ГЛАВА 6

В этот раз я решила не ездить ночью по новым клубам, вернувшись на свою постоянную работу. Менеджер Лева удивился, что мой грипп прошел так быстро, но в целом был просто счастлив, что я вернулась. Еще бы: я была очень неплохой танцовщицей. В узких кругах мое имя было хорошо известно.

Сердце нервно сжималось, когда я переступала порог родного заведения. Охранник на входе приветливо кивнул.

— С выздоровлением, Текила! Без тебя было тухло! — бросил он мне, довольно улыбаясь.

Кивнула чуть суше, чем хотелось бы. Он давно уже подкатывает ко мне, так что не стоило слишком широко улыбаться в ответ. Это как в Турции: женщина не должна улыбаться мужчине, показывая зубы, быть излишне приветливой. А то турок подумает, что она готова к сексу. Такие дурацкие правила.

Танцпол встретил меня привычным взрывом энергетики, адреналина и эмоций. Я танцевала, как заведенная, стараясь быть более женственной, изящной. Более сексуальной, чем обычно.

Но Он не пришёл. Ни в субботу, ни в воскресенье.

Я старалась не думать о том, как сильно жду его. Как хочу увидеть синие, как океан, неподвижные глаза среди беснующейся толпы. Заметить где-нибудь в стороне от чужих взглядов его игривую полуулыбку. А, может, услышать за спиной, как закрывается в гримерке дверь, и тихие шаги несут с собой аромат сладкого табака и парфюма.

Но ничего этого не произошло. И каждый раз я приезжала домой разбитая и уставшая, словно танцевала не три раза по пятнадцать минут, а всю ночь. Моральная усталость оказывалась значительно сильнее физической.

Понедельник в институте встретил меня моими обожаемыми сестрицами, увлеченно что-то рассказывающими друг другу. Постаралась тихонько проскользнуть мимо и услышала Никин голос:

— Постараюсь раскрутить своего на Сейшелы. Правда мне кажется, он ещё не готов к таким серьёзным поступкам. Мы слишком редко встречаемся и в основном у него дома. Ну, ты понимаешь, чем мы там занимаемся…

Она заливисто засмеялась, чувствуя горячий отклик от сёстры.

— Да уж не чай пьёте, судя по всему, — фыркнула я, поздно сообразив, что включилась в бестолковый разговор.

— О, Ланусик! — всплеснула выкрашенными в красный ногтями Лика. — Привет! Ты сегодня, как всегда, обворожительна.

Она окинула мою кофточку чуть презрительным взглядом, а вот длиной юбки, очевидно, осталась довольна. Я сегодня снова была в мини. Жаль, только на её мнение мне было наплевать.

— Привет, Лана! — сказала Ника, тут же притягивая меня за руку. — А я вчера познакомилась с мамой моего Лекса, ты представляешь?

— Что? Ты мне не говорила! — возмутилась Лика, тряхнув персиковой шевелюрой, красиво уложенной в тугие завитушки.

— Да, и я ей даже понравилась! — образовано заявила сестра. — Замечательная женщина, — сказала он. — Представляешь, в ее-то возрасте — ни единой морщины! Явно сделана не одна подтяжка подбородка. А блефаропластику я вообще всегда за километр чувствую. Вот, что значит — женщина следит за собой!

— Поздравляю, Ник, так и замуж скоро? — безразлично бросила я, безуспешно стараясь ускользнуть.

— Да! Я тоже так думаю! — воскликнула она радостно. — Правда отцу я не понравилась, он тоже появился чуть позже. Но это ведь не главное? Главное — мать? А она по секрету сказала мне, что Сашуля последнее время очень изменился. Все время улыбается, задумчив. Думаю, он хочет сделать мне сюрприз! Здорово, правда? Теперь этот олигаршонок от меня точно никуда не денется!

— Может он подарит тебе кольцо? — спросила Лика с придыханием. — И ты станешь невестой всего его состояния?

Меня скрутило от отвращения. Я все ждала, когда же Ника её поправит. Но этого не произошло.

— Ага! — вместо этого воскликнула она. — Завтра демонстративно проведу его мимо ювелирного. Намекну.

— Вот ты везучая, Ник, — покачала головой персиковая блондинка.

— Я тоже за тебя безумно рада, — натянула я улыбку, наконец, высвободившись из её захвата и проходя в аудиторию.

