Глава 11

– Ну, что, теперь ты поняла, почему такая спешка?

Я не смогла выдавить ни слова, пока мы возвращались к машине.

Вовка, само собой, очень маленький и многого не понимает. Для него бабушка – что-то вечное и незыблемое, и ничего с ней страшного случиться не может.

Но любой взрослый, даже не имея специального образования, с первого взгляда бы понял: женщина очень плоха. Ей нужно не бегать по ученикам, давая уроки в разных концах города, а лежать в санатории и поправлять здоровье. Тогда, возможно, она еще сможет прожить много лет и даже понянчить правнуков.

А сейчас Вера Борисовна была просто измотана и нагрузками, и волнениями, и постоянной заботой о неугомонном Вовке.

– Думаешь, все так плохо, да? – Мне хотелось, чтобы Пальмовский сказал, что я ошибаюсь. Что у Вовкиной бабушки просто легкое недомогание, пара дней отдыха – и все пройдет…

– Ей можно сделать операцию, Даш. Я узнавал. И даже могу оплатить, чтобы она не ждала годами в очереди. Но она ведь отказывается! Говорит, не могу ни с кем внука оставить!

Он силой двинул кулаком по рулю, пугая окружающих громким сигналом. Водитель в соседнем автомобиле, стоящем на светофоре, покрутил пальцем у виска, Пальмсовский даже не глянул в его сторону.

Он сейчас выглядел постаревшим и осунувшимся, как будто прошел десяток лет с утра, а не какие-то несколько часов. Стискивал зубы, демонстрируя играющие желваки, сверкал глазами…

– Они тебе совсем не родные, да? Просто чужие люди?

Владислав измерил меня взглядом с ног до головы. Под этим жестким прицелом ощутила себя полной дурочкой.

– И ты туда же? – Ударил по газам, срываясь с места, как только появился намек на зеленый. Меня вдавило в кресло от дикой скорости.

– Не спеши так, пожалуйста. Если мы влетим в кого-то, Вовке от этого лучше не станет.

– Хм… – Ни слова не сказал, но скорость сбавил.

– И все-таки, объясни, тебе эта семья никем не приходится? – Ему однозначно не нравился этот вопрос, и пришлось набрать смелости, чтобы его повторить. Глотнула побольше воздуха, прежде чем продолжить. – Я, между прочим, тоже планирую стать частью семьи, и имею право знать хоть какие-то нюансы.

– Меня задрали с этим вопросом, Даш. Понимаешь?

– Ну… не особенно…

– Почему я не могу помочь постороннему мальчику? Почему обязательно все подозревают, что это мой внебрачный сын?!

– Потому, что обычно мужчинам и родные дети не нужны. И да, твое желание выглядит немного… необычно… Не нужно этому удивляться!

– Я его мать никогда в жизни не видел! И, наверное, лучше не надо. Иначе эту суку удавил бы.

– Послушай… Она не виновата, что ее психика полетела после родов. Врагу не пожелаешь такой судьбы – на всю жизнь оказаться в стенах психбольницы…

– Даш, ну, ты слышала же своими собственными ушами! Или не слушала Веру Борисовну?

– Слушала, очень внимательно.

Бабушка Вовы отправила мальчика в магазин за вкусностями к чаю, и за это короткое время успела поведать мне самое важное. Без подробностей, но в целом я все поняла.

– Ну. Баба не думала о ребенке, а страдала, что ее хахаль беременную бросил. Потому крышей и потекла. За что ты ее жалеешь?

Тут крыть было нечем. Я бы, наверное, смогла найти еще аргументы в защиту незнакомой женщины… Но почему-то не хотела.

И вспомнила об очень важном нюансе, который мог нам испортить всю эту безумную затею.

– Слава. Тормози. Сегодня ничего не получится. – Пытаясь немного смягчить свою фразу, аккуратно коснулась его руки.

Наивная. С таким же успехом можно было бы встать на пути лавины и попробовать остановить ее…

Пальмовский с силой нажал на тормоза. Машина взвизгнула и встала, как вкопанная… В нас чудом не въехал шедший следом автомобиль, его водитель что-то кричал в окно, обгоняя слева, сигналил… Владислав и его проигнорировал.

