Глава 8
Проснулась резко, словно от толчка.
Почему-то сразу поняла, что я одна в квартире. Рядом не было слышно дыхания, кровать пустовала, хотя еще и хранила остатки чужого тепла.
Вся подушка, все вещи вокруг, даже я сама – все пропиталось мужским ароматом. Чуждым, но таким неожиданно родным и желанным. Отвратительно желанным запахом.
Электронное табло на тумбочке показывало, что до утра еще несколько часов. Получается, я совсем недолго спала… А Пальмовский, похоже, только того и ждал, чтобы я отключилась, а потом сбежал. По-другому его исчезновение назвать было просто нельзя. Трусливо и гадко. Поматросил и бросил, называется…
Нужно было бы отдохнуть. Несколько часов – это же так здорово, можно было бы выспаться от души. Но что-то подсказывало: это бесполезная затея – мучиться, ворочаясь в постели, пытаясь отключиться.
Побрела в душ. Почему-то жутко хотелось отмыть со своей кожи любые следы прикосновений, остатки запаха… Зубы чистила долго и старательно, потому что вкус губ мужчины до сих пор щекотал и дразнил, вызывая ненужные воспоминания.
Смотрела в раковину и не могла понять, откуда капает вода. Покрутила кран – закрыт плотно. Ничего не текло… И только шмыгнув носом, сообразила – это слезы. Текут себе беззвучно, катятся… Вытерла их ладонями, посопела еще немного… Это просто стресс так выходил, ничего трагичного не случилось.
Я, в конце концов, тоже удовольствие получила, не только Владислав. И еще вина попила на халяву. И даже не пришлось придумывать, как себя вести поутру, обнаружив рядом чужого мужика. И кормить его завтраком – тоже нет лишней головной боли.
Ледяные струи, бьющие по затылку и спине, быстро заставили очнуться и забыть про всякие ненужные горести. Как будто в моей жизни нет и не было проблем посерьезнее!
Заряда бодрости хватило на то, чтобы грациозной ланью добежать до комнаты, стуча зубами от холода, натянуть халат и высушить волосы.
А потом зачем-то взяла телефон, и на нем обнаружила кучу сообщений от Пальмовского.
Сердце пропустило один удар… Второй… Зашлось в каком-то диком галопе… Ему стало тесно среди моих ребер, не таких уж и узких, казалось бы…
Пока палец двигался по экрану, снимая блок, воображение успело разорвать голову тысячей самых идиотских предположений.
Решил извиниться?
Объяснить, почему сбежал таким образом?
Захотел сказать мне что-то романтичное, что вслух произнести не мог?
Сообщает, что больше могу не приходить на работу? Проверку не прошла, и стажировка окончена?!
Прикрыла глаза, чтобы не расстроиться сразу, после первого предложения… Досчитала до пяти. Набрала воздуха, как перед прыжком в воду, открыла…
«Мне к планерке будет нужна расшифровка вот этих трех пунктов»
А дальше – фото таблиц и диаграмм.
И снова: «Здесь непонятен выхлоп от рекламы. Есть статистика и расчеты? Это точная цифра, или твоя примерная оценка?» «Когда будут известны результаты опроса?»
Что ж… Небо на землю не упало. Не случилось ничего нового.
Пальмовский очнулся после многочасового марафона с сексом и едой и снова принялся работать. А может, решил, что это мне уже хватит расслабона, пора возвращаться в строй и пахать на благо его компании.
Первый порыв: одеться, вызвать такси и выехать на работу. Мне как раз хватило бы времени, чтобы подготовиться к планерке, расписать и выслать на почту Пальмовскому все ответы. Шеф сказал – подчиненная сделала. И подумаешь, на часах всего-то четвертый час ночи!
Но фиг ему! Сколько можно-то?
Не стала грузить себя ерундой, а предпочла заняться педикюром. Что может быть лучше и радостнее, чем красивые ноготочки? Даже если о них знаю только я?
В офис я входила ровно за пятнадцать минут до начала рабочего дня. Вся такая решительная, собранная и готовая к отпору.
