ГЛАВА 14

На следующий день у меня был выходной. Первый за долгое время. И Лекс несказанно обрадовала меня тем фактом, что проведёт его со мной. Он отложил свои дела, чтобы посвятить мне все своё время.

Утро началось с завтрака в одном из кафешек на берегу моря. Горячее солнце ласкало кожу, а приятный прохладный ветерок не давал нам совсем уж превратиться в жареный бифштекс.

— Знаешь, — сказала я, с восторгом уплетая тосты с помидорами и тигровыми креветками, — когда-нибудь я буду ужасно скучать по этому времени.

— Почему? — спросил Лекс.

Он поднес к губам стакан ледяной колы с долькой лимона. Никогда бы не подумала, что пара кубиков льда и всего один ломтик этого фрукта способны так легко и просто изменить вкус популярного напитка.

— Потому что здесь я, кажется счастлива. Сбылась моя мечта. Я, наконец, по уши в песке и древних камнях. Меня каждый день сопровождают тени утраченного: Вавилона, Египта, Эллады, и совсем скоро мы можем сделать какое-нибудь потрясающее открытие.

Я довольно прибавила:

— А ещё — ты со мной.

Лекс откинулся назад в широком мягком кресле. На нем сегодня была черная майка AC/DC с открытыми плечами, демонстрирующая во всей красе мощные твердые мышцы. В ухе блеснула сережка, когда он широко улыбнулся.

— Ты все-таки надеешься, что это может быть могила Александра?

Я с готовностью кивнула.

— А ты знаешь, что по одной из теорий македонского царя убила собственная жена? — продолжал он.

— Правда?

— Да. Но, конечно, это лишь версия. Александр построил великую державу и умер совершенно неожиданно в тридцать два года, — начал рассказывать Лекс. А я восхищенно слушала, тая от осознания того, что мой мужчина хорошо разбирается в истории. — Есть мнения, что он был болен брюшным тифом или малярией. А есть другое — что его отравила Роксана. Любимая жена. Она была бактрийской княжной и могла ревновать мужа к любовницам. Или любовнику, — добавил он.

— Как-то он неудачно, похоже, женился, — проговорила я, игнорируя теорию, что великий завоеватель мог оказаться геем.

Ну, мог — и пускай. Я же у себя в голове построила совсем иной образ этого царя.

Губы Лекса растянулись в усмешке.

— Вот так всегда и бывает. Женщина — самая большая слабость мужчины. Даже, если этот мужчина — фараон Египта, царь Македонии, Персии и всей Азии.

— Ну тебе-то с женщиной повезло, — с улыбкой ответила я, — так что не расстраивайся.

Лекс вышел из-за стола и протянул мне руку.

— Это бесспорно, моя вакханка, — прозвучал мягкий, как шелк простыней, ответ.

И у меня как-то сразу потеплело в груди.

— Пойдём, дорогая, я хочу отвести тебя в одно очень весёлое место, — сказал он, ведя меня к машине.

Сегодня за рулём белоснежного Audi никого не было. Харлампий куда-то запропастился.

— А где?.. — не успела спросить я, как раздался ответ:

— Отпустил его на весь день. Сегодня я буду твоим водителем, Мила.

Открыл передо мной дверь, приглашая садиться.

— И куда мы поедем? — поинтересовалась, пока Лекс пристегивал ремень безопасности.

— Это страшная тайна, которая совсем скоро станет тебе известна, — улыбнулся он. — Просто подожди чуть-чуть.

Двигатель завелся привычным низким рычанием, и автомобиль двинулся вперёд. Включился кондиционер, и салон наполнила музыка, которая рядом с этим мужчиной, как всегда, была идеальной.

«…If I could fly

Like the king of the sky

Could not tumble nor fall

I would picture it all.

If I could fly

See the world through my eyes

Would not stumble nor fail

To the heavens I sail

If I could fly…»

«Если бы я мог парить,

Как король неба,

Я бы не падал вниз,

Я мог бы все это запечатлеть.

Если бы я мог летать,

Видеть мир собственными глазами

Я бы не потерпел неудачу,

Уплывая в небеса.

Если б только я мог летать…»

(с) Helloween “If I could fly”

Солнце светило все ярче, но за прозрачным стеклом нашего авто было уютно и прохладно. Машина разгонялась все быстрее, выехав на трассу. Скорость дарила ощущение полёта и навивала разные романтические мысли.

Я бросила взгляд на своего водителя, и не смогла не отметить, насколько он был хорош. Широкие бицепсы, ничем сегодня не скрытые, сильные руки, перевитые венами, спокойный синий взгляд, направленный вдаль. Каждое его движение было уверенным и немного ленивым, будто в данный момент он контролировал абсолютно все, и это его успокаивало. Мне нравилось, как он переключает коробку передач, как сжимает ладони на руле. Возможно, я уже перешла какую-то смутную грань навстречу этому мужчине. Грань, за которой начиналось обожание.