– Что? Решила дать заднюю? Испугалась, да? – Горечь в его голосе можно было черпать ложками, как и разочарование. – Что ж… Спасибо, что сейчас, а не потом. Не стала тратить наше время зря…

– Господи… Что же ты такой резкий и внезапный, Слав? Я документы оставила в твоем кабинете. Как мы будем подавать заявление без паспорта? Об этом не подумал?

Где-то далеко мелькнула мысль, что быть замужем за таким вот внезапным мужчиной – то еще удовольствие, скорее, стихийное бедствие…

Но вспомнилась Вера Борисовна, Вовка… Родители, которым я точно смогу материально помочь…

Придется терпеть и учиться, что сделаешь…

Владиславу было пофиг на мои сомнения. Скорее всего, он о них даже не подозревал. Снова тронулся с места, на ходу набирая чей-то номер на телефоне.

– Привет, Аль… Да, я уехал по делам. Разберусь попозже.

На время замолчал, слушая девушку, затем перебил нетерпеливо:

– Давай потом на эту тему, хорошо? Мне нужна твоя помощь, срочно. Зайди в мой кабинет, возьми там женскую сумочку… Да, женскую! Тебе не почудилось. Так вот, возьми ее и отправь курьера к ЗАГСу. К тому, где мы Настю регистрировали, да. Он ближайший.

Из динамика доносились возгласы Али, конечно же, удивленные. Пальмовский хмурился, но молчал. Потом не выдержал:

– Жениться буду. Зачем еще люди туда ездят? Помирать еще не планирую… Сама такая!

Я прикрыла лицо руками. Похоже, сейчас один мой возможный друг в лице Али мог запросто превратиться во врага. Она ведь меня предупреждала, что нельзя на работе ничего личного! А я?!

Не прошло и полгода, как я собралась замуж! И не за кого-нибудь, а за самого директора компании! Ну, как меня не проклясть после такого финта?!

– А на ком еще? На Инесске, что ли? Чтобы обанкротиться через пару дней? – Слава, тем временем, продолжал порыкивать на Алю, и совсем не замечал, что я тут потихоньку страдаю рядом. – На тебе женился бы, ты знаешь.

А вот это слышать было очень больно и обидно. Губы дрогнули, зубы сжались. Вот, значит, кто его идеал… Достойный выбор. Недостижимый для меня.

– Ты только Витьке не рассказывай. – Пока я готовилась плакать, Пальмовский шутил и развлекался. – А то он меня голыми руками придушит, и вдовы у меня не останется, просто не успею… Ну, на Даше, конечно. На ком еще-то? Любовь у нас внезапная. Можно подумать, ты не поняла?

– Не шути на такие темы, пожалуйста. Это… неправильно. И вообще, прекрати меня с кем-то обсуждать. Будь воспитанным человеком. – Вмешалась в его беседу. Не смогла терпеть больше. Почему-то фраза про любовь оказалась последней каплей. Им, наверное, было смешно, а мне – совсем не весело.

– Так, Аля. Все. Отправляй курьера. А меня тут будущая жена уже воспитывать начала. Буду разбираться!

– Что с настроением? – В отличие от меня, готовой рыдать от разочарования, Пальмовский заметно повеселел. – Чем недовольна душенька твоя?

– Не нужно шутить о любви. Это… цинично и мерзко! Вот! – Высказалась – и как будто немного отлегло. Хотя главный вопрос продолжал зудеть внутри и не давать покоя.

– А кто сказал, что я шутил? – Сам при этом улыбался, и даже не пробовал прятать свою дерзкую ухмылку.

– Еще скажи, что ты в меня влюблен по самые уши, и всю жизнь мечтал об этом дне!

С настойчивостью мазохистки я продолжала ковыряться в этой болячке. Знала, что не услышу ничего вдохновляющего… Но лучше сразу развеять все мечты, чем потом еще больнее разочароваться.

– Даш, я сейчас готов носить тебя на руках и при этом подпрыгивать от счастья. Честное директорское! – Он приложил руку к сердцу, словно клятву давал.

– Хреновый из тебя директор, между прочим. – Я чуточку оттаяла, но решила настоять на своем. – Сам свои правила нарушаешь на каждом шагу. Нет никакой тебе веры!

– Вот за это я тебя и люблю! – Я вздрогнула и замерла. И от фразы, и от того, с какой нежностью его пальцы опустились на мое запястье. Пальмовский будто понял, как мне нужна поддержка сейчас.