Не бежала, сломя голову, к компьютеру, не загружала почту… Решила, что новый день стоит начать со стаканчика хорошего кофе. Зря его, что ли, бесплатно всем наливают в этой конторе?
– О! Даша! Какие чудеса! – Рука дрогнула, чуть не расплескав обжигающий напиток. Еле-еле успела поставить его на стол.
– Аль, ты зачем так подкрадываешься? – Обычно девушку было слышно издалека, перестук её каблуков оповещал заранее.
– Я тебя несколько раз окликнула, Даш. Думала, ты в наушниках, поэтому не замечаешь…
Аля внимательно в меня вглядывалась, будто уже все знала. Будто готовилась что-то нехорошее мне сказать…
– Задумалась. Извини.
– Ты, наверное, выспалась, наконец? Отлично выглядишь, Дашуль! – Она подняла большой палец.
И вот, поди, разбери – серьезно говорит или издевается?!
Если лихорадочно блестящие глаза и нездоровый румянец – это «отлично выглядишь», то Аля явно о чем-то не знает в жизни…
– Спасибо. Это просто прическа новая. Тебе кажется. – У меня сегодня было очень много времени, чтобы разобраться с кудрями и привести их в порядок. А что, хорошая отмазка. Пусть будет.
– Как настроение, Дашуль? Ты в курсе, что сегодня встречу утреннюю перенесли на час? Пальмовский где-то застрял, опаздывает. Секретарь только что всем сообщила…
Это было невыносимо: в каждой, самой невинной фразе искать подвох. Бояться, что уже чем-то себя выдала, и что вот именно сейчас пора признаться во всех своих смертных грехах!
Но раз уж Аля еще не требует писать заявление об уходе, она либо не догадалась, либо дает мне последний шанс выкрутиться.
– Отличное настроение, Аль. Я только за кофе успела зайти, про совещание ничего не знаю.
– Какое интересное совпадение… – Ее таинственный тон и загадочная улыбка жутко напрягли. Я нервно глотнула и выпила сразу половину стакана. Поперхнулась, закашлялась…
– Ой, ты что, Даш? Будь здорова! – Аля заботливо постучала меня по спине, помогая прокашляться.
– Кхм… Спасибо. Я пойду, наверное. Столько дел нужно успеть к планерке…
– Так вот я и говорю: так забавно, сегодня и ты пришла позже обычного, и Славик почему-то задержался… А ведь с ним такое раньше не случалось никогда…
– Может, заболел? – Нужно было срочно уходить. Желательно – бежать, чтобы не слушать и не отвечать на новые каверзные вопросы.
Но меня что-то держало. Наверное, недосып сказался. Начала наполнять себе еще один новый стакан с кофе, теперь уже вдвое более крепким. И без сахара, и без молока. Пора было реально взбодриться, чтобы не наделать глупостей.
– Он с температурой под сорок являлся вовремя, ходил тут, как привидение, таблетки глотал, но все равно работал. – Она отрицательно мотнула головой. – Первое опоздание у Пальмовского на моей памяти…
– Не могу ничего сказать. Я рада лишь тому, что Владислав Андреевич дал мне возможность подготовиться к совещанию дополнительно. Кстати, надо уже бежать. До встречи, Аль…
Не оборачиваясь, не давая ей возможности меня снова удержать, на скорости помчалась к себе в кабинет.
Если уж начальство дало мне фору, надо ее использовать, а не трепаться попусту…
– Итак, Дарья Олеговна, вам слово. Прошу поделиться успехами вашего проекта.
Да, он действительно дал мне фору больше, чем в час. Эту планерку переносили еще два раза, и вообще казалось, что ее отменят к чертям. Но Пальмовский, все же, явился в офис ближе к обеду, о чем нам тут же сообщила секретарша.
А я узнала об этом каким-то шестым чувством. Словно поймала мужчину на какой-то внутренний радар. Вот только что сидела спокойно, занималась расчетами, и вдруг – напряглась, занервничала, начала оглядываться и прислушиваться.
Даже из-за двери было слышно, как он идет по коридору, приветствуя подчиненных и раздавая распоряжения на ходу.
