Глава 15
Пальмовский. Настоящее
Зять. Ты посмотри на нее. Кто мог подумать, что меня так подбросит от этого нелепого слова.
Какой, на хрен, может быть зять у родителей Даши, кроме меня?!
Ситуация, когда очень хочется что-то сломать или разбить. Просто так. Чтобы легче было.
Но вряд ли Дарья, так ее растак, Олеговна, нормально воспримет, если по квартире начнут летать обломки и осколки.
И на пробежку не выйдешь: эта звезда всех вселенных в округе может свинтить, не попрощавшись. Ищи ее потом, заманивай обратно. Я к этому точно не готов.
– Серег, ты как там, разобрался с переводами? Все нормально? – Точно. Нужно энергию перевести в мирное русло. И если Серега накосячил, то уже ему люлей надавать.
– Владислав Андреевич, ты время видел? – Друг и коллега не очень обрадовался. Странно, что вообще ответил на звонок. – Я тебе весь день наяривал, а ты решил в игнор. А тут проснулся… Че происходит, Слав?!
– Женюсь я. Платье ездили выбирать. – Старательно держал интонацию, чтобы не звучала обреченно. Сейчас никаких позитивных эмоций выдавить не получалось.
В ответ – молчание.
– Алло. Серег. Ты здесь? Или связь оборвалась?
– Перевариваю. Погодь немного. Ищу сигареты.
– Ты ж вроде бросил? – И сам бы закурил. И выпил бы.
А лучше – сходил и помирился с Дашей. С оттяжкой бы помирился. Так, чтобы забыла, как звуки в слова складывать. Чтобы уснула потом, а проснулась без всяких претензий в мою сторону.
– С тобой, блин, бросишь. Оплот холостяцкой жизни был вечный. Тебя что, за яйца прихватили и потащили под венец насильно?!
– Нет. Я сам ее потащил.
– Ох, ты ж… – Серега прицокнул языком. Дальше следовал набор междометий, от которых я недавно начал себя отучать. Ребенка воспитывать нельзя в доме, где звучит нецензурщина.
– Все. Обсуждение моей личной жизни объявляю законченным. Давай по делу, Серый.
– Слууууушай… А я ведь, кажется, понял, кто твоя избранница!
– Тебя это не касается, в курсе?
– В курсе. Но я ж не зря применяю методы дедукции и индукции. Должен всегда тренироваться!
– Больше не на ком? Я тебя отправил решить конкретный вопрос по бабкам. Там никакая дедукция не нужна.
– То-то я думал, зачем тебе сдалась эта Даша и ее родичи…
– Серый… – Зря я ему позвонил. Не успокоился, а начал заводиться еще больше.
– Решил, что просто спец очень классный и дорогой, и ты ее решил к конторе привязать понадежнее… – Ему насрать откровенно было на предупреждение в голосе. Серый откровенно наслаждался моей злостью.
– Да. Ты все правильно решил. Я хочу привязать ее к своей конторе понадежнее.
– Оригинальный способ. Я такого еще не видел…
– А твое, …, какое дело, а? Скажешь по секрету? – Все мои благие намерения не материться пошли прахом.
– Никакое. У меня ж нерабочее время. Имею право поразмыслить и порассуждать на досуге.
– Я тебя уволю, на хрен. Без всякого выходного пособия.
– Давай. А доки на квартиру Дашину будешь забирать? Или я могу их себе оставить? На память о нашем общем прошлом, Слав?
Вот же ж. Козел бородатый. Вернется – всю его бородку плюгавую пинцетом выдеру. По волоску. А лучше Насте с Вовкой пинцет подарю и отдам им Серегу на растерзание!
Вот почему он так смело выеживаться начал! Несмотря на всю нашу долгую дружбу! У него все выгорело и получилось. Зато и хорохорится. Знает, что ничего ему не сделаю…
– Все получилось? Больше никаких долгов не зависло?