– За что? – Долго сидела, нахохленная, как воробей. Осваивалась в новой реальности. До меня только сейчас по-настоящему начало доходить: я еду в ЗАГС. Чтобы подать заявление на вступление в брак. И не с кем-нибудь, а с Пальмовским! Черт его за ногу дери! С человеком, который держит мои пальцы так, словно это что-то драгоценное…

С человеком, который после бурной ночи свалил в неизвестность, отправив смс с заданиями по работе… Удрал, как выяснилось, на помощь чужой бабушке… Но мог бы хоть слово об этом сказать?

Быть рядом с этим человеком – это вечно жить на вулкане. Или срочно очерстветь и не обращать на его выходки внимания…

– За твою честность, Дарья Олеговна, и за прямоту. У тебя на лице всегда все написано, а еще и словами добиваешь. Это бесценное качество в наше время.

– А за что ты любишь Алю? – Вопрос вырвался прежде, чем я успела его обдумать. Еще один плюсик к моей честности… или глупости?

– А кто сказал, что я ее люблю? – Брови Владислава сошлись на переносице. Он удивленно глянул на меня, потом опять уставился на дорогу.

– Ну… ты только что ей говорил, что готов был бы жениться… Если бы не какой-то Витек…

– Нехорошо подслушивать, Даша. – Он опять развеселился. – Особенно, когда не понимаешь, о чем речь. Аля – жена моего брата. Замечательный человек, хотя еще та зараза. Но детей она воспитывает великолепно. Брата, кстати, тоже строит. Я это имел в виду, а не то, что ты себе придумала…

Отвернулась к окну и переваривала. Одна часть моей души рвалась поверить… А другая кричала, что не надо быть дурой. И принимать за правду хоть одно слово Пальмовского – глупо.

– А знаешь, что мне в этом нравится, Даш? – Слава не дождался моего ответа.

– Что?

– Ты, похоже, ревнуешь. Это очень приятно.

Он сосредоточился на том, чтобы пристроить машину на парковке огромного здания, забитой автомобилями. Отвлекся от разговора, эта пауза была необходима мне, чтобы сочинить хоть что-то, не теряя лица.

– Слава, ты, помнится, сам сказал: у нас просто сделка. Ничего личного. Зачем вообще вспоминать про ревность и прочие сантименты?

Выкрутилась. Кажется. Фиг я когда-то признаюсь, что реально ревную до умопомрачения!

– Хорошо, Аль. Пусть будет так. – Он кивнул, но все равно очень хитро улыбался.

– Я – Даша. – Опять противно царапнуло где-то в груди. Ну, за что мне все это? Я же согласилась ради Вовки… и своих родителей… Почему так цепляет его отношение к другой девушке?

– Прости. Оговорился, Даш. Тебя невозможно с кем-то спутать. Потому что ты – уникальная.

– Ладно. Проехали. – Я устала от этих сладких речей, вроде бы приятных, но с неистребимым привкусом горечи. – Пойдем уже займем очередь, пока документы везут.

Руки должны были дрожать от волнения. Но нет – все буквы на документах я выводила ровно и уверенно. Как будто запись в ежедневнике, а не самая важная бумага в жизни.

Заминка случилась на вопросе с фамилией. Я задумалась, когда сотрудница ЗАГСа спросила, какая будет у меня после брака. Пальмовский же быстро сообразил:

– У тебя есть какое-то имущество, Даша?

– В смысле? – Старалась не обращать внимания на недоуменный взгляд женщины. Та как будто в чем-то засомневалась.

– Что ты имеешь в виду?

– Квартиры, машины? Акции? Загранпаспорт и права? Сколько бумаг на твоей фамилии?

– Паспорт и диплом… – Я не догоняла до конца, к чему он клонит. – Трудовая еще…

– Отлично. Пишите, что будет Пальмовская. С этими бумажками разберемся.

Оторопев, даже не успела возразить, а тетенька уже зафиксировала.

Сообщила дату и время, когда приходить на торжественное мероприятие, и отправила восвояси. Ей было некогда, сзади стояло еще несколько пар в очереди.

– Ну, что? За кольцами, Даш? Не передумала еще?

– Нет. И вообще, я сама доберусь. На автобусе.

Мне было плевать, как Пальмовский к этому отнесется. Обидится – и черт с ним. У меня гораздо больше поводов для обид.