Никакое это было не шестое чувство, а обычный хороший слух, обостренный волнением.
Не знаю, на что я надеялась до последнего. О чем таком дурацком и несбыточном мечтала… Еще верила в то, что он заглянет ко мне, хотя раньше так никогда не делал…
Может быть, поздоровается, подмигнет, скажет мне что-нибудь личное, понятное только нам обоим…
Ну, что поделаешь? Влюбленная мечтательная дура, которую шмякнули лицом об стол. В переносном смысле, конечно же.
Пальмовский не бросил в мою сторону ни одного лишнего взгляда. И вообще, вспомнил о моем существовании, лишь когда пришло время доклада.
Ничего личного. Ничего личного. Вообще ничего! Повторяла это про себя, как мантру, чтобы хоть как-то удержаться на плаву.
Это было чересчур унизительно и неприятно: смотреть в лицо мужчины, который несколько часов назад поимел тебя в самых разнообразных позах, а сейчас, кажется, с большим трудом узнавал.
– Я сегодня не буду ничем хвастаться.
Наступила гробовая тишина. Все мужественные, смелые парни вокруг, мягко говоря, ошалели от такой моей наглости. Здесь было принято ежедневно и ежечасно доказывать свой героизм и полезность, хотя бы в мелочах. А мне вот резко надоело. Они мальчики, им положено быть героями. А я принесу результат, когда ему настанет время.
– В чем проблема? – Пальмовский сверлил меня глазами. Казалось, что дымящаяся дырочка уже должна появиться и на лбу, и на задней части черепа. Рука так и тянулась проверить.
– Я вчера доложила вам обо всем, и о достигнутом, и о своих планах. С тех пор ничего не изменилось. Как только появятся новые подробности – с радостью поделюсь. А пока хочу лишь сказать, что очень благодарна за помощь коммерческому отделу. Они очень здорово и оперативно организовали опросы клиентов.
– Когда будут данные по этим опросам?
Это был вопрос из ночной смс-ски. И я даже успела подготовиться. Но профессиональная гордость почему-то дала сбой. Иными словами: мне захотелось повредничать.
– Я сообщу, когда они появятся.
– Что ж, Дарья Олеговна, вы свободны.
Его голос мог бы поспорить со льдами Арктики. И не подумаешь даже, что эти же губы только сегодня ночью так жарко и так проникновенно шептали разные непристойные глупости. А что они еще делали, эти губы, развратное и безумное, лучше даже не вспоминать.
Без сожаления поднялась и пошла к выходу. При мне еще никого ни разу так не выгоняли. Правда, никто еще и не рисковал выпендриваться, как я.
Но вряд ли кого-то из этих богатырей Пальмовский трахал за несколько часов до совещания… Не вовремя пришла эта мысль. Или вовремя? Во всяком случае, выходя, я улыбалась. И смешок прятала с огромным трудом.
Опустошенно, с какой-то отстраненной печалью собирала вещи. Их и набраться-то много не успело за это время… А я ведь хотела принести сюда какой-нибудь цветок, или даже парочку…
Тащила бы его сейчас за собой… Хотя нет, можно было бы подарить Але.
– Даша, тебя вызывают к директору. – Секретарь пришла. Своими собственными ногами. Длинными, красивыми ногами, которые заканчивались отменной задницей. Модель, да и только!
Правда, эту задницу Инесса крайне редко отрывала от кресла ради простых смертных. В основном – звонила и писала. Мне иногда казалось, что она даже в туалет не ходит. А тут – на тебе, явление Христа народу.
– Я занята. Зайду попозже. – Желание бунтовать нарастало.
Жаль было терять отличную зарплату, но что поделаешь? Просить прощения за свою глупость и податливость у Пальмовского я точно не собиралась!
– У него для тебя что-то очень важное! – Инеска шептала заговорщически. – Иначе бы ни за что меня не отправил! Беги быстрее, а то передумает, и все.
– Что «все»?
– Я никогда не узнаю, что произошло.
– Боже, да он меня уволить хочет. Я тебе так расскажу, без беготни.