– Ага. Все пучком. Там, конечно, управляющий банком чутка хорохорился… Пытался еще припаять проценты… Типа, за досрочное погашение, еще какую-то пургу нес…
– И что? Он жив еще? – Наконец-то я смог расслабленно усесться в кресло, вытянуть ноги, распахнуть рубашку…
Завьялов мог балагурить сколько угодно. Главное – он решил очень важный вопрос с долгами Дашиных родителей.
– Ну… – Сереге явно хотелось потрепаться на тему своих подвигов. Но он принял вид невинного скромника. – Жить будет. Правда, придется немного полечить от заикания…
– Много нарыл на него?
– Да пару уголовок можно будет завести. Чтобы с разгоном всей этой гребаной конторы и с конфискацией.
– Документы подал уже, куда надо? Процесс пошел?
Мозг заработал привычно четко, расставляя мысленные галочки в нужных местах.
– Да ну, Славик. Не торопись. Нужно сначала переход собственности оформить, очистить историю и все в этом роде. А вот когда мне парнишка отчитается о проделанной работе, тогда и сдадим его, куда надо.
– Родители Дарьи уже в курсе?
– Хрен знает. Еще не проверял. Но их должны оповестить, обязательно. Курьер отвезет письмо, потом еще позвонят… Нужно будет завтра в этом убедиться.
– А что там с отцовским бизнесом? Его совсем похерили, или еще есть шансы?
– Там полный швах. Даже стулья из офиса проданы, провода выдраны с корнем… Само здание по кирпичикам не разобрали, но скоро и это будет.
– Сволочи.
Меня разбирала злость на незнакомых людей, которые вот так бессовестно относятся к чужому. К тому, что другой человек создавал годами, не жалея сил.
На Дашкиного отца я тоже злился. Это же надо так вляпаться и подставить себя и дочку. Девчонка вон, готова жизнь свою положить на плаху, только бы родителей спасти… Жертвенность – дело хорошее, но должен же быть и здоровый эгоизм…
– Слав, я завтра вечером, наверное, смогу прилететь. Хотя, не факт. В провинции как телегу ни смазывай, для ускорения, они все равно скрипят. Даже за деньги никуда не спешат: обед, перерыв, домой пора… Сплошные лентяи, а не работники…
– Не спеши, Серег. Там будет еще одно небольшое дельце.
– Какое? Надо отжать еще что-нибудь?
– Нет. Потрись немного среди Дашиных знакомых и друзей. Узнай немного о личном…
Говорил и морщился от того, как неприятна эта просьба. Но! Поле от конкурентов нужно расчищать еще до того, как они вылезут на поверхность.
– Вот даже как… И что конкретно требуется? С какого места копать?
– Узнай, кто именно был вхож в их дом… И не собиралась ли она замуж еще за кого-то…
– Ого… Голову отворачивать? Или чуток пошатать, но на месте оставить?
– Не трогай его. Просто собери данные.
– Эх… Жаль…
– Сереж, если так сильно руки чешутся, могу тебя на месяц поставить куда-нибудь на пост… Поработаешь охранником в алкогольном супермаркете, где-нибудь в районах хрущовок… И руки почешешь, и пользу принесешь…
– Ладно. Я тебя понял, Славон. Жди подробный отчет по итогам. А имя подозреваемого есть? Чтобы время-то зря не тратить?
– Нет. Не успел выяснить.
И вряд ли мне Дарья когда-то его назовет. Из чистой вредности и упрямства, которых в ней предостаточно. На троих, наверное, хватит, не меньше.
Серега попрощался, напоследок скинув сканы бумаг. Наверное, чтобы я с ними спал спокойнее и не переживал.
А у меня опять проснулся зуд в пальцах и желание что-то делать. Куда-нибудь идти. Например, к Даше. Сам факт, что она спит в моей комнате, но без меня, никак не давал покоя.
Масса непринятых звонков… Как поставил утром трубку на беззвучный, так и не включил ее. И старательно не заглядывал в список пропущенных, а они уже исчислялись десятками.