Очень хотелось побыть одной, не отвлекаясь и не волнуясь. А Владислав не мог не вызывать волнения. И дело вовсе не в его будоражащем парфюме… Сейчас, когда самое важное и ответственное мы совершили, я поняла, как выдохлась, и больше не могу держать себя в руках.

А подсознание тут же начало подсовывать горячие образы… Хоть смейся, хоть плачь, но я ощутила себя какой-то озабоченной самкой. Еще и обиженной на самца, до кучи…

– Нет уж. Я должен доставить тебя на место. Потом отдохнешь, сколько хочешь. Можешь даже взять пару выходных, если надо…

– А как же сметы и гениальные проект, который нужно сдать через несколько дней?!

– Забей на это. Самый важный проект мы уже запустили, а с бизнесом как-нибудь разберемся.

Ко мне опять вернулся привычный Пальмовский: холодный, отстраненный и насмешливый.

– Я поеду на заднем сиденье тогда!

– Как скажешь, Даша, как скажешь.

Мог бы, для приличия, и настоять. Подтвердить свои лестные речи поступками… Пальмовский этого делать не стал: просто открыл мне заднюю дверь и помог усесться в машину.

И по дороге он был занят какими-то другими делами, не мной: звонил, отвечал на звонки, отдавал какие-то важные и мне не понятные распоряжения. Очень деловой и очень занятой человек… А я – так, между прочим. Удобный подходящий инструмент для решения его проблем. И совсем не девушка, которая мечтала о любви, огромной и светлой. И о том, чтобы выйти замуж за самого желанного на свете человека, родить ему много детей, увидеть внуков… И умереть желательно в один день…

В офис мы заходили вместе. Но по отдельности. Никто бы ни за что не подумал, что рядом идут не начальник и подчиненная, а двое будущих супругов. Отличная маскировка на местности! Ничего личного, как и требовалось.

Меня никто не трогал в кабинете. Не писал. Не звонил. Не настукивал сообщения в мессенджере. Как будто все одним разом вычеркнули меня из рабочей жизни… А сейчас бы очень не помешало отвлечься на какие-то полезные занятия, вместо того, чтобы без конца гонять трудные мысли в голове.

– Даш, ты договор забыла у меня на столе.

– А почему вы без стука, Владислав Андреевич? Разве это прилично?

– Ну, ты же на работе, Дарья Олеговна. Что я могу здесь неправильное и неожиданное увидеть? – Он опять улыбался тепло, смотрел внимательно. Не человек, а сплошная двуличность…

– Я, может быть, в носу ковырялась! А ты мне помешал!

– Бросай-ка эти дурные привычки, Даша. Нам еще человека воспитывать. Будет стыдно, если он тоже начнет засовывать пальцы в нос при людях…

– А ты прекращай заходить ко мне без стука! Это тоже неприлично, между прочим, и неправильно!

– Вот. Составляй список и добавляй все свои требования в договор. Чтобы потом не было никаких обидок.

– А просто обсудить и решить нельзя? Как мы будем общаться? Только при свидетелях и юристах?

– Это была шутка, Даша. Не нужно быть такой серьезной. Смотри проще на жизнь. – Он зачем-то взял стул, подтащил его и уселся рядом, упираясь коленями в мои. Наклонился так, что наши лица оказались на очень близком расстоянии. Я могла ощущать его мятно-кофейное дыхание и разглядеть саму себя в радужках глаз. Тех самых глаз, что внимательно меня изучали.

– Давай свой договор и уходи. Зачем уселся? Я же сказала, что хочу побыть одна.

– Я забыл сказать тебе очень важную вещь, Даша. – Как в плохом дешевом сериале, он взял мои руки в свои, поглаживая… Должна была зазвучать романтичная музыка, а я просто обязана была растаять. И почти уже поплыла.

– Говори. Я внимательно слушаю.

– Спасибо тебе. Огромное! Я вел себя очень некрасиво, водя тебя за нос. Ты могла бы меня послать к чертям, а согласилась помочь…

– Я не тебе помогаю, а Вовке. Ему это нужно. Тебя бы отправила на хрен с большим удовольствием!

– Ты не обязана помогать и ему… – Ощутила легкое касание мужской ладони к своей щеке. Владислав зачем-то решил меня погладить. Легко и невесомо, как бабочка крылышком махнула.

