Глава 10

Даша. Настоящее

Мне казалось, что это розыгрыш, до самого последнего момента. Всю дорогу до машины Пальмовского я шла, притормаживая. Ожидала, что вот сейчас Владислав остановится, улыбнется и скажет, что я прошла очередное испытание, и теперь могу заняться своими делами.

И больше никогда ни о чем не станет со мной разговаривать, кроме рекламы! Вообще ни о чем и никогда!

Потому что я слегка устала от этого человека и его закидонов. А если быть точной: он меня откровенно заколебал.

А ему было плевать на все мои сомнения. Самый невыносимый босс на свете, пусть и самый щедрый, по моим понятиям, практически летел, отмеряя пространство размашистыми шагами. Никогда еще офисный коридор не казался мне таким бесконечным.

– Даш, давай быстрее, пока лифт пустой. – Он обернулся только, обнаружив, что меня еще нет в приехавшей кабине.

– А если я уже передумала? Почему я должна бежать за тобой следом? Или я еще и спринтером быть должна, чтобы тебя устроить?

– Нам нужно поторопиться, Дарья Олеговна. Хочу еще успеть в ЗАГС, чтобы подать заявление.

– Что?

Похоже, он сам уже все для себя решил. А мое мнение было чисто для галочки.

– ЗАГСы работают по какой-то странной схеме, Даш. Не как все нормальные люди, а по особому графику. Если сегодня не сможем податься, придется ждать еще два дня, или гонять по другим районам.

Да. Он все решил. Это даже восхищало немного: мужик решил – мужик пошел делать. Но больше, конечно, бесило: у нас еще даже не начались никакие отношения, а меня уже ни о чем особенно не спрашивают.

– А тебе не приходило в голову, что я могу отказаться, Слав? – Уточнила больше для приличия. Ну, вдруг опомнится человек, сообразит, что браки заключаются по взаимному согласию, а не по хотелке одного-единственного человека.

– Даш. – Он выглядел очень встревоженным, задумчивым и как будто отсутствующим. Я приготовилась выслушать что-то важное. – Выходи. Люди ждут, пока мы освободим кабину.

Я выскочила в фойе, заведенная донельзя. Ногой притопнула в надежде, что он хотя бы это заметит.

– Ты издеваешься? Я тебе серьезные вопросы задаю!

– Даша, я же тебе сказал: сначала пообщайся с человеком. А потом уже скажешь все, что думаешь по ситуации.

– Шантажируешь?

– Нет. Выбираю самые действенные методы. Лучше один раз увидеть, чем тысячу раз поспорить о том, чего вообще не представляешь себе.

– Но при этом уже говоришь про ЗАГС?

– Я заранее все просчитываю. Если ты будешь согласна – сразу туда рванем.

– А если нет?

– А если нет – вернемся и будем работать. Как будто никуда не ездили. Не парься раньше времени.

Такое поведение просто возмущало. До глубины души. Даже зубы от злости скрипели, так мне хотелось орать и требовать. Как минимум, внимания. И понимания, что я, между прочим, тоже человек! И со мной нельзя так обращаться!

Но я же приличная и воспитанная девушка, поэтому кричать во весь голос, находясь на оживленной парковке, просто не посмела.

– Пристегивайся. – Он помог мне сесть на пассажирское место, прикрыл дверь, уселся рядом. Тут же завел двигатель, резко дернул с места.

– Мы куда-то опаздываем? Что за спешка, Владислав Андреевич?

– Даш. Если мы не сможем с тобой все сделать вовремя, пацана отдадут в детдом. И потом его хрен выковыряешь оттуда. Нельзя затягивать, понимаешь?

Я все же пристегнулась, от греха подальше. С такой манерой вождения и аварий не надо: можно просто приложиться лбом к стеклу на каком-то резком повороте…

Пальмовский сосредоточенно следил за бурным потоком автомобилей и молчал. А в моей несчастной, растерянной голове клубилось все больше и больше вопросов.

Выйти замуж – это ведь очень серьезно. Это даже сложнее, чем устроиться на хорошую работу. Тут нельзя будет свалить после двухнедельной отработки, и уйти, не потрепав себе нервы, уж точно не получится…

О том, что к этому браку будет прилагаться ребенок, да еще и чужой, страшно было даже вспоминать.

Откуда-то сразу навалились воспоминания: всякие разные истории о том, как приемные родители не потянули, не справились, не смогли… А потом отказались, причинив малышу или подростку еще больше вреда, чем если бы не лезли в его жизнь.