Что ж. Если энергию некуда тратить – займись работой. Авось, пройдет желание что-то поломать и испортить.
Оторвал глаза от ноута и телефона, когда за окном стемнело. Чугунная голова, плывущее зрение, затекшая шея… Вот уж я увлекся, так увлекся.
И Даша ведь ни разу не отвлекла! Ни шорохом, ни скрипом, ни голосом… Неужели устроила забастовку в моей спальне? Могла бы и выйти, хотя бы на секунду!
Она там жива, интересно? И почему такая тишина?
Обещал себе, что ни на шаг не подойду к этой двери без разрешения. Просто из принципа. И чтобы не накалять обстановку.
Даша и так на пределе, зачем еще давить и вынуждать к побегу с моей территории? Незачем.
Думал об этом, а ноги сами несли к спальне.
Ну, да. Все, как положено: я места себе не нахожу, переживаю… Не случилось ли что с ней… Не наложила ли руки на себя…
А она дрыхнет, понимаешь ли. Успела переодеться в мою пижаму, волосы влажные… Значит, умудрилась пробраться в ванную комнату, пока я решал вопросы по почте и телефону…
Из-под одеяла торчит лишь нос и кудрявая макушка… А, нет. Еще одна нежная, узкая ступня с хорошенькими пальчиками… Не выдержал – потянул за край, рискуя разбудить ее, но все равно – накрыл. Даша лишь вздохнула, покрепче стиснула подушку… Не проснулась.
Какая милая, уютная картина… Так и тянула улечься рядом, вытянуться, прикрыть глаза и тоже отрубиться. Две бессонные ночи – то еще испытание. И даже внеплановый выходной не очень помог: мы же так и не смогли отдохнуть нормально, занимались другими вещами. Увлекательными и утомительными.
А теперь мне нужно тащиться в другую комнату, расстилать там постель… Искать плед и подушку, которые уже сотня лет, как были спрятаны в дальние ящики…
Теплая сонная Даша развращала одним только видом. Не смог себя победить ( хотя и не боролся толком). Плюхнулся рядом.
Еле слышное сопение начало убаюкивать лучше всякой колыбельной.
Руки не слушались. Ноги тоже. Как будто не мои конечности, а чужие. Почему-то сразу потянулись к девушке. Я противился. Запрещал им! Готов был даже сам себя бить! Только нечем оказалось…
Пара легких движений – и Даша уткнулась носом в мое плечо, сама прижалась, закинула ногу на мое бедро, потерлась, как ласковая кошка…
Возбудила и взбудоражила все в организме, что только способно возбудиться и восстать. И затихла. Это она во сне прижималась… Дразнила, сама того не зная!
Вот так, моя хорошая! Тело-то лучше знает, чему ты рада, чего желаешь, и кого считаешь родным… Жаль только, что вслух тебе такого не скажешь – прилетит по башке, а потом сбежишь. Придется терпеть и маяться, в надежде успокоиться и отрубиться…
Во сне рука привычно потянулась за теплом и мягкостью, чтобы подгрести к себе, прижать плотнее… А наткнулась на пустоту и холодную простыню.
Тут же подкинуло на постели. В комнате темно. Холодно. И одиноко. Дашу не слышно, не видно, не заметно. Остался лишь запах, знакомо дурманящий и щекочущий обоняние.
Через пару секунд возникло ощущение чего-то совсем неладного: и запах новый, очень подозрительный, и какие-то странные звуки…
Подорвался, как ужаленный, метнулся наружу, едва не вынес дверь по дороге…
Застыл в облегчении, не зная, что делать: плакать или смеяться.
Вся кухня затянута дымом и запахом гари. А над столом, обнимая какую-то кастрюлю, безутешно рыдает Дарья. Ужас. К такому меня жизнь не готовила…
– Даша. Что у тебя стряслось? – Включил на полную мощность вытяжку, распахнул окно, разгоняя полотенцем дымную завесу. Плита была выключена, слава Богу. И на ней ничего не пылало.