Что же там за бестолковая семейка, что даже матери моя кукольная сестра смогла понравиться? Хотя, судя по её рассказу, это какая-то очередная престарелая Барби. Да, только с такой свекровью Ника бы и смогла найти общий язык. А как же: она ж ей при необходимости хорошего пластического хирурга подсказать сможет. Чем не выгодное знакомство?

Первое же занятие на сегодня началось контрольной по тому самому предмету, скучные размеренные лекции которого были совсем недавно прерваны профессором археологии.

— Валерий Павлович сообщил мне, что ваши успехи в тесте были весьма удручающими, — сказал наш собственный препод. — Поскольку, вполне возможно, что его вопросы были излишне детальными, касающимися сугубо определённого тонкого раздела истории, я вынужден повторить вашу промежуточную аттестацию. Да, относитесь к этой контрольной работе именно так.

Шум аудитории был просто оглушительным.

— Комментарии нынче не приветствуются и будут оцениваться, как минус балл! — заявил он.

И тут же стало тише.

— Вам, Баркова Милана, писать ничего не нужно.

И вот тут я подпрыгнула от неожиданности.

— Плотникову Федору и Стрельницкой Вере тоже.

Два известных ботаника нашего курса медленно встали со своих мест.

— Федор и Вера, вы прошли тест и можете сегодня быть свободны. Милана, а вас я попрошу сейчас пройти ко мне на кафедру. С вами вопрос следует решать отдельно.

Внутри у меня что-то похолодело.

— Валерий Петрович рассказал мне об инциденте, который имел место быть во время теста. Подождите меня в моём кабинете, будьте добры.

Его голос звучал холодно и отстранённо. Что же там ему наговорил дурацкий профессор, что он теперь меня к себе зовёт?

Вышла из аудитории на ватных ногах. Не хватало мне еще проблем с историей греческой архитектуры.

Ступеньки на четвёртый этаж встречали меня холодной немой серостью. Ступать было тяжело и страшно. А ведь этот предмет и этого преподавателя я хотела выбрать для дипломной работы… Теперь, видимо, вряд ли. Как бы с экзаменом проблем не было.

Дверь на кафедру была открыта. Кабинет четыреста четыре. Вокруг тишина. Все преподаватели на лекциях.

Тихонько проскользнула в помещение и замерла на пороге.

Ну и что теперь делать? Я словно находилась в чужой комнате без ведома владельца. На спинке стула висел мужской пиджак, на преподавательском столе были разбросаны какие-то бумаги, вынутые из толстой папки.

Любопытство взяло верх, и я подошла ближе. Это оказались дипломные работы прошлых лет. С интересом пролистала темы:

«Достоверность библейских данных в контексте светской истории и археологии»

«Памятники археологии в системе туристских ресурсов»

«Лессовый палеолит Центральной Азии»

Все какая-то ерунда. И отдельный укол любопытства я испытала, наткнувшись взглядом на бумаги, торчащие из самой папки.

Наверно нехорошо было лазить по чужим вещам, но там абсолютно точно лежали работы другого уровня. Они были выделены какими-то пометками и, более того, на них почему-то были прикреплены фотографии!

Потянулась через стол и подтащила к себе заветную папку. И тут мое сердце пропустило удар. С одной из фотографий на меня смотрело немного более юное, но все такое же самоуверенное и дерзкое лицо Лекса!

Дрожащей от нервного возбуждения рукой я вытащила толстую прошитую стопку бумаг. На титульном листе значилось:

«Археологическая ценность памятников Олимпии в контексте древних цивилизаций».

Первая мысль, которая пришла мне в голову, это: «Я что-то перепутала». Ну не может мужчина, которого я случайно встретила, как танцора в стриптиз-клубе, в прошлом быть студентом того же ВУЗа, что и я. Да ещё и тему диплома выбрать столь близкую к моей греческой мечте!

Протянула руку к фотографии и коснулась потертой картинки три на четыре.

Чёрно-белое лицо, короткие волосы, острый опасный взгляд из-под бровей. Неужели кто-то может быть настолько похож на него?

Опустила голову, чтобы прочитать имя на дипломе.

— Тебе не говорили в детстве, что трогать чужие вещи нельзя? — раздался низкий насмешливый голос за спиной, сопровождающийся скрипом закрываемой двери.