И кто я такая, чтобы ввязываться? У меня даже хомячка никогда не было, потому что у мамы аллергия на животных. А рыбок и черепашек сама не хотела заводить, потому что они немые, холодные и скользкие. И вот что такая бестолковщина, как я, сможет дать чужому малышу?

– Не вздыхай так тяжко, словно я тебя на убой везу. Если ты мальчишке не понравишься, то никаких вопросов, Даш. Я от тебя отстану сразу же.

– Я не понравлюсь мальчишке? Не наоборот?! Ты совсем охренел, Пальмовский?

– Считай, что это будет крайним собеседованием на должность. Нет – значит, нет. Значит, я облажался с выбором. Но, вообще, я рассчитываю, что все должно пройти отлично. У нас с Вовкой взгляды на жизнь обычно совпадают.

Он с визгом затормозил во дворе какого-то старого дома. Ловко втиснулся в какую-то щель у тротуара, чудом не задев соседние тачки.

– О, видишь, Вовка нас ждет. Много времени не потеряем.

Ощущение, что меня ведут куда-то на веревочке, так и не покидало. Хуже всего, что никак повлиять на это я не могла.

– Привет! А это кто? – Со скамейки у подъезда, спрятанной за кустами, выскочил мальчишка с забавным рыжеватым чубом и очень умными, взрослыми глазами.

– Здорово, парень. – Владислав протянул пацану руку, как взрослому. – Как бабушка?

– Нормально. – Мальчик пожал плечами, на глазах темнея лицом и становясь все печальнее. – Ругается, что мы ночью такой шорох навели. Говорит, ничего с ней не станется, и не надо было тебя дергать…

Мне стало стыдно до глубины души. Я столько гадостей успела передумать про Пальмовского… А он тут бабушку чью-то спасал…

– А ты мне маму нашел, да? Скоро можно будет тебя папой называть?

Сердце екнуло. Я физически ощущала, как оно стремительно летит куда-то вниз и никак не хочет подниматься.

Пальмовский, сволочь такая, прекрасно знал, что делает, когда меня сюда вез. Разве после таких разговоров нормальный человек ему откажет?

– А она ничего такая, красивая. Мне нравится. – Мальчик наконец-то посмотрел прямо в мои глаза. – Ты будешь моей мамой, да?

Глубокий вздох вырвался из груди сам собой, и еще один. Как ответить правильно, чтобы не сделать больно человечку, и не дать ему ложную надежду? Разочаровать потом – это же еще опаснее и страшнее.

– Вов, не гони коней. Дай человеку присмотреться для начала. Вы еще даже не познакомились, а уже хочешь, чтобы она мамой тебе стала. – Слава удивил, встав на мою сторону. А может быть, сам боялся того же, что и я.

– Эээ… – Надежда в мальчишечьих глазах начала угасать. – Ну, давай. Меня Вовой зовут. А тебя?

– Я – Даша.

– Ну, вот. Познакомились. – Он кивнул удовлетворенно головой. – Теперь уже можно спрашивать?

– О чем? – Такая настойчивость не могла не вызвать улыбку. Было тяжело и сложно, а губы все равно растянулись.

– Ну, ты меня знаешь. Я тебя знаю. Будешь мамой моей?

Пришлось опуститься на скамейку с ним рядом. Ноги не хотели держать. И вообще, откуда-то вспомнилось, что с детьми нужно общаться, находясь на одной с ними высоте.

– Вов, я боюсь. Честно… – Если можно сказать правду, лучше не врать. Особенно, когда вот такие серьезные темы.

– Боишься?! – Мальчишка фыркнул и рассмеялся. – Ты же взрослая. И не старая, вроде. Это бабушки всегда боятся, им положено. Ты же еще не бабушка?

– Нет, к счастью… – Милый парень, однако. Хотелось бы и мне быть такой уверенной во всем и наивной. – А ты? Разве тебе не страшно, что чужая тетя вдруг станет твоей мамой? А если я злая, нехорошая? Если буду ругаться и наказывать? Или еще что-то сделаю такое, что тебе не понравится?

Пальмовский, зараза такая, молчал. Я несколько раз бросила взгляд в его сторону, в надежде, что он придет на помощь и что-нибудь подскажет… Но Владислав даже не попытался произнести что-то полезное… Гад…

Вова нахмурился, губы пожевал, совсем по-стариковски. По его лицу можно было прямо-таки читать, как бродят мысли в лохматой головенке. Он мне уже нравился, несмотря на дикость ситуации…

– Нет. Славик плохую маму не станет мне приводить. Он же умный. И любит меня. И хочет быть моим папой. Зачем ему плохая жена? Нам такая не нужна. – Он отрицательно помотал головой, и даже кулачком пристукнул по колену. Как будто гвоздь забил, как последнюю точку в своей речи.

