ГЛАВА 15

Минувшей ночью мой рыцарь уехал в аэропорт и покинул Грецию аж на три дня. Мне было грустно, заранее одиноко и очень тоскливо. Но он обещал, что время пролетит быстро, я не успею и заметить.

Холодильник оказался набит едой, а на столе, несмотря на все мои возражения, осталась лежать маленькая карточка с логотипом National bank of Greece. Лекс долго собирался всучить мне кошелёк с деньгами, но, оценив мое оскорблённое до глубины души лицо, вроде бы передумал. И вот, стоило закрыть за ним дверь и вернуться на кухню, как я поняла: этот мужчина был ещё более упертым, чем я.

Кредитка самоуверенно возлежала посреди стола, намекая на свою значимость. Она была подозрительного светло-серебристого цвета, напоминающего платину. В нижнем углу — знак Master Card.

Я сразу же решила, что воспользуюсь ей, только если меня украдут и потребуют выкуп. Вот карточкой и расплачусь. Для остального моих средств вполне хватит.

Харлампий остался в полном моём распоряжении, и я могла не беспокоиться ни о чем. Заботливость самого шофера даже дошла до того, чтобы предложить мне вызывать его посреди ночи. Мол: «Вдруг кирия захотеть покушать?..»

Всю дорогу до кургана Каста я уверяла его, что редко просыпаюсь ночью с желанием чего-нибудь перекусить. Тем более чего-нибудь такого, чего нет в моём собственном холодильнике. И на мой вопрос: «С чего он решил, будто мне что-то может так резко понадобиться?»

Харлик отвечал:

— Я работаю на кириоса Александера уже не первый год. И, признаться, некоторые… «гостьи» хозяина иногда звонили, чтобы просить меня съездить в магазины.

Я слегка скривила губы.

— И, что они просили купить?

— Ну, иногда — вино, иногда — фрукты или ягоды.

— Понятно, — кивнула я.

Да, с этим придётся как-то смириться. Я и не рассчитывала, что буду у Лекса первой. Но все же напоминание о других его женщинах было… неприятным. Похоже, я ревновала.

— Харлик, — медленно проговорила я. — Пожалуйста, постарайся в будущем не упоминать при мне этих «гостий». Хорошо?

Мужчина сделал бровки испуганным домиком, осознав, что был немного не корректен.

— Конечно, кирия! Тем более, что и гостьи-то они быть не очень хорошие. Одна вообще изменить хозяину с его лучший товарищ! Но я опять болтать! Прошу простить…

— Минутку, — остановила я его, — Лексу девушка изменила с другом?

Лицо шофера на мгновение покраснело.

— Да, увы. Случиться такая неприятность!

— А давно это было? — я нахмурилась, чувствуя одновременно и гнев, и сочувствие. Странно.

— Может с полгода назад, — пожал плечами Харлик. — Плохая была женщина. Ей быть нужны только деньги…

Я задумалась. И почему Лекс не рассказывал мне об этом раньше? Хотя, мы сознательно не касались темы прошлых отношений.

С другой стороны, становились понятны все те вскользь брошенные им фразы о том, что женщины слишком часто обращают внимание лишь на внешнюю роскошь.

— А долго он встречался с этой… дамой, перед тем, как она ему изменила? — решила я все-таки узнать детали.

Может все не так плохо, и они были не очень близки.

— Год, — сказал, как отрезал Харлампий.

Тогда, вероятно, для Лекса это был не просто секс. И все же я никак не могла понять, как вообще такому мужчине, как Александр Алферов, можно изменить?

Я вспомнила его резкий, уверенный профиль, обжигающий топазовый взгляд, широкую грудную клетку, за которой спокойно могли спрятаться две меня. И не понимала. Зачем изменять такому мужчине? Загадка.

Весь сегодняшний день мы вычищали песок из второй залы усыпальницы. Две статуи Кариатид были полностью освобождены нами и установлены на свои места — перед входом в это самое помещение. К концу дня мы занимались остатками породы, освобождая дивную мозаику пола.

Здесь, в отличии от простой плитки первой залы, мельчайшими разноцветными квадратиками был выложен рисунок.

Несмотря на сотни лет, что утекли с тех пор, как руки мастеров творили это произведение искусства, краски все ещё сохранили свой цвет и глубину.