Остальное – мелочи. Главное, теперь с Дашей разобраться.
– Я сожгла овсянку. Вот. – Она гневно толкнула в мою сторону кастрюльку. Ее содержимое смотрелось ужасно, а воняло просто отвратительно.
– Я вижу. И это все? – Присел с ней рядом, тронул за плечо… Даша в ответ разразилась еще более горькими рыданиями.
– А этого мало? Я! Не могу! Сварить! Самую банальную кашу! – После каждого слова она всхлипывала и шмыгала носом. Веселила нещадно.
Но если даже улыбнешься в ответ – все. Убьет на месте, не иначе. Или расчленит, а потом убьет.
– Ну, Даш… Бывает. Это разве повод плакать?
– Я готовить не умею, Слава! Вообще! Разучилась!
– Так я же не требую от тебя готовить, Дашуль. Что за проблема? Наймем домработницу. Или будем покупать готовое, в конце концов…
– А как я буду Вову кормить, не скажешь?
Подгорелые, отвратительные комки из кастрюли могли вот-вот полететь мне на голову. Отнял ее у Даши, от греха подальше. Убрал в раковину.
В это время искал ответ на вопрос: «И что? Мне теперь еще и к Вовке ревновать придется?!»
– У Вовки есть бабушка, Даш. И она много лет справлялась с вопросами завтраков, ужинов и обедов. Парень не голодал, насколько я знаю.
Залил кастрюлю водой, не зная, спасет ли ее этот маневр. Даша постаралась от души, когда жгла эту несчастную кашу… Достал из морозилки блинчики с начинкой, кинул их на сковороду, запустил кофеварку…
– Сейчас и мы с тобой позавтракаем, не переживай.
Дарья всхлипнула.
– Если я стану ему матерью, то должна тоже что-то полезное делать для ребенка!
– Ты будешь дарить ему свое внимание, заботу и любовь. Поверь, этого будет более чем достаточно!
Присел с ней рядом. Не отшатнулась. И то уже хорошо. Кажется, вчерашняя обида стерлась под натиском нового горя…
Даже позволила положить себе на плечо руку, отодвинуть волосы от лица…
– Мне мама всегда готовила вкусный завтрак. Овсянку, сырники, омлет, блинчики… Всякие разные вкусности. – Она сглотнула и, кажется, снова приготовилась плакать.
– Ну, если хочешь, твою маму в гости позовем. Пускай она тебя научит…
Перспектива жить вместе с тещей – так себе, конечно. И никакой оптимизма не вызывает… Но если Даше нужны эти несчастные завтраки для полного счастья – что ж… Можно и потерпеть…
Прикрыл глаза, содрогнувшись от ужаса. Только представил себе, как по утрам, вместо тихого и спокойного подъема, буду бродить по квартире в толпе…
– Не надо маму звать! Она думает, что вырастила хозяюшку! А я…
– Даш. Посмотри на меня.
Несчастные, заплаканные глаза могли бы меня прожечь и растопить, такими они были в тот момент выразительными.
– Что? Передумал уже насчет женитьбы, да? Понял, что это ни фига не здорово?!
Женская логика, непостижимая и непобедимая, мать ее ети…
– Нет. Я хотел спросить: ты реально рыдаешь по этому поводу? Из-за того, что кастрюлю не победила? Или еще причины есть?
Насупилась. Отвернулась. Плечи закаменели.
Похоже, мой выпад нечаянно достиг цели.
– А сам-то как думаешь, Слава?
– Я боюсь угадывать. В твоей голове шестеренки работают совсем не так, как в моей. Так что лучше спросить, так надежнее…
– Я устала. И не понимаю, что творится. Считай, что это была истерика на пустом месте!
– Черт!
Подпрыгнул, как ужаленный: со сковороды с блинчиками начал подниматься характерный дымок. Утешил, блин, девушку. Проявил рыцарство. Заодно и накормил горелым.