Я замерла от неожиданности. Забыла, что он сказал, а тем более – что собиралась ответить.

– Ему это нужно. Даже не обсуждается…

– Ты удивительная. – Ко мне потянулась вторая его рука. А следом – губы.

– Эй, подожди! – Запаниковала. Отодвинулась дальше, попыталась его оттолкнуть, но как-то совсем неудачно. – Ты же говорил, что между нами не будет ничего личного!

– Угу. – Мои трепыхания ни к чему не привели. Руки, только что невесомые и нежные, стали сильными и уверенными. Пальмовский притянул меня ближе и все-таки прижался своими губами к моим. Без намека на продолжение: просто мягко и тепло поцеловал, и тут же оторвался.

– Что ты творишь?! – Потерла рот пальцами. Кожу жгло и пощипывало, саму меня вело, как от хорошей дозы алкоголя.

– Говорю тебе «спасибо». И еще немного тренируюсь на будущее. Нам же нужно будет показывать пример идеальной семьи. Вроде бы, получается, что скажешь?

– Выйди вон, Владислав! И прекрати надо мной издеваться! – Мой предел терпения, кажется, иссяк. Еще чуть-чуть, и я начала бы царапаться и кусаться.

– Вот. Очень похоже на настоящую семью… – Этот зараза опять довольно улыбался. – Ухожу. А ты договор посмотри, все-таки. Не хочу, чтобы ты осталась обиженной, хотя бы по деньгам.

Он ушел, подмигнув напоследок.

А я взялась листать этот несчастный договор, весьма пухленький и объемный. В нем все казалось правильным и сказочным. Если верить написанному, все мои проблемы с деньгами должны были решиться одним махом. И мои, и родительские… Но ведь так не бывает же, что нет никакого подвоха?!

Устала вникать и искать. И сделала самое глупое, что, наверное, можно было придумать: пошла за советом к Але. Больше-то и не к кому было идти.

– Вот же козлина этот Пальмовский, а! У них точно какое-то животное в предках потопталось! – Аля что-то еще шипела под нос, нецензурное и гадкое, но я точно слов не разобрала.

– С тем, что он козёл, я спорить не буду, Аль… – Реакция девушки поразила. Я ещё никогда не видела её такой взволнованной и рассерженной. – Однако хотелось бы знать, ты-то, почему так завелась?

Какая-то глупая и самая подозрительная моя часть уже увидела в её злости – ревность. Чёрт знает, что происходит между этими двумя. Может, она тоже в Славика влюблена, только муж и дети ей мешают?!

– Даш, а как я должна реагировать? Это что, вообще, такое?!

– Тебе жаль терять ещё одного спеца? – Неловкая попытка пошутить и сгладить её возмущение не удалась. Девушка уже пошла красными пятнами, вскочила с места, зашагала по своему личному кабинету. Задёрнула жалюзи на окнах, сквозь которые можно было видеть весь её отдел. Наверное, не хотела сотрудниц смущать.

– А тебе не жаль свою жизнь просрать, Дарья Олеговна? Это же не на пару месяцев затея, а на несколько лет! Понимаешь, вообще, что потом просто так не уйдёшь?

Я затихла, вжавшись в кресло. Гнев Али был намного страшнее, чем сердитый Владислав Андреевич. У того ирония смягчала любые выходки, и ей можно было противостоять.

От Алиной ярости хотелось куда-нибудь сбежать. Желательно – на другой континент, чтобы точно не достала.

– Это не игрушка! Не собачка или котёнок! Хотя даже к ним нужно относиться с уважением… Ребёнок, Даша! Ты это понимаешь, нет?!

Вот где была зарыта причина её волнения. Аля – мать двоих детей. Видимо, очень сознательная…

– Понимаю. Мы познакомились с Вовкой и его бабушкой. А в чём дело?

– Когда тебе надоест терпеть закидоны и выходки Пальмовского, что будешь делать? Разведёшься?

– Ммм… – Она озвучила мой самый затаённый страх. Только он звучал немного иначе: что делать, когда я сама Пальмовскому надоем. Но вслух такое ни за что бы не произнесла. Это было бы слишком обидно и больно.

– Что мычишь? Этот дурак тебя облапошил, а ты повелась. Только не подумала, что себя измучаешь сначала, а потом сделаешь несчастным мальчика. Он матери настоящей никогда не знал. Не видел. Ему только рассказали, что она его бросила.