На широком участке пола примерно три на пять метров был изображен древний мифологический мотив — похищение Аидом, богом подземного царства, Персофоны, дочери богини плодородия. Довольно красивая, на мой скромный взгляд, история. Деметра тосковала по своей дочери, которую Зевс отдал в жены страшному повелителю мёртвых. Она бродила по миру в человеческом обличьи и, не переставая, проливала слезы. А земля, в ответ на скорбь богини, превращалась в холодную бесплодную пустыню. Ровно до тех пор, пока Аид по настоянию все того же Зевса не вернул свою красавицу жену из царства тьмы. Деметра возрадовалась возвращению дочери, и на земле снова воцарилось лето.

Но и князь мёртвых, судя по всему, полюбил свою избранницу. Он заставил её съесть зернышко граната — красивый символ брачного союза. И каждый год на четыре месяца она была вынуждена возвращаться в царство смерти, обрекая мир на снежную скорбь своей матери.

Я склонилась ниже, разглядывая древнее изображение очень популярного в те времена мотива. На двух белых конях Аид увозил Персефону. А слева, вероятно, Гелиос или Гермес указывал на вход в обитель мёртвых. Но было кое-что очень непонятное во всей этой картине — её сердцевина. Аккуратный круг был вырезан в теле лошади, оголяя серую землю. Куски мозаики утеряны, и что именно было изображено в самом центре картины — неизвестно.

— Как вы думаете, что там было? — спросила я у профессора, который с таким же увлеченным выражением лица с маленькой кисточкой ковырялся в песке.

— Не знаю, Милана, не знаю, — отвечал он задумчиво.

Весь сегодняшний день мы делали вид, что между нами вчера совершеннейшим образом ничего не произошло. И делали вид вполне успешно.

— Возможно, только часть коня… Но, вот этот элемент, — он указал на тёмный полукруг значительно выше конской гривы, — вполне мог быть чем-то ещё. И это что-то могло бы пролить свет на владельца гробницы.

— Удивительно, что утерянный кусок такой идеально круглой формы, — задумчиво произнёс один из коллег профессора.

— Похоже на этом месте мог стоять какой-нибудь пьедестал, — пожал плечами Валерий Павлович. — Гробница явно была разворована много веков назад. Так что мы раскапываем то, что осталось.

Это было, конечно, грустно. Кто знает, что мы могли бы найти, если бы оказались тут первыми?..

В любом случае — мозаика была восхитительна. Уровень мастера, который её создавал, был очень высоким. На изображении виднелись даже тени фигур, а не только основные элементы. Такая техника была доступна всего нескольким мастерам того времени. И это подтверждает теорию о том, что здесь захоронена очень могущественная и статусная особа.

День клонился к вечеру, когда мы освободили весь пол. Профессор сказал, что завтра начнём раскопки с обеда, в связи с приездом репортёров. Так что мы все были свободны до этого времени.

Как всегда, уставшая, но довольная, я поехала домой. Харлик развлекал меня пустой болтовней, треть слов в которой из-за его акцента понять было невозможно.

Уже, когда мы были у самого особняка, я настойчиво попросила его не беспокоиться и приезжать завтра к полудню.

— Но, как же, кирия, вы же целый день быть один!

— Ничего страшного, Харлик, я справлюсь. Если что, у меня ведь есть твой номер.

Улыбнулась и похлопала его по плечу, показывая на свой мобильный. Водителю, кажется, этого вполне хватило.

Он уехал. А я достала ключи и вошла внутрь. Прохладный дом встретил меня тоскливой пустотой.

Приняла душ и только хотела сесть за ужин, как в дверь позвонили.

Я подпрыгнула, как ужаленная. Кто может приходить сюда? Лекс уже в Москве, а я тут никого не знаю. Впрочем, может, Харлампий вернулся?

Встала из-за стола, на ходу дожевывая лист салата, который успела запихнуть в рот, и запахивая полы халата.

На пороге стоял Аргос Адамиди и широко улыбался.

— Милана! — радостно сказал он, протягивая мне корзину с фруктами и бутылкой вина. Крупная надпись: “Megas Oenos” бросилась в глаза. — Как я рад вас видеть!

— Добрый вечер, Аргос, — проговорила я, удивлённо хлопая глазами.

— Надеюсь, впустите гостя дом? Я принёс вам фрукты и вино!

Он так широко улыбался, протягивая мне корзину, что я не смогла ему отказать, даже несмотря на то, что дико устала. Да и как можно отказать человеку, в чьем доме ты живёшь?