— Долго ты будешь на меня смотреть? — спросил он тихо, не поворачивая головы. И я увидела мимолетную улыбку, сверкнувшую на мягких губах.

— Боюсь, что да, — ответила я, вдруг осознав, как глупо, наверно, выгляжу.

Щеки покраснели.

— Ты знаешь, — медленно проговорил Лекс, продолжая смотреть на дорогу, — ты — единственная девушка из всех, что у меня были, которая ни разу за все время не попросила себя куда-нибудь отвезти. Меня это пугает и обескураживает, признаюсь.

Я пожала плечами, все же оторвав взгляд от дерзкого, но красивого лица.

— Не вижу необходимости просить. Туда, куда мне нужно попасть, я всегда могу сходить сама.

— Такая гордая или такая наивная? Не могу понять, — улыбнулся он. — Мне хотелось бы сделать тебе приятное.

— О, ты каждый вечер делаешь мне очень приятно, — протянула я, усмехнувшись. — И иногда по утрам.

Мужчина бросил на меня игривый взгляд, на дне которого сверкнуло что-то тёмное.

— Я не совсем это имел в виду, но мне нравится ход твоих мыслей. Все же, куда бы ты сама хотела сходить? Может, в какой-нибудь ресторан? Или на закрытую вечеринку? Мне бы хотелось тебя развлечь. Тем более выходные у нас с тобой случаются не так часто.

Я несколько секунд раздумывала. Пожалуй, в одно место я действительно хотела.

— В аквапарк! — воскликнула, и, судя по всему глаза мои по-детски загорелись. Как и всегда при мысли о водных горках.

Лекс, к счастью, смеяться надо мной не стал. Я этого, по правде, очень боялась. Вместо этого он резко развернул машину и поехал в обратном направлении.

— Твое желание, и я повинуюсь, — улыбнулся мужчина, наклоняя голову на манер Джина из волшебной лампы Алладина. — Тут, кстати, недалеко есть один чудный аквапарк на открытом воздухе.

— Тебе не показалось моё желание странным? — решилась спросить я.

— Мила, — начал медленно говорить он, — я собирался отвезти тебя на шоу танцующих дельфинов, после которых ты смогла бы покататься на одном из них. Но аквапарк — это даже лучше.

— Нет, почему?! Хочу дельфина!

Честно говоря, мне было стыдно, но я почти затопала ногами от такой упущенной перспективы. Но Лекс словно не замечал моих детских шалостей. И я была ему за это благодарна. Следующей своей фразой он окончательно покорил меня:

— В том аквапарке, куда мы едем, ты сможешь поплавать с морским котиком.

Все. Как выстрел в голову. Я была вся его.

Парк развлечений встретил нас шикарной вывеской и толпой народу. Мы немного постояли в очереди, а затем нам выдали пластиковые браслеты на руки.

Внутри пришлось ненадолго разделиться, разойдясь по разным комнатам для переодевания. И, хоть мне и хотелось затащить Лекса в свою кабинку, я постаралась вести себя прилично. По крайней мере — пока.

Купальник мы приобрели в палатке недалеко от парка, собственно, как и резиновые тапочки. А под светлыми джинсами Лекса, как оказалось, вместо трусов были короткие облегающие плавки.

— Ты всегда все предусматриваешь заранее? — спросила я, когда голубая вода первого глубокого бассейна мягко обняла наши тела.

Мы решили начать не с горок, а именно с водоема. Хотелось отдохнуть, прикоснуться к друг другу…

— Не все, к сожалению, — тихо ответил он, когда мы оказались по шею в воде, и его руки скользнули по моему телу, вмиг ставшему податливым.

Горячие губы осторожно накрыли мой рот, едва касаясь, словно боясь распахнуть ящик Пандоры. Одна ладонь опустилась на бедра, легко преодолевая сопротивление влажной ткани купальника.

Лёгкое колыхание воды внезапно усилило чувствительность кожи. Прижимаясь к нему, я ощущала каждый кубик его пресса, изгиб каждой мышцы.

— Давай немного посидим, — сказал Лекс, прерывая поцелуй, властно держа меня за подбородок.

Своим животом я уже почувствовала его напряженную готовность.

— И пока мы будем рассматривать всех этих ужасных людей вокруг, ты расскажешь мне что-нибудь совершенно не эротичное, — добавил он.

— Почему ужасных? — усмехнулась я.

Мне нравилось, что он ТАК реагирует на моё тело. На меня.

— Потому что в какой-то момент я вдруг понял, что находиться с тобой полуобнаженной так близко и не иметь возможности трахнуть — абсолютное издевательство.