– Я в курсе, да. Вера Борисовна поделилась…

– А что с ним будет, когда Вова поверит в тебя, привыкнет… Мамой станет называть… А ты его снова бросишь. Об этом ты подумала, Даша?

Она устала от своего спонтанного взрыва. Присела рядом, прямо напротив меня. Смотрела так печально, что стало не по себе.

– А почему ты решила, что я должна его бросить, Аль? Даже если придется разойтись с Пальмовским, я Вовку никому не оставлю. Не нужно думать, что ты – хорошая, а все остальные люди вокруг – дебилы и козлы. И все я прекрасно понимаю, как это важно для мальчика. Сделаю все, чтобы ему было хорошо в жизни. Все силы брошу на это! И не нужно меня унижать такими подозрениями. Это… это неприятно, как минимум.

– Хорошо. Извини. – Она сдула с лица прядку, внезапно выпавшую из всегда идеальной прически. – Я верю, что ты способна на этот подвиг: стать отличной матерью незнакомому ребенку. Ты вообще на многое способна, Даш. Я в этом не сомневаюсь.

– Ну, вот? И почему тогда так возмущаешься? Я пришла посоветоваться по договору, а получила…

– А о себе ты подумала, дорогая? Разве тебе не хочется настоящую семью, а не вот эту… – Она развела руками, кривя губы. – Подделку, пародию на семью? Нельзя так выходить замуж, Даш. Даже не по расчету, а из желания кого-то спасти.

– Ты не представляешь, как много проблем я решу… – Аля словно скальпелем вскрывала все слабости и сомнения, что я глубоко и усиленно прятала от самой себя. Решимость в голосе куда-то пропала, исчезла. Я уже почти шептала, а не говорила.

– Представляю. Почему же нет? В твоем досье указаны все материальные трудности, которые испытывает твоя семья. И денег тебе Пальмовский достаточно предлагает, я вижу. Ты можешь уволиться и больше никогда сюда не приходить, а жить все равно будешь безбедно.

– Досье? Вы все про меня знаете? – Стало совсем нехорошо. – И ты, и… Слава, и вообще все остальные?

Брови сами сошлись на переносице, очень жалобно, как я ни старалась держать лицо. Невыносимо стыдно и противно…

– Не все, а те, кто проверяет кандидатов на должности. Ты же с деньгами работаешь, Даш. Нужно было понимать, какие риски связаны с твоей персоной.

– Понятно. Он бил наверняка, собрал в кучу все, что можно…

Она усмехнулась. Ободряюще взяла меня за руку, вроде как переходя на мою сторону…

– А как ты хотела, Даш? Пальмовский – делец. Он ничего не станет предпринимать без подготовки. С тобой – то же самое.

– И что мне делать? – Было так горько ощущать себя во всем обманутой. – Я ведь уже Вовке пообещала…

Аля вздохнула. Не менее тяжко, чем я. Снова встала, чтобы походить, размяться…

– Даш. Мы ему предлагали взять Вову под опеку. Я и Витя. У нас полная настоящая семья. Не нужно ни в чем притворяться, понимаешь? И мы готовы его растить и воспитывать как родного. Я тоже этого мальчика люблю…

– Ты с ним знакома, да?

– Конечно. Славка эту историю с женитьбой затеял, когда уже все остальные способы перебрал. И мы ему пытались помочь…

Девушка ушла куда-то в себя, я тоже потерялась, не зная, о чем еще можно спросить, что добавить…

– Убеди Славку, что мы в качестве опекунов – самый лучший вариант. Он сможет прекрасно общаться с Вовкой. Пусть даже отцом его зовется, нам не жалко нисколько.

– Зачем это вам? Тебе и мужу?

– А тебе зачем?

Крыть было нечем. Действительно. Я вот такая сердобольная и хорошая. Почему другие не могут быть такими же?

– А если он не захочет? Если Слава упрется рогом? Он ведь почему-то отказался от вашей идеи?

– Он обещал Вовке. Поэтому настаивает. Как маленький, ей-богу. И не понимает, что таким вот способом реально портит тебе жизнь. Ты не должна соглашаться на это, Даш. А Слава не имеет на это права!

– А если я сама хочу за него замуж? Что делать? – Вот. Озвучила. И сразу стало легче. И ни капельки не стыдно перед этой классной девушкой!