Высокая фигура Аргоса уверенно шагнула через порог, проходя внутрь. Я закрыла дверь, одновременно испытав лёгкий укол беспокойства. Посмотрела через плечо на смуглого брюнета, красивого, огромного и совершенно чужого мне. И осознание того, что я совершенно одна в доме с незнакомым мужчиной слегка кольнуло моё самообладание. С другой стороны: что я за трусиха? Ведь это был друг Лекса.

Мы прошли в гостиную, и Аргос сел на диван.

— Я решил, что тебе может быть скучно в отсутствии Александера, и решил составить компанию, — мягко проговорил, чаруя меня своим приятным греческим акцентом.

— Это так мило с твоей стороны, — улыбнулась я, окончательно расслабляясь.

— Ты уже привыкла к дому? — раздался вопрос, сопровождаемый дружелюбным жестом широко раскрытых рук.

Я в очередной раз отметила внушительный разворот плеч и довольно крупные бицепсы. Белая футболка без рукавов красиво контрастировала с сильным бронзовым загаром.

— Да, спасибо, — улыбнулась я, — так привыкла, что, боюсь, ещё пару недель — и придётся выгонять меня отсюда палкой!

Я усмехнулась. Аргос довольно растянул губы.

— Я всегда рад таким гостям, — проговорил он мягко.

И после недолгой паузы добавил:

— Как на счёт вина, что я принёс? Domaine Skouras — очень хорошая фирма. Создаёт невероятные вкусовые букеты.

— Я не уверена, что хочу, Аргос, — пробубнила я, неловко заправляя ещё влажные волосы за ухо. — После работы меня мучает ужасная усталость.

Мне было очень неприятно отказывать другу Лекса. В конце концов, всегда хочется произвести хорошее впечатление, тем более на людей, близких твоему мужчине. Вдруг Лекс однажды спросит у него что-то типа: “Эй, Аргос, как тебе моя Мила?” И, что тогда ответит ему этот загорелый и улыбчивый грек: “Нормально, Александер! Только скучная и поболтать с ней не о чем!”

Покачала головой своим мыслям и вдруг ответила:

— Хотя, по одному бокальчику можно, почему бы и нет?

Аргос мгновенно просветлел, поднимаясь одновременно со мной.

— Я помогу тебе открыть бутылку, — сказал он и пошёл на кухню, не дожидаясь меня.

Осталось лишь послушно идти за ним следом.

— Нарежешь немножко фруктов? — спросил мужчина, по-хозяйски доставая из ящика штопор.

В корзине, что он принёс с собой оказались персики, абрикосы, клубника и малюсенькие бананы.

— Конечно, — кивнула я. Раз уж согласилась выпить, стоит и закуску подготовить.

Аргос быстро открыл бутылку, достал два бокала. Затем, поставив это все на стол, облокотился на него, глядя на меня.

Мыть фрукты под пристальным взглядом стало несколько неловко, и я набрызгала на пол немного воды.

— На мой взгляд, лучше всего Megas Oenos сочетается с инжиром, — легко проговорил мужчина, слава Богу, не замечая моего смущения, — но сезон ещё не наступил. Так что с клубникой будет не хуже.

Я кивнула, стараясь вежливо улыбаться и не показывать, что в вине я совершенно ничего не понимаю. Сделала пару шагов к шкафу с разделочными досками, чтоб нарезать фрукты ломтиками, и неожиданно поскользнулась.

Пол ушёл из-под ног, намереваясь тут же стукнуть меня по голове после падения. Но каким-то чудом этого не случилось.

Доли секунды не прошло, как я очутилась на руках Аргоса Адамиди, испуганно обхватившего меня за талию.

Его мощная фигура возвышалась надо мной, как статуя Атланта, поддерживающего небесный свод. Только грек поддерживал меня, а не небо.

— Все в порядке, Милана? — спросил он тревожно.

Горячие руки начали жечь кожу через халат. Мне не нравилось, что вдруг мы оказались так близко друг к другу. Я чувствовала, как поднимается его грудная клетка, касаясь меня, ощущала твердость мышц, без труда удерживающих моё тело.

— Да… Спасибо. Пол… мокрый.

Я высвободилась из неловких объятий, и Аргос улыбнулся.