– Ты дура, что ли? Пальмовский так никогда не увольняет. Что-то другое случилось!
Знала бы она, с какой дурой общается… В обморок бы свалилась. Но это все глупости и сантименты. А пока меня не уволили, начальство надо слушаться. Даже если оно тебя вызывает, чтобы выгнать, к чертям!
Ноги очень плохо слушались. Каждый шаг пришлось контролировать, чтобы не запутаться в коленях, не запнуться и не споткнуться. Было бы совсем прекрасно влететь в кабинет Владислава носом по покосам…
Однако я справилась и дошла. Инесса меня проводила, чуть ли не перекрестила на прощание, заглянула к Пальмовскому, сообщая о «доставке», и быстренько смылась. Как будто чуяла ее прекрасно накачанная попка, что отсюда нужно бежать подальше.
Сделала глубокий вдох и выдох. Прикрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями.
Из головы выскочили все нелепые обидки на Владислава. В конце концов, потрахались и забыли. Со всеми случается. Людей и хуже кидали, между прочим. А мне эта ночь вообще понравилась…
Главное сейчас было – остаться на работе. Помочь родителям выбраться из долговой ямы, самой встать на ноги, а остальное – ерунда. Справлюсь уж, как-нибудь…Главное, сделать вид, что между нами ничего не случилось, и вести себя так, как раньше.
Пальмовский сидел на краешке своего стола, почему-то не в кресле. Жалюзи на окнах задернуты, в помещении – легкий полумрак, свет не включен… В такой обстановке, скорее интимной, чем рабочей, крайне сложно ориентироваться.
Он махнул рукой, приглашая войти и приблизиться. Взгляд – все такой же холодный и отстраненный, как и утром. Только аромат парфюма, еле слышный в кабинете, щекотал ноздри ненужным напоминанием…
Если не знаешь, что нужно сказать, – молчи. Я молчала, застыв в ожидании где-то посередине. На этой дистанции еще можно было оставаться спокойной и не дергаться.
Он тоже молчал, но не сводил с меня глаз, как будто видел впервые и внимательно изучал.
– Я хочу обсудить твое будущее в компании, Дарья… Олеговна. – Пауза была короткая, но заметная. Он словно забыл, что нужно еще и отчество назвать, а потом вспомнил.
Удивил, так удивил.
– Я рада, что вы позвали меня говорить не о политике или погоде.
Короткая ухмылка на красивых губах, легкий кивок головой в сторону, и снова передо мной – вредный, невыносимый директор.
– Ты нам подходишь, Даша. Все отлично.
Я чуть не запрыгала от восторга, кровь прилила к щекам, голова закружилась. Но смогла удержаться от лишних эмоций, лишь степенно кивнула головой.
Все остальное, что так недавно беспокоило, тут же ушло на задний план.
– Но есть один важный нюанс, о котором я раньше не говорил. – Владислав ухмыльнулся, и мое шикарное настроение сразу же покатилось вниз.
Ну, что можно ждать хорошего от этого козлины?! Он же из вредности меня уволит. Просто так, чтобы не выделывалась!
– Эта должность предназначена для моей жены. И только.
– Но… зачем же вы меня тогда брали на стажировку?! – Урод! Он еще и женат, оказывается…
– А как ты думаешь сама, Дарья?
– Что ты – козел, Пальмовский.
– Зря ты так разговариваешь с будущим мужем…
– Что?
Нервный смешок сейчас грозил перерасти в истерику. Мне послышалось. Другое просто невозможно.
– Ты присядь, пожалуйста. Бледная какая-то… – Он деланно заботливо подвинул мне офисное кресло. Чем-то напомнил того себя, ночного. Тогда он тоже казался милым и добрым. И не произносил откровенную чушь.
Я присела. Ноги держали плохо. И сердце замедлилось, чересчур медленно качая кровь. Мне точно не хватало кислорода, от этого и глюки, наверное, случились.
– Ну, и что ты молчишь, Дарья Олеговна? Воды попить хочешь?
– У меня слуховые галлюцинации. Жду, когда закончатся.
– Я могу повторить, если необходимо.