Я вздрогнула, отдернув руку. Повернула голову и не поверила своим глазам.

Лекс. Словно монохромная фотография вдруг обрела цвет и плотность, превратившись в мужчину моих фантазий и кошмаров.

На чёрной футболке резкими красными буквами было выведено: «Children of Bodom». Гладкие фактурные мышцы ещё сильнее выделялись и привлекали внимание отсутствием рукавов. Серебряное кольцо в ухе вызывающе блеснуло.

— Что ты здесь делаешь? — промямлила я, упираясь в стол пятой точкой.

— Тебе не надоело задавать этот вопрос каждый раз, как ты меня видишь? — усмехнулся он, медленно подходя ближе.

Волна дрожи пробежала по телу.

Лекс подошёл совсем близко, почти прижавшись ко мне всем телом. Затем осторожно наклонился, вынуждая и меня отклониться назад. А потом протянул руку куда-то мне за спину, резко забрав со стола диплом со своей фотографией. И снова отошёл на пару шагов.

— Мне льстит твоя нервозность, — хищно улыбнулся он, облокачиваясь о соседний стол. — Как думаешь, это предвкушение?

Голубые глаза горели охотничьим азартом.

— Что я должна предвкушать, по-твоему? — с лёгким вызовом переспросила я, чуть отворачиваясь, словно он мне вовсе не интересен.

— Ну, например, наказание за излишнее любопытство, недостойное честной студентки.

Он задумчиво ухмыльнулся, окинув меня слишком недвусмысленным взглядом.

— О чем ты? Какое любопытство? — переспросила я, вздрогнув от его слов. Да, он был прав: я нервничала.

— Мой диплом, — постучал он по стопке бумаг рядом с собой.

— Так это все-таки ты? — выдохнула я.

— Да, совпадение интересное, — согласился он, кивнув. — Но я хотел бы вернуться к твоему наказанию. Так что не меняй тему, милая.

— Какое ещё наказание, что за глупости? — возмутилась я, сложив руки на груди. Но щеки уже предательски заалели, а дыхание участилось.

Лекс отошёл от стола, нарочито медленно приближаясь ко мне. Дразнящая полуулыбка не сходила с его властного рта, а взгляд не открывался от меня ни на мгновение, зачаровывая, увлекая в свою глубину.

Он снова оказался слишком близко, на этот раз вдавив моё тело в стол. Отступать было некуда. А я снова боялась признаться себе, что и не хочу отступать.

— Ты подумала над моими словами, вакханка? — тихо спросил он, обжигая дыханием моё ухо, одной рукой поглаживая волосы с другой стороны.

Я зажмурилась, вдохнув знакомый аромат табака и парфюма. Мурашки побежали по спине, а я молча чуть отклонила голову в сторону, давая ему возможность коснуться губами моей шеи.

— Подумала… — мурчащим голосом сказал он, прикусывая кожу рядом с ключицей.

И от лёгкой вибрации этого слова, что-то дрогнуло внутри меня. Я потянулась к нему, приникая к широкой груди, притягивая к себе его бедра.

— Да, вот такая вакханка мне нравится, — прошептал он, резко закидывая мои ноги себе на талию, заставляя обхватить тело. Чуть приподнял меня и уложил на преподавательский стол. Прямо на ворох чьих-то дипломных работ.

Никогда ещё прежде выпускные проекты не использовались настолько не по назначению.

— Лекс, препод вот-вот придёт, — сказала я прерывисто, утопая в его горячих руках, тая под тяжестью его тела.

— Это придаёт остроты моменту, не правда ли? — спросил он, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. Его брови были дразняще изогнуты, а глаза опасно блестели.

— Лекс, у меня будут проблемы! — прошептала я. — Давай… потом.

— Ой, как мы заговорили, — усмехнулся он, отстраняясь. И только я хотела вздохнуть с облегчением, как он залез мне под юбку, взялся с двух сторон за трусы и стянул их, бросив на стол. — Нет уж, милая. На то оно и наказание.

А потом резко потянул меня на себя и перевернул на живот.

— Что ты делаешь? — воскликнула я, слабо вырываясь.

Мой взгляд упёрся в окно рядом с преподавательским столом. Подняла руки и положила на них голову, чуть изогнувшись, чтобы видеть Лекса.