Хорошо хоть, кофеварка сама справляется, без вмешательства человека, и хотя бы кофе получился нормальным…
– Ну, как? Будем из них мясо выковыривать? Или выкинем все, к черту?
Вообще-то, я уже успел забыть, когда ел что-то существенное. И готов был слопать даже замороженные блины, не разогревая… Но при гостье, будущей хозяйке, как-то не хотелось рисковать…
– Тащи их сюда. Вроде бы, не так все страшно…
Эта удивительная женщина, только что рыдавшая над подпаленной овсянкой, с аппетитом уминала не менее подпаленные блины. Щедро поливала их сметаной, терзала ножом и вилкой, складывала в рот и жевала, прикрыв от удовольствия глаза…
– Что?
Поймав мой нечаянный влюбленный взгляд, Даша чуть не подавилась. Насупилась опять…
– Очень красиво ешь. Обожаю, когда девушки не жеманничают и не кривляются над листком шпината…
– Тебе бы травы в тарелку наложили и заставили есть. Еще бы не так кривлялся!
– Погреть еще порцию? Мне как-то мало показалось…
– Погрей.
Три порции ушли в никуда, словно их и не было. Я снова безнадежно опаздывал на работу. Такими темпами, весь офис поймет, что шеф расслабился, и тоже начнет балду пинать…
Зараженный Дашиной логикой, я не придумал ничего лучше, чем предложить прогулять еще один день.
– Нет. Так нельзя. У меня проект недоделанный. У тебя куча дел. Люди уже, наверное, по планеркам скучают…
Даша после еды повеселела и уже не казалась такой несчастной. Глаза блестели, губы растягивались в шаловливой улыбке. Похоже, я нашел ключ к ее хорошему настроению – просто кормить получше и почаще.
Казалось, что жизнь и отношения налаживаются. Что мир прекрасен и безоблачен. Я довез ее до квартиры, чтобы Дарья могла переодеться и взять самые необходимые вещи.
Ждал в машине, решив, что не хочу мешать во время сборов. Читал новости, проглядывал рабочий чат, искал объявления по продаже дома…
– Пальмовский. Когда ты прекратишь поступать по-своему, не спросив ни о чем меня? Что это за отношение такое?!
Вместо милой улыбчивой Даши, в машину ворвалась недовольная, рассерженная фурия, гневно сверкающая глазами…
Фурия швырнула сумку на заднее сиденье. Хлопнула дверью. Притопнула ногой. Постояла на месте, пофыркала, снова топнула, открыла дверь и уселась рядом. Не со мной. С вещами.
В зеркале заднего вида отражалось недовольное, хмурое личико, сжатые в ниточку губы, сморщенный носик… Чем-то она сейчас напоминала Настюху в моменты, когда племянница злилась на весь мир.
С трудом удержался от улыбки. Пришлось кашлять в кулак, чтобы спрятать смешок.
Даша молчала.
Я, пока наблюдал за ее метаниями, уже успел забыть, в чем был вопрос.
– А что случилось, Дарья Олеговна? Может, поделишься?
– Сначала ты поделись. – Выплюнула фразу, опять надулась и отвернулась.
Лишила меня возможности любоваться милым личиком…
– А в чем я опять провинился? Или это за старые грехи наказываешь? – Развернулся к ней, протянул руку, убирая пряди от лица. С привычным удовольствием пропустил кудряшки сквозь пальцы. Как бы Дарья ни выделывалась, а прикасаться и смотреть на нее – всегда радость.
– Мы вчера с тобой говорили на эту тему! Я же просила – не нужно ничего оплачивать раньше времени! Не нужно! Было такое? – Даша сердито отбросила мою кисть в сторону, отодвинулась дальше.
– Ты сейчас так похожа на Настюху, Даш, даже себе не представляешь. Она вот так же бесится, когда что-то идет не по ее желанию.
– Ну, пускай будет так. Мне без разницы. Можешь считать себя таким же козлом, обидевшим ребенка.