– Вот уж будьте добры. А лучше на бумажке запишите. Я потом успокоюсь и прочитаю.
– Не придуривайся. Ты прекрасно все поняла, Даш. И без всяких записок.
– Вы что-то говорили про замужество и про работу. Не понимаю, как это связано.
– А никак не связано. – Теперь он уже ухмылялся, не скрывая издевки в глазах.
– Еще раз?
– Это шантаж, Дарья Олеговна. Можешь понимать и так.
– И чем же вы меня шантажируете?
– Твоей отличной должностью, деньгами, возможными бонусами…
– Бонусами? За что? За дополнительные услуги, которые я должна буду оказывать?
Про услуги вырвалось само, оставив на губах противный привкус. Ощутила себя какой-то продажной девкой, а не гениальной работницей и великим специалистом. Про любовь и отношения вообще позабылось.
– Да. За них. Ты не ошиблась. – Он потянулся за какой-то папкой на столе.
– И сколько же я сегодня ночью заработала, если не секрет? Или это был пробник, бесплатная проверка, так сказать?
Он поморщился.
– Не нужно опошлять, Даша. Ночью мы оба совершили ошибку, зря я приперся, конечно.
– Надо же… Разве это не было предварительным тестом?
Злость нарастала и распирала. Зато слез не было. Я не ревела от горькой обиды, а хотела убивать, одного конкретного человека.
– Нет. В круг твоих обязанностей, как жены, такие услуги входить не будут. Но если ты очень настаиваешь…
Он игриво повел бровью, намекая, видимо, что может добавить их отдельным пунктом.
– У вас же нельзя тут ничего личного. Как совмещать-то планируете?
– А у нас можно, если люди женаты. Так что, включаем еще один пункт в список?
– Нет. Я не проститутка!
– Вот и хорошо. Я так и думал. Оставим список прежним.
Он протянул мне какой-то документ и ручку.
– Скажете мне, когда закончится розыгрыш, хорошо?
– Никаких розыгрышей, Даша. Все абсолютно серьезно. Читай, поправляй, если хочешь. Большинство моментов обсуждается.
Буквы – знакомые. Во всяком случае, алфавит наш, родной. И слова, которые сложены из этих закорючек, тоже, казалось бы, все понятные… Но смысл предложений был для меня далек, словно все здесь было написано на китайском или вообще, на каком-то умершем языке.
Строчки расплывались перед глазами, как я ни старалась в них вчитаться и всмотреться.
Вот уж к чему меня жизнь никогда не готовила, так это к чтению брачного контракта! И это вместо обычного трудового договора!
На второй странице поняла, что больше не хочу мучиться. Слова так и не начали складываться в что-то связное и логичное. А еще поняла, что Пальмовский как будто замер и перестал дышать. Его вообще не было видно и слышно.
Подняла голову, откидывая документ в сторону, и тут же поймала внимательный, жгучий взгляд. Но теперь он жег меня как-то совсем по-иному. Владислав явно чего-то ждал, и уж точно не признаний в любви или других эмоций.
Отбросила бумаги в сторону, ручку – туда же. Свои собственные руки сложила на груди и уставилась на своего то ли будущего мужа, то ли бывшего начальника таким же пристальным взглядом.
– Что тебе не нравится в этом проекте, Даш? – Пальмовский после долгой паузы, наконец-то, потянулся за чашкой кофе. Сделал большой глоток, поморщился.
– Ты не нравишься. Это основное.
– Хм… Ожидаемо. И логично. Я в тебе не ошибся… милая. Не против, если без посторонних я буду к тебе так обращаться?
– Против, конечно. Какая я тебе милая?
– Очень даже милая. Но придется привыкать.
– Нет. Я сейчас пойду к Але и напишу заявление об уходе. – Сообщила об этом я очень грозно и уверенно, однако вставать не спешила. Просто ноги не слушались и не готовы были никуда меня уносить.
– Даш, я знаю, что тебе нужны деньги. – Он решил играть сразу крупными картами. Даже не пытался юлить, задабривать и играть на чувствах.