— Мне нравится твоя покорность, вакханка, — сказал он, поглаживая мою голую попу горячими руками.

Сегодня утром прогноз погоды обещал тёплый день. И мне захотелось одеть миниюбку. Я уже жалела об этом решении.

Узкая полоска ткани была задрана вверх лёгким движением руки. Посмотрела бы я, как он справился бы с джинсами! Но, что попусту размышлять.

— Я думаю, за покорность перед наказанием тебя обязательно нужно поощрить, Мила, — сказал он.

Его пальцы заскользили по коже вокруг области бикини, надавливая и разминая тело. Кровь быстро начала приливать к этому месту, вызывая настойчивую пульсацию возбуждения. Он словно делал странный эротический массаж.

И вдруг я почувствовала, как он опустился на колени, и теплое дыхание обожгло моё лоно. Я вздрогнула, а в следующий миг его губы коснулись двух половинок цветка, а горячий язык раздвинул их, проникая к напряженному холмику.

Я громко выдохнула, неожиданно подавшись навстречу его движениям. Мне послышалось довольное урчание, хотя я могла и ошибиться. Мысли слишком быстро улетучивались из головы с нарастающим напряжением.

— Лекс, — попыталась я из последних сил, — когда препод придет в кабинет, первое, что он увидит, будет моя…

— Ага, — услышала я в ответ, — и он обвел языком напряженный холмик моего желания, практически вырвав у меня тонкий стон удовольствия.

А затем его пальцы проникли в меня, дублируя движения языка, усиливая их и обостряя.

Я напряженно заерзала, тяжёлое дыхание уверенно обретало звук.

И да. Мне стало плевать на препода. Это было слишком хорошо. Слишком ярко. Слишком.

И вдруг одна его рука, влажными пальцами заскользила выше, очертив несколько кругов у совсем других «врат». Я испытала лёгкий укол страха неизвестности, смешанный с чувством чего-то недозволенного.

— Что ты делаешь? — прошептала я, пошевелив попой.

Он на миг отстранился от меня, давая мне передышку.

— А ты думала, про наказание я пошутил? — раздался низкий и хриплый голос.

И в одно мгновение, когда его мягкие поглаживания сделали мою попу подозрительно расслабленной, я почувствовала, как он проник в неё, скользя влажными от моего возбуждения пальцами.

Я вскрикнула от неожиданности и странных ощущений. Необычное тягучее напряжение развивалось внизу от того, что все мои «врата» оказались заполнены.

— Перестань, так нельзя! — воскликнула я, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди от того, что он делает нечто запретное.

Но вместо ответа Лекс вновь коснулся меня ртом, и думать стало слишком сложно. Очень быстро я забыла про все свои «нельзя», двигаясь навстречу его пальцам и напряженному языку.

А потом вдруг на короткий миг «запретные врата» опустели, чтобы я почувствовала, как к ним прижалось что-то прохладное и гладкое. Намного крупнее пальца.

Я вскрикнула от неожиданности. А твёрдый предмет напряженно упёрся в меня, с лёгким сопротивлением проникая внутрь, расширяя и наполняя непривычное место.

Когда он проскользнул полностью, я почувствовала — что-то осталось снаружи, ограничивая его полное погружение и держа мои «врата» раскрытыми.

Кровь с силой прилила к бедрам, дьявольски увеличивая пульсацию возбуждения.

Лекс ускорил движения своего языка, наращивая сводящий с ума темп. Его ласки перевели меня на новую грань желания. Я больше не могла сдерживаться и начала громко стонать, извиваясь на столе.

А потом он вдруг остановился и, резко выдохнув:

— Я больше не могу, вакханка…

Снял штаны и вошёл в меня, вырвав крик удовольствия. Он зарычал вместе со мной, с силой входя на всю глубину своего естества. Его желание было таким сильным, что он и сам больше не обращал внимания ни на что вокруг. Дипломные работы летели на пол, стол скрипел под тяжестью тел.

И в одно мгновение мои бедра вдруг сжались, я выгнулась дугой и потерялась во времени и пространстве, рассыпавшись на тысячу радужных осколков страсти.

Лекс низко застонал, делая последние резкие движения, и я ощутила его горячую пульсацию внутри себя.

Пару секунд мы лежали без движения.

— Проклятье, вставать же надо, — застонал он, поднимаясь со стола. — Сейчас же препод твой придёт.