— Нужно быть осторожнее, Милана, — сказал он, и неожиданно детским игривым движением провёл указательным пальцем по моему носу. — Так можно серьёзно удариться. И как потом без тебя ваша экспедиция? Пропадут!

Он подхватил со стола вино и бокалы, невозмутимо направившись в комнату. А я на мгновение замерла, как каменная Кариатида, не понимая, что вообще сейчас произошло.

Но, быстро придя в себя, схватила так и не нарезанные фрукты и направилась следом.

Аргос разлил вино по бокалам, рассказывая:

— Это купаж Айоргитико и Каберне Совиньон.

Густой темно-пурпурный напиток с лёгким сиреневыми оттенком окрасил прозрачное стекло.

— Понюхай, — сказал мужчина, — протягивая бокал.

Я последовала совету, чуть прикрыв глаза. Аромат действительно был великолепный.

— Сладкий, как дикие ягоды, — протянула я.

Аргос улыбнулся.

— Все верно! Чувствуется ежевика и красные яблоки.

Он поднес бокал к лицу и зажмурился, добавив:

— И лёгкие нотки шоколада.

Сделал глоток, оценивая вкус.

— Йоргос Скурос, владелец Domane Skouras, знает толк в вине.

Я попробовала напиток и кивнула. По-прежнему ничего не понимаю. Мягкость с лёгким фруктовым привкусом. Главное — мне нравилось.

— Милана, — отвлёк меня мужчина от размышлений. — Как вы смотрите на то, чтобы прокатиться завтра утром на лошадях?

Я изумленно вскинула брови, прихватывая персик из вазы.

— На лошадях?

— Именно, — кивнул грек.

Откусив немного, я поняла, что сладкая мякоть фрукта и правда оттеняла вкус вина.

А на счёт прогулки: завтра до обеда профессор решил устроить выходной. Так что полдня у меня были совершенно свободны. И я вполне могла принять предложение Аргоса. Но стоило ли?

— Я хотел бы показать тебе окрестности. А лучше всего это сделать на лошадях. У меня знакомый неподалёку держит конную ферму. Он обещал дать мне на завтра двух жеребцов.

— Но я не умею кататься на лошади, — ответила я.

— Да брось, мы будем ехать медленно. Я все тебе покажу, — мужчина уверенно махнул рукой. — Что ещё тебе делать здесь одной? Я хоть развлеку тебя немного.

Звучало неплохо. Скучать дома без Лекса или покататься на лошади?

В этот момент из мужского кармана зазвонил сотовый телефон. Раздался звонкий голос леди Gaga. Я же отметила, что менее сексуальным этого мужчину сделал бы только рингтон: “Голуби летят над нашей зоной”.

Несколько громких фраз на совершенно непонятном мне языке, и мужчина хмуро закончил разговор.

— Милана, к сожалению, я должен идти. У меня вдруг образовались важные дела. Ты не представляешь, как мне жаль.

Он выглядел таким несчастным, словно произошло нечто ужасное.

— Что-то случилось? — поинтересовалась я из вежливости.

— Нет, обычные дела. Когда работаешь сам на себя, график становится ненормированным, — улыбнулся он. — Но, что на счёт прогулки? Так и знай, отказа я не приму!

Он заразительно улыбнулся, вставая с дивана.

— В принципе, я не против, — улыбнулась в ответ.

— Вот и славно! Значит, завтра утром около девяти я зайду. Надеюсь, ты уже не будешь спать!

Я кивнула. Хоть жаворонком меня и не назовешь, в это время я обычно уже на работе.

На пороге дома Аргос немного задержался, и, не сводя с меня странно-блестящих глаз, взял за руку.

— Было приятно провести вечер в твоем обществе, Милана, — проговорил он мягко, притягивая мою кисть к своим губам.

Я покраснела, когда он оставил на ней поцелуй и улыбнулся.

Ей Богу, не знала бы, что Аргос — друг Лекса, решила бы, что он вздумал ко мне подкатить. Нелепое предположение: ведь мы полвечера провели вместе, я даже умудрилась упасть в его объятия, но никаких поползновений с его стороны не наблюдалось.

И чего я так переживала? Наверно, странное и неожиданное внимание профессора Логвинова к моей скромной персоне заставило меня искать скрытый смысл там, где его нет.

— Я тоже отлично провела время, — мило проговорила в ответ. — До завтра, Аргос!

Мужчина одарил меня на прощание обворожительной улыбкой и скрылся за дверью.