А ведь мог бы просто признаться мне в любви и обожании, прямо с утра, и все оказалось бы намного проще. Я бы эту бумажку подмахнула, не глядя.
– Ты знаешь людей, которым они не нужны?
– Не пытайся увести меня от темы. – Он поморщился, поболтал в чашке остатками своего кофе, выплеснул их в горшок с фикусом. Бедное растение, однако… – Тебе нужны деньги, причем очень много и желательно быстро. Правильно же?
– Я не понимаю, зачем ты заходишь так издалека, НЕ милый. Мог бы просто оценить мои интимные услуги по фиксированной ставке и сразу предлагать мне сделку. Зачем все эти странные пляски с женитьбой, договором и прочим?
– Погоди секунду. Я сейчас еще кофе закажу секретарю, и обсудим. – Он потянулся к трубке селекторной связи. – Ты хочешь что-нибудь? Может, шоколадку попросить для тебя? Или еще что-то?
– Водки. Пол-литра. В нераспечатанной бутылке, пожалуйста. – У меня нервно дернулся глаз, смешок получился какой-то больной и странный.
– А вот пить такие крепкие напитки моей жене не стоит, Даша. Это, кстати, указано в договоре. Но ты еще успеешь его внимательно прочитать.
– Кто сказал, что я буду пить? Мне просто нужна тяжелая бутылка.
– А. Понял. Хочешь нанести мне увечья, несовместимые с жизнью?
– Убивать тебя не собираюсь. Мне свобода нужна. А вот сделать больно хотелось бы…
Физическая боль – это такая мелочь, по сравнению с той обидой, что грызла сейчас меня. Но я реально подумывала о том, чтобы чем-нибудь тяжеленьким Пальмовского попинать. Просто для того, чтобы отвести душеньку…
– Даш. У меня голову от тебя и так сносит. Бить по ней дополнительно не стоит, и так ощущение, что я полный и абсолютный дурак…
От этого признания заплясали темные точки в глазах. Даже названия не могла подобрать для тех эмоций, что меня переполняли!
Костяшки пальцев уже побелели от того, с какой силой я держалась за подлокотники кресла. Зубы поскрипывали, готовые стереться в крошку!
– Владислав Андреевич, прекрати, пожалуйста, пудрить мне мозги. И не нужно говорить о чувствах, которых в помине нет. Я же человек, а не игрушка, в конце концов! И не стоит думать, что люди ради денег готовы на любые унижения и глупости!
– Подожди секунду, Даш.
Вся моя гневная речь ушла в пустоту, не принесла никакой пользы.
Пальмовский даже не поморщился. Он позвонил секретарю и все-таки попросил два кофе и «каких-нибудь сладостей». Лишь потом он соизволил подойти ко мне. Присел на корточки, положив руки на мои колени.
Теперь он смотрел на меня снизу вверх. Заглядывал в лицо, демонстрируя великолепную способность к смене масок. Актер, одним словом. Очень хороший актер!
– Очень впечатляет, да. Я прониклась. Теперь можешь вставать и разговаривать нормально.
Попыталась отцепить его пальцы от своих ног. Даже царапнула несколько раз, но все без толку.
– Даш, у меня сейчас очень сложная ситуация. Мне реально нужна жена. И как можно быстрее!
Откинув назад голову, прикрыла веки. Все, что сейчас происходило, больше смахивало на какой-то дешевый сериал, которые я никогда не любила.
– И что, ты настолько достал всех знакомых женщин, что ни одна не готова пойти за тебя? Приходится хватать первую встречную? Уж прости, Владислав, но я тебе не верю!
– Ты не первая встречная. Я лично изучал твое резюме и сам тебя выбрал. Ты мне подходишь во всех отношениях.
– А… Вот как… Я уже не буду вдаваться в подробности изучения… Но зачем тебе это?
– Есть человек. Я вас обязательно познакомлю. Сегодня не получится, к сожалению… Но он тебе понравится, обещаю!
– И каким боком этот человек относится ко мне? Ты хочешь на мне жениться, чтобы подложить кому-то другому?
Меня перекосило от отвращения.