— Что? — Невнятно переспросила я и тут же вспомнила, где нахожусь. — Блин!

И тут дверь кабинета дернулась.

Я побелела от ужаса. Мы стояли в перевёрнутом вверх дном кабинете посреди разбросанных дипломных полуголые!

А дверь ещё раздернулась. И не открылась.

— Ты запер кабинет? — не поверила я своим глазам.

— А ты думаешь, я позволил бы кому-нибудь на нас смотреть? — хитро приподнял бровь он, быстро натягивая штаны.

Я протянула руку к своим трусикам, но неожиданно он перехватил их первый.

— Ну нет, Мила, наказание ещё не закончилось.

— Что там происходит? — раздался сдавленный голос из-за двери.

Лекс взял трусики, мягко поднес их к моим бедрам и осторожно вытер лишнюю влагу. А затем опустил юбку.

— Походишь пока так.

Мокрая ткань опустилась к нему в карман, а я осталась стоять посреди кабинета без нижнего белья и с нервирующим предметом в попе.

— Ты прикалываешься? — воскликнула я, когда он стал быстро складывать все дипломы на стол.

— И не думал даже, — улыбнулся он, подходя к двери кабинета, когда все было убрано.

Достал ключ из кармана и быстро открыл дверь. Я не успела сказать и слова возмущения, как на пороге оказался мой растреклятый преподаватель по античной истории.

— Илья Алексеевич, — испуганно пискнула я, делая шажок назад.

Мужчина глянул на меня бледными недовольными глазами.

— Что здесь происходит, почему дверь была закрыта?

— Доброго дня, Илья Алексеевич, — уверенно сделал шаг вперёд Лекс и протянул преподу руку. — Это я закрыл дверь. Она… хлопала от сквозняка.

— Что? — не понял мужчина, растеряв от такого ответа половину запала.

— Сквозняк. Из-за открытого окна, — невозмутимо добавил Лекс.

Препод перевёл взгляд на закрытое окно, открыл рот в немом вопросе и, махнув рукой, закрыл его обратно.

— Вы принесли документы? — спросил он тогда. И Лекс кивнул.

Они уже у ректора.

— Что ж, спасибо, — взгляд Ильи Алексеевича был недовольным, но с другой стороны чувствовалось, что он чему-то рад.

Я ничего не понимала.

— Тогда я, наверно, пойду. — добавил Лекс, чем меня вообще выбил из колеи. — Вас нужно поговорить со студенткой.

И добавил уже мне, скрываясь в дверях.

— Хорошего дня, уважаемая!

Так, как будто мы вообще не знакомы! Только глаза его озорно блеснули в полумраке коридора.

И что? Это все? Все, на что я могу рассчитывать после очередного секса? Что-то вроде: «Спасибо, до свидания, может еще увидимся»?

Видимо, я была права, когда не хотела с ним ничего иметь. Когда думала, что между нами лишь голый безэмоциональный потребительский секс. Потому что так оно и есть!

Волна злости, обиды и стыда обожгла щеки.

А ещё во мне до сих пор находилась очередная его игрушка, нервируя и напоминая о себе при каждом движении. И даже трусики не скрывали моего бесчестья. Потому что он их унёс!

Я стыдливо натянула юбку как можно ниже, инстинктивно отходя подальше. Препод сел за свой стол, хмуро оглядывая беспорядок.

— Это вы натворили? — спросил он, указывая на мешанину из бумаг.

— Нет, что вы, — промямлила я. — Так и было.

Он недоверчиво покосился на меня, но промолчал.

— Милана, — начал он, наконец, сложив руки под подбородком. — Валерий Павлович передал мне, что ваше поведение на его тесте было отвратительным.

Все внутри у меня похолодело.

— И вы должны понимать, что подобное неприемлемо, когда у нашего ВУЗа в гостях такие серьёзные гости.

— Да, Иль…

— Не перебивайте меня, — махнул он рукой. — Но сегодня Валерий Павлович неожиданно подошёл ко мне и сказал, что хочет взять вас к себе в группу.

— Что? — не поверила я своему везению.

Но лицо преподавателя было все таким же хмурым. Но это ведь хорошая новость, разве нет? Тогда в чем дело?

— Да, я тоже не понял его перемены. Но он был уверен в своём решении. И крайне настаивал, что такая студентка, как вы, ему позарез необходима.