Мимо нас проплыла какая-то старая леди, бросив пустой ничего не значащий взгляд.

Я усмехнулась.

“Зато здесь можно поплавать с морским котиком!” — мелькнуло в голове. Но я, конечно, промолчала.

— Хорошо, давай посидим. У меня как раз есть одна очень скучная и несексуальная история про одногрупника с раскопок.

Мы подплыли к бортику, вдоль которых под водой располагались довольно широкие сидения. Лекс удобно расположился на нем, а я села ему на колени.

— Мила, сядь рядом…

— И не подумаю, — покачала головой.

— Тогда пусть история будет поскучней… — вдруг хрипло попросил он.

А я сделала вид, что не обратила внимания. Облокотилась спиной о его грудь, прижавшись как можно ближе. Я чувствовала сквозь два тонких слоя ткани его ставшую каменной твердость, и у меня потихоньку темнело в глазах от накатывающего возбуждения.

Над водой торчали только наши головы, но все же я становилась пунцово-красной всякий раз, как кто-то проплывал неподалёку.

— Есть у меня один одногрупник, — начала говорить я. И вдруг руки Лекса опустились вниз и дёрнули с двух сторон за веревочки моих плавок. — Эй, ты что делаешь? — ахнула я, почувствовав, как моё самообладание уплывает вместе с трусиками, оказавшимся в ладонях мужчины.

— Я передумал на счёт того, что находиться с тобой рядом при таком скоплении народа, это — издевательство.

Повернула голову, встретившись с таким знакомым темно-синим взглядом. На губах мужчины играла опасная улыбка.

— Пожалуй, это даже интересно, — он вдавил мою попу в свою напряженную плоть, властным жестом накрыв рукой область бикини.

Волна стыда, смешанного с адреналином ударила в виски. Я тяжело задышала, глядя, как мимо нас проплывает какой-то мужик. Он мазнул по моему багровому лицу невыразительным взглядом и нырнул на глубину.

— Лекс, он увидит! — сдавленно взвизгнула я, пытаясь вырваться.

Но мой мужчина прижал свою ладонь ещё сильнее, надавливая пальцами с двух сторон от набухающего холмика возбуждения. И медленно задвигал ладонью, распаляя мой огонь и одновременно заставляя тереться попой о его безжалостно-твердое желание.

— Не увидит, — раздался низкий грудной голос, в котором слышалось едва сдерживаемое возбуждение.

Каждой клеточкой кожи я чувствовала, как напряглись мышцы на его теле. Руки прижали меня к горячей груди почти в стальном захвате.

— Каждый раз твоё тело сводит меня с ума настолько, что я практически перестаю контролировать себя, — хрипло сказал он, прикусывая меня за плечо.

От этих тихих слов обжигающая волна лизнула мои бедра. Я сдвинула ноги, чувствуя, как все требовательнее начинает пульсировать низ живота, и как я сама начинаю тереться о его такую желанную каменную плоть.

Люди вокруг с каждой секундой интересовали меня все меньше.

В следующую миг Лекс слегка приподнялся, и, когда вновь сел, я отчетливо ощутила его обнаженную кожу.

— Что ты делаешь? — жалобно воскликнула я, чувствуя, как гладкая плоть проскользнула у меня между ног, дразняще-касаясь вершинки моего удовольствия.

Но вместо ответа он лишь хрипло выдохнул, заставляя слегка приподниматься и опускаться у него на коленях. От этих легких движений его естество начинало скользить по моему «цветку», раздвигая его лепестки и лаская сердцевину.

Я громко задышала, прикрыв глаза и опустив голову, чтобы никто из окружающих не видел моего лица. Движения, которые Лекс вытворял с моими бедрами, были почти незаметны из-за постоянного колыхания воды. Оставалось лишь самим не выдать себя. А это становилось все сложнее.

— Как же я хочу тебя, Вакханка, — прошептал Лекс срывающимся голосом, сильнее впиваясь пальцами в мои ноги.

И я начала терять рассудок. Он сводил меня с ума своими остро-опасными ласками на грани дозволенного. Своим мягким звериными тембром, проникающим в самую глубину и задевающему самые сокровенные струны.

Я не знала, что делать. Как остановить, прекратить это безумие, сил справиться с которым уже не было. Я хотела больше, быстрее, интенсивнее. Мои бедра сами двигались, вжимаясь в его тело, заставляя гладкую мужественность все чаще касаться холмика моего удовольствия. Но это не помогало, не приближало долгожданный ураган.

Лекс дышал хрипло и часто, его тело было накалено до предела. И в какой-то момент я приподнялась слишком сильно, а, когда опустилась, напряженный огонь его желания вошел в меня, вырвав всхлип удовольствия сквозь плотно сжатые зубы.