– Пацану всего восемь лет. Тебе придется с ним налаживать отношения. Но все свои пошлые мысли оставь при себе, Даш. Ничего грязного в отношении мальчика я думать никому не позволю!
– У тебя есть сын?
Жаль, все-таки, что я не настояла на водке. Похоже, она бы точно пригодилась!
– Нет. Но я очень хочу, чтобы он у меня был!
– Пальмовский, отойди от меня, пожалуйста! – Снова оттолкнула его, теперь с утроенной силой. В этот раз он не стал сопротивляться. Встал и отошел.
– Тебя опять мой парфюм раздражает?
– И он тоже. А еще – твоя способность объяснять, но при этом путать еще больше!
– Ладно. Если ты ничего не поняла в договоре, поясняю. Есть парень-сирота при живых родителях. Усыновить я его не могу при всем желании. А вот опеку оформить – есть возможность. Но для этого я должен быть женат. Все просто, Даш. Понимаешь?
– Нет. Не понимаю. – Упрямство мое ослиное набирало силу и расправляло крылья. Мне хотелось, все же, понять все подробности и нюансы. И найти – в чем подвох? Его же просто не может не быть, я точно знала!
– Что именно? – Он уже вдохнул глубже, готовясь к пламенной речи, но помешал стук в дверь.
Инесса принесла кофе на подносе, глянула на меня с любопытством и ободряюще подмигнула.
Как будто это могло мне хоть как-то помочь…
– Спасибо, Инесса. Поставь на стол. Я дальше сам справлюсь.
Нужно было видеть, как брови девушки ползут куда-то вверх, а потом расходятся по сторонам. Пришла и ее пора оказаться в шоке. Но нужно отдать должное профессионализму секретаря: она послушалась, не задавая никаких вопросов. И ушла практически неслышно.
– Коньяка капнуть? Чувствую, он нам точно необходим.
– В отдельную кружку. А кофе оставь, чтобы запить…
– Смешно. Только я знаю, что у тебя нет пристрастия к алкоголю. Ты меня этим не испугаешь, Даш.
– Владислав. – Я, наконец-то, нашла в себе силы подняться и встать перед ним лицом к лицу. – Прекрати издеваться. И объясни: ты не мог мне все сразу сказать? Обязательно было сначала переспать, а потом всю эту фигню вываливать?!
Теперь мы стояли друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки.
Я могла грозно взирать на Пальмовского, почти не задирая голову, и не опасаясь, что он опять начнет меня хватать за что-нибудь.
– Вообще-то, я вчера вечером приехал, чтобы поговорить с тобой на тему замужества и опекунства, Даш.
– Мда? – Ехидная улыбка наползла на губы сама собой. – В какой момент, интересно, ты планировал начать этот важный разговор? Когда раздевал меня? Когда ел пиццу? Или когда свалил и писал смс-ки про работу?
– Уважаю тебя за честность, Даш. И за умение называть вещи своими именами… – Мой сарказм почти не подействовал, Владислав лишь поморщился, и продолжил свою речь, как ни в чем не бывало.
– Мне не нравится, как проявляется это уважение. Очень извращенная манера, так сказать…
– Я тебе честно сказал: крышу повело, когда ты рядом оказалась. Вылетели все здравые мысли. И вместо серьезной деловой беседы вышло то, что вышло…
На всякий случай отошла подальше. Всего на пару шагов. Но так, чтобы оказаться вне зоны его досягаемости.
– Не бойся, Даш. Я не настолько дурной, чтобы на тебя набрасываться прямо на работе! – Он даже преследовать меня не стал, наоборот, отодвинулся тоже.
– Угу. Память у тебя короткая, Владислав. Нужно напомнить? Как прямо в этом кабинете нас Аля застукала?
– Ну, вот, если поженимся, то можно будет не прятаться. Отличная ж тема, Даш? Соглашайся!
– Ты сумасшедший? Выйти за тебя замуж только для того, чтобы у тебя была возможность лапать меня всегда и везде безнаказанно? Либо сам идиот, либо меня за дуру держишь!