– Ты так доверяешь Славику и его мнению?

– Да. Он меня еще ни разу не подвел.

– Я еще никогда не была мамой, Вов. Даже сама не представляю, что из меня получится. Вдруг, я вас разочарую, а? Придется расставаться потом…

– Ну, ничего. Если у тебя не получится, Славик другую найдет. Получше.

Отличная перспектива, однако. Я начала понимать, от кого у Вовки такие способности вести переговоры: талантливый учитель стоял рядом и продолжал молчать.

– Ты тоже так считаешь, Слав? – Надоело ждать, когда же он вымолвит хотя бы слово.

– По поводу?

– Ты спал? Не слышал, о чем мы сейчас говорили?

– Вы очень многое обсудили, Даша. Уточни, пожалуйста, о чем ты.

– Тоже думаешь, что можно будет меня заменить, если вдруг чем-то вам не подойду?

С замершим сердцем ждала его ответ.

Мой выбор уже был сделан, и слова Пальмовского уже вряд ли на что-то повлияли бы. Но хотелось понять, все-таки, он меня ценит хоть сколько-нибудь, или реально готов заменить в нужном случае, как не подошедшую деталь.

– Нет, так не получится. Служба опеки не поймет, если я начну жениться и разводиться на всех без разбора. Так что извини, Даш, либо да – либо нет. Если согласишься, то обратной дороги не будет. Потом не отвертишься.

– А. Ну, спасибо хоть на этом…

С одной стороны, очень льстило, что этот, вроде бы, разумный мужчина, выбрал мою кандидатуру.

С другой стороны – злило и раздражало, что меня рассматривали просто как инструмент в достижении своей цели. Установить опеку над мальчиком – это крутейшая идея, поднявшая Пальмовского в моих глазах на какую-то недосягаемую высоту. Какие бы ни были на это причины, только за само желание мужчине стоило бы дать медаль.

Но какого черта он меня использовал практически вслепую, поставив перед фактом?!

– Почему ты стала такая грустная, Даша? – Детская рука притронулась к моему локтю, очень осторожно и аккуратно.

Обалдеть. Этот маленький человечек решил меня поддержать, а не требовать к себе внимания.

Проморгалась, чтобы прогнать с ресниц непрошеную влагу, шмыгнула носом, протерла лицо руками, и смогла улыбнуться. Уже совершенно искренне.

– Я расстроилась, Вов. Такому классному парню, как ты, обязательно нужны родители. И это неправильно, что у тебя их нет.

– Как это – нет? Ты не будешь мамой? Не хочешь, да? – Теперь у пацана стремительно краснели и увлажнялись глаза.

– Очень хочу, Вов. Но боюсь обещать. Вдруг, что-то не получится и не срастется?

Обняла его, прижимая к груди лохматую голову. Странное, волнующее, совсем незнакомое ощущение – чувствовать, как к тебе льнет ребенок, словно врастая в тебя всем своим хрупким телом.

– Все срастется, Даша. Не придумывай лишнего. Пойдем, познакомишься с Верой Борисовной, а потом поедем в ЗАГС. Времени остается очень мало.

– Вы будете жениться, да? С настоящей, всамделишной свадьбой?!

Детская непосредственность – это же чудо какое-то, волшебство и сказка! Вовка моментом забыл о своей грусти и печали, тут же воссиял и оживился. Подпрыгивал и приплясывал…

– Свадьба – это лишнее, Вов. Нам главное – документы оформить. А все остальное – ненужная ерунда.

– Что?! – Это мы прокричали уже хором с Вовкой.

– Даш, ну, ты-то будь взрослой. Тебе зачем такой фарс? – Наконец-то у Владислава на лице появилось настоящее, живое, откровенное удивление. Он даже как будто растерялся.

– Я – девочка. И я хочу праздник и белое платье. И это мое условие!

Он, конечно же, был прав. Меня совсем не вдохновлял этот фиктивный праздник. Но чувство вредности пересилило: пускай напрягается, организовывает мне свадьбу.

– Еще скажи, что нужно ехать кольца выбирать? – Пальмовский усмехнулся, потирая переносицу, глядя на меня с нескрываемым сарказмом.

– Конечно. У нас будет масса умилительных историй, чтобы делиться ими с органами опеки. Начинай готовиться к этому прямо сейчас!