Лекс у меня за спиной зарычал, болезненно прикусив кожу. Но это лишь обострило восторг.

Я понимала, что мы делаем нечто недозволенное. И не только потому, что вокруг сновала толпа народу, но и потому, что сегодня никакой «защиты» на Лексе не было. Однако остановиться было невозможно. Я так сильно хотела его, что все остальное меркло.

Мягко двигаясь на его напряженной плоти, я сходила с ума, чувствуя бархатную кожу, а не гладкость латекса, жар его тела, а не легкую прохладу «изделия номер два». И мне ужасно хотелось почувствовать в собственном теле волны его удовольствия.

Мужчина дышал все тяжелее, все сильнее управляя мной. Его руки уверенно двигали меня, с силой впиваясь в мышцы ног, не давая возникнуть даже мысли о том, чтобы остановиться.

И в один момент, как удар грома, восторг затопил нас обоих. Огненная вспышка свела судорогой живот и бедра, его восхитительная твердость наконец излилась горячей лавой внутри меня.

Не знаю, каких усилий мне стоило не закричать. Кажется, я до крови прикусила губу.

Когда я повернула голову, освобождаясь от его томительного присутствия, он тяжело дышал, закрыв глаза. На лбу блестели бисеринки влаги, мышцы устало расслабились. А потом яркий взгляд обжег меня своим топазовым блеском.

— Это был самый горячий секс в моей жизни, — мягко проговорил он и улыбнулся уголками губ.

Я хотела фыркнуть, сказать, что он преувеличивает, и вообще так делать было нельзя. Но у меня не хватило слов. Его лицо как будто сияло в солнечном свете и бликах зеркальной воды. А взгляд… Пожалуй, на меня никто прежде так не смотрел.

— Трусы отдай, — сказала я, ухмыльнувшись.

Лекс улыбнулся шире.

— Увы, они уплыли! — он невинно поднял обе ладони над водой, демонстрируя их вызывающую пустоту.

Я на мгновение потеряла дар речи.

— Ты прикалываешься?

И, пока меня удар не хватил, мужчина поторопился ответить, дерзко улыбаясь:

— Мила, Мила, я пошутил!

И достал из-за спины маленькую тряпочку с веревочками.

Я возмущённо обрызгала его водой, не забывая перед этим схватить вожделенный кусочек нижнего белья.

— Надевай скорей свой купальник, — вкрадчиво проговорил мокрый Лекс, улыбаясь, — а потом тебя ждёт страшная месть.

Я притворно-испуганно взвизгнула, улепетывая на другой конец бассейна. Мощная фигура мужчины медленно двинулась следом. А потом мы долго плескались в прозрачно-золотистых брызгах и хохотали, словно нам было по семь лет.

В аквапарке оказалось довольно много водных горок. На одной из них нужно было, держась за деревянные «санки», съехать вниз почти под прямым углом. Этот спуск стал нашим любимым. Хоть я и визжала, как испуганная мышь.

Морские львы здесь плавали в отдельном бассейне. Именно львы, а не котики. Хотя, чем они отличаются, понять было невозможно. Может жесткостью характера?

За некоторую плату тренер «выводил» их из вольера, показывая разные трюки. Как оказалось, кататься на них слишком опасно, добродушием эти симпатичные зверьки под триста килограмм не отличались совершенно. Но один согласился попрыгать через круг, который я держала в руке, а второй даже дал погладить себя за гребешок на голове. Дрессировщик пытался что-то объяснить на ломаном английском относительно этой части тела львов.

— По размеру гребня определяется мужественность их особей, — объяснил Лекс то, что удалось понять. — Похоже, тебе достался самый матерый самец.

Я тонко улыбнулась, не сводя со своего мужчины дерзкого взгляда.

— Матерый? Ну не без этого.

Мужчина хмыкнул, оценив мою шутку и мы направились домой. Ближе к выходу посидели в кафешке, выпили по паре Дайкири и вернулись в прохладу немецкого авто. Лекс немного сетовал, что ему пришлось пить «девственный» вариант. Но обещал сегодня вечером исправить это упущение и приготовить несколько коктейлей прямо у нас дома.

В общем и целом, этот день закончился так же восхитительно, как и начался. Когда солнце клонилось к закату, мы сидели на морском побережье. Соленая вода облизывала белоснежный песок. Его голова лежала у меня на коленях, я перебирала пальцами короткие мягкие волосы, глядя на горизонт. Кувшин с холодной Маргаритой стоял рядом с миской винограда.

— Ты жалеешь о чем-нибудь в своей жизни? — спросила я, задумчиво поглаживая его ушко.

Лекс зажмурился от удовольствия, а потом распахнул свои пронзительные голубые глаза, в которых отражалось небо, и уверенно ответил:

— Да. Я жалею, что не встретил тебя раньше.