Это было даже обиднее, чем его уход ночью. Женщину можно бросить после секса и еще иметь шансы на прощение. Но показать ей, что ни во что не ставишь ее умственные способности – это крах, и никакого возможного будущего.
– Чувство юмора подводит, извини. – Он нервно потер переносицу. – И вообще, прошу прощения за дебильное поведение, Даша.
Что-то екнуло в груди от его тона. Такого печального и почти жалобного. Захотелось поверить, понять, простить и пожалеть.
Видимо, общение с придурками заразно: волей или неволей, начинаешь в чем-то им соответствовать.
Отвернулась, чтобы не смотреть в глаза, одновременно бесстыжие и виноватые. Бездумно пошла к окну, как будто могла там спрятаться.
На парковке сновали автомобили и люди, кто-то кого-то заблокировал, собралась толпа советчиков, помогающих выехать в промежуток шириной в пару сантиметров… У людей жизнь била ключом, и никто не догадывался, что я сейчас потихонечку схожу с ума.
На мои плечи опустились мужские ладони. Очень бережно и осторожно, словно боясь меня спугнуть…
– Убери руки! – Рявкнула неожиданно для самой себя. Повела плечами, избавляясь от досадной помехи.
– Даш, нам придется иногда контактировать физически…
– Что? – И вот как не обернуться? Если все внутри горит от желания испепелить его взглядом?
– Служба опеки будет нас навещать постоянно. Нам нужно будет имитировать настоящую семейную пару. Согласись, ведь это подозрительно, когда муж пытается обнять жену, а она постоянно дергается? Нам не поверят ни за что!
– Да с чего ты взял вообще, что я соглашусь на этот бред, Пальмовский? Придумал какую-то фигню, больше похожую на мыльный сериал, и почему-то решил, что я упаду в обморок от счастья? Да еще и сама под венец побегу?
– Я уверен, что мы сможем договориться. Ты очень разумная и расчетливая девушка. Главное, понять твою выгоду.
– Я вижу только минусы и угрозы. И не хочу с тобой вообще никак связываться, понял?! Сейчас пойду и уволюсь. Никакие деньги не стоят того, чтобы работать с придурком – начальником, да еще и озабоченным.
– Ты можешь диктовать свои условия, Даш. По суммам, по дополнительным бонусам. Если хочешь, можешь даже на работу не ходить, а я буду тебе платить зарплату. Плюс еще денежное содержание в качестве супруги…
– Зачем тебе это? Я не понимаю? Почему ты готов купить мое согласие за любые деньги, Слава?
Отчаяние, мелькнувшее в его голосе, было очень подозрительным. А самое главное – натуральным.
– Сроки поджимают. У меня нет времени на поиски еще кого-то, кроме тебя.
– Очень слабая позиция в переговорах, Пальмовский. Кто же так себя сдает-то, с первого щелчка?
– А я не хочу тобой манипулировать и торговаться, Даш. Другие проблемы сейчас, более важные.
Ну, вот как так у него получается?! Одной фразой приласкать, успокоить, порадовать, и тут же обидеть и обломать?!
– Парень может в любой момент оказаться в детдоме. Я не могу этого допустить!
– После этого ты утверждаешь, что не хочешь манипулировать и шантажировать? – Дети – слабое место у любой женщины. Даже чужие. Даже если эта женщина своих еще не рожала.
Пальмовский знал, куда бить и на что давить…
– Поехали, я вас познакомлю. И ты все поймешь сама.
– А может быть, нужно тебе врача вызвать, а? Очень странно себя ведешь…
– Спасибо. С врачами я уже наобщался, и вчера, и сегодня с утра. Нужно отдохнуть от них чуток.
– И как же они тебя отпустили, такого? Не положили под капельницы, чтобы привести в себя?
– Не смешно, Дарья Олеговна. Не нужно шутить по таким поводам. Поехали, все увидишь сама и тогда же поймешь.
И ведь я, как завороженная, повелась. Пошла за ним следом, ускоряясь на каждом шагу. Забыла взять сумочку с деньгами и документами. Вообще все забыла. Хорошо хоть, что телефон лежал в кармане!