— Ммм, — промямлила в ответ, не зная, что сказать.

— И потому я хочу сказать вам, что, несмотря на таинственно поменявшееся отношение знаменитого профессора археологии, не стоит рассчитывать, что подобным же путём вы добьетесь и от меня оценки в зачетке.

Сперва я не могла понять, о чем он говорит. А потом смутная ленточка понимания соизволила завязаться в весьма некрасивый бантик.

— Вы думаете, я его подкупила? — возмутилась я, дернувшись всем телом. От этого игрушка у меня внутри дразняще сдвинулась. Я постаралась не шевелиться, посильнее натягивая юбку.

— Мне не важно, что вы там сделали, — поднял руку мужчина, — главное, что у меня вам придётся сдавать экзамен по всей строгости. Это ясно?

Я фыркнула от праведного гнева.

— Да хоть завтра.

Преподаватель ухмыльнулся. А потом его лицо расплылось в подобии доброй улыбки.

— Ладно, идите.

Я развернулась и, нервно попрощавшись, вышла.

Хорошо, что лекция была последняя и можно было ехать домой. Я так много сегодня испытала, что впитывать новую информацию была не готова.

Тихонько дошла до туалета, стараясь меньше шевелить ногами. Не получалось. Моё тело успело успокоиться после оргазма, и эта напряженная расширенность между бедрами начинала странно возбуждать заново. С одной стороны, это было так грязно и вульгарно, так неправильно и порочно. Но с другой — почему-то так волнительно приятно.

Закрывшись в кабинке, осторожно вынула предмет. Это оказалась красивая металлическая капля золотого цвета, с одной стороны которой красовался гвоздик с красным камнем. Судя по всему, он торчал снаружи, а сама капля была внутри.

И что мне с этим делать? Выкинуть?

Я расположила руку с игрушкой над мусорным ведром. Прошла секунда, вторая. А пальцы все не разжимались. Замотала её в туалетную бумагу и убрала в сумку. Поправила юбку и вышла из кабинки.

Без нижнего белья ходить было все ещё неловко. Я словно чувствовала себя полностью голой, уязвимой. И это подсыпало яду в копилку моего расстройства.

Вышла на крыльцо перед институтом, уныло спустилась по лестнице, нервно натягивая юбку пониже.

— Эй, крошка, это же ты, я тебя узнал! — раздался голос у меня за спиной, стоило мне отойти чуть дальше от здания.

Повернула голову, нахмурившись. Передо мной стоял незнакомый парень. Высокий, широкоплечий и совершенно чужой.

— Я тебя не знаю, — сказала и собралась отвернуться, как он грубовато схватил меня за плечо.

— Да брось, это же ты, Мила-Текила! Я две недели назад в клубе с тобой поговорить пытался, а амбал-охранник меня оттолкнул.

Я прищурилась, разглядывая собеседника и с неприязнью отметила, что его лицо я и впрямь видела прежде.

— Отвали, ты обознался.

— Нет, милаха, эти ножки ни с чем не перепутаешь, — он широко ухмыльнулся и шлепнул меня по заднице.

Что за манеры? Откуда вообще берутся такие мужчины? Кто им сказал, что можно вот так вести себя с незнакомой женщиной?

И, поскольку я была крайне не в духе, чувствовала себя уязвимой и оскорбленной, то, не задумываясь отвесила наглецу звонкую пощечину. Развернулась, собираясь гордо уйти, но была грубо остановлена резким захватом.

— Так не пойдёт, дорогуша, — прорычал он, одной рукой крепко притягивая меня за плечо, а другой потирая лицо. — Я с тобой по-хорошему, а ты…

Я уже начала оглядываться по сторонам в поисках подмоги. Но, как назло, вокруг никого не было.

— Думаю, сладкий поцелуй Милы-Текилы немного смягчит нанесённое оскорбление, — сказал он, наклоняясь ко мне.

Я начала вырываться, представляя, как откушу ему губу, если он попробует прикоснуться ко мне.

И тут позади раздалось громкое рычание двигателя. Мужчина на секунду отвлекся, а я выскользнула из его захвата.

