этого заклинания. Слишком мы по-разному воспринимаем действительность, а у меня мало опыта, да и растениеводство не моя стезя.

Стоило призвать силу и дерево зашумело, заворчало, натужно раскачиваясь. Ох, плохая из меня чтица. Оно о многом пыталось рассказать, но я уловила лишь тревогу и растерянность. Незнакомые места его пугали настолько, что листва поредела, а часть веток засохла. Не только у него, у многих собратьев то же самое, которые, как и он, слишком быстро и внезапно выросли.

Сеанс прервался так же неожиданно, как и начался. Стоило удивиться «незнакомым местам», и потеряла контакт. Из-за резкого перехода голова закружилась. Я поспешила усесться на траву, дабы не упасть. Ощущения странные: с одной стороны – отдала слишком много, с другой – приняла больше.

Мне приходилось видеть, как мать получает силу напрямую от земли, но у самой подобное получилось впервые. И не могу сказать, что понравилось. Как бы то ни было, а нужно идти дальше. Не всю же ночь шарахаться.

Вскоре деревья начали редеть, переходя в полянку, по которой и отправилась в обход. Первый резко очерченный угол из травы озадачил. Второй – удивил. Повернув в третий раз, я точно знала, что увижу. Четвертый угол врасплох не застал. Идеальная прямоугольная форма в природе встретилась впервые. Как и деревья, завезенные издалека и выращенные с помощью магии.

Впрочем, того, что полянка будет не пустой тоже не ожидала. Эх, ну зачем, зачем я сюда пришла?!