– Между прочим, этот ребенок – косвенная причина нашей с тобой женитьбы. Вовку она ко мне когда-то подослала…
– Значит, этот ребенок еще талантливее меня. Добивается того, чего хочет.
Решила уйти в глухую несознанку, короче. Вместо нормальной дискуссии – дуться и обижаться.
– А чего ты хочешь? Может, я помогу тебе добиться этого?
– Уже помог. Спасибо. Даже с излишком!
– Как с тобой сложно, Дарья Олеговна… Просто ужас…
Пришлось оторваться от созерцания щеки, прикрытой волосами. Вставать с водительского места и перебираться назад. Сумку перекинул вперед, чтобы ничто нас не разделяло.
– А теперь смотри на меня прямо и высказывай свои претензии. Давай, покажи мне свои умения в переговорах!
– Да нечего высказывать уже. Долги ты выплатил. Я же не побегу снова брать кредит и закладывать квартиру… Хоть и психованная, не настолько тупая…
Она смотрела куда-то в сторону и вниз. Куда угодно, только не на меня.
– И теперь у тебя нет мечты, к которой можно стремиться. Да? Я правильно тебя понял, Даша? Больше не к чему стремиться и добиваться?
Она долго молчала, понурив голову. Тяжело вздыхала. Приоткрывала рот, собираясь что-то сказать, потом закрывала.
– Да. – Выдавила из себя сокровенное. И крайне неприятное, судя по тону.
– И ты сердишься на меня за то, что я исполнил твою мечту?
– Ой, да иди ты в задницу, Пальмовский! Понял?! Не надо передергивать! Я вчера тебе прекрасно все объяснила! Не притворяйся, что не помнишь! Снова поступил по-своему, и ощущаешь себя молодцом!
– Я сделал тебе предсвадебный подарок, Даша. Квартира теперь оформлена на тебя, можешь делать с ней все, что угодно. Документы будут готовы через несколько дней.
– Подарок?! Это подарок?
– Конечно. Не хочу, чтобы ты ощущала себя обязанной, купленной, связанной или что там еще. У тебя руки свободны. Если не хочешь замуж за меня – можешь спокойно пойти и забрать из ЗАГСа заявление.
– Манипулятор хренов! Ненавижу тебя!
– Что? – Вот и как с ней удержаться от улыбки и смеха? – Не хочешь идти и забирать? Будешь, все же, выходить за меня замуж?
Ну, я сам тоже дурак, конечно. Мог бы не дразнить кошку в момент, когда она сердится. Кошки, они ведь такие вредные существа – могут фыркнуть и убежать, а могут и расцарапать…
Но тягучее удовлетворение от мысли, что Даша даже без всяких денег хочет стать мне женой, чуток подпортило стоп-краны. Слишком хотелось услышать об этом от нее.
– Я Вове обещала. Даже если бы ты ни копейки мне не дал, все равно бы стала ему мамой. Разве можно обманывать ребенка?
Едрит твою мать!
Вот и получил обраточку!
– А если бы у тебя была возможность усыновить его, не выходя за меня? Что бы ты сделала?
Ну, да. Мазохизм – это мое второе имя, кажется. Люблю правду. Пусть она даже совсем не приятная…
– Послала бы тебя на хрен и усыновила его, конечно. Только я же понимаю, что никто не даст опеку одинокой женщине без нормального дохода и имущества.
– Уже думала об этом, да?
– Конечно. Все утро размышляла, пока варила эту кашу несчастную.
– И к чему пришла, в итоге?
– Пока ни к чему. Я слишком плохо разбираюсь в вопросе. Тем более, у тебя там уже все прихвачено. Придется смириться…
Печаль вселенская на ее лице. Обидная для меня…
– Даш. А давай тогда, будем откровенными совсем уж до конца.
– Я всегда с тобой откровенна. Что еще тебе нужно?
– Если бы я просто позвал тебя замуж? Без этих несчастных денег, без Вовки и опеки над ним… Просто, по-человечески, попросил тебя стать моей женой? Ты пошла бы?