Рядом с нами на развороте остановился огромный чёрный мотоцикл. Он был намного шире, чем обыкновенные байки, которые я видела. Пассажирское сидение было большим и комфортным, с высокой спинкой, кофры выглядели так, будто в них можно было запихнуть ещё одного человека, приборная панель пестрила кнопочками, как в дорогом автомобиле. Целый маленький танк, а не мотоцикл. А сбоку красовались аккуратные буквы: «Gold Wing».

Водитель в черно-белой кожаной куртке, не спеша слез со своего «коня» и подошёл ко мне, на ходу снимая шлем с нарисованными аэрографией облачными крыльями…

— Лекс?! — воскликнула я, наполовину удивлённо, наполовину возмущённо.

— Чуть не опоздал, — встряхнул головой он, широко улыбаясь. — Ты быстро освободилась!

— Я с тобой не разговариваю, — буркнула я, сложив руки на груди.

— Это твой хахаль, курочка? — спросил парень, который только что ко мне приставал.

— Нет, — ответила я, недовольно глядя на мужчину, который совсем недавно так подло бросил меня одну, без нижнего белья и с дурацкой игрушкой в…

— Тогда я вынужден просить вас удалиться, мсье, — глупо ухмыльнувшись, сказал этот незнакомец Лексу.

И, надо заметить, при всей внушительности фигуры моего стриптизера, тот, другой тип был гораздо больше.

Но Лекс лишь скользнул по нему безразличным взглядом, ответив:

— Исчезни, пока цел.

Глаза незнакомца округлились, он открыл было рот, одновременно делая какое-то неуловимое движение.

— Да ты…

Лекс отошёл в сторону, и удар тяжёлой руки промахнулся.

В следующую секунду мой мотоциклист ненавязчиво вскинул вверх кисть, держащую шлем. Челюсть парня хрустнула, встретившись с прочным пластиком, и он отлетел на асфальт, тихо постанывая и хватаясь за разбитое лицо.

— Ты что это?.. — воскликнула я в ужасе. — Он же… как же?.

А Лекс тем временем развернулся к мотоциклу, достал из кофров небольшой букет, в котором переплелись странные, неизвестные мне цветы и сказал:

— Не желает ли прекрасная вакханка сходить на свидание с сатиром на вороном коне?

Я открыла рот от изумления, переводя взгляд с него на мужчину, лежащего на земле в тихой агонии.

— Свидание?..

— Да, свидание, — кивнул Лекс. — Ведь халявное бухло и дорогие тачки не интересуют леди, — он сделал многозначительную паузу, вызывающе улыбаясь. — Я подумал, может свидание и мотоцикл окажутся ей больше по нраву.

Я не знала, что сказать. А он, тем временем протянул мне шлем поменьше, женскую кожаную куртку и сказал:

— Лучше бы тебе решить поскорее, пока этот тип не пришёл в себя. Или кто-то из прохожих не вызвал ментов.

Он опять обворожительно улыбнулся, и вся моя злость и обида куда-то делись. Он ведь приехал за мной!

Я передала ему обратно букет, задумчиво глядя в синюю бездну глаз.

— Один вопрос, прежде, чем я отвечу.

— Конечно, Мила, — мягко проговорил он, и мне захотелось прямо сейчас запрыгнуть к нему на байк.

— Это ты попросил профессора Логвинова взять меня в группу?

Глаза Лекса будто окутали меня мягким сиянием.

— Да, — ответил он. А я улыбнулась, натягивая куртку.

— Подожди, — остановил он мою руку со шлемом и достал из кофра пакетик с надписью Victoria’s Secret. — Одевай.

Я достала изнутри кружевные трусики, ярко-алые, как молодое вино.

— Я не стану одевать это на улице.

Лекс загадочно посмотрел на меня, приподняв уголки губ.

— Я надеялся, что ты так ответишь. Тогда на дороге прижимайся ко мне сильнее, дорогая. Чтобы даже ветер не касался того, чего касаться буду только я.

— Звучит самоуверенно, — сказала я, опасливо залезая на байк.

Он хмыкнул в ответ.

Тёплая чёрная кожа встретила меня ласковой мягкостью. Я удобно облокотилась о спинку сиденья, Лекс сел передо мной. Я сдвинула бедра, чуть обнимая его и таким образом чувствуя себя более защищенно.

Рев мотора умчал нас вдаль под неожиданно заигравший трек Manowar «Return of the Warlord».

Я улыбнулась. Этот мужчина определённо нравился мне…