ГЛАВА 9

Я лежала на кровати в своей маленькой унылой каморке. Раскинув руки в стороны на молочно-белом вязаном покрывале. Как раненая птица, разбросав крылья по старому снегу. Уже несколько дней, как я не выходила из дома. Не была на работе, не ездила в институт. Все вокруг мне ужасно опротивело.

Глаза, словно засыпанные песком, тяжело облизывали потолок в поисках того, за что можно зацепиться взглядом. Маленькая люстра в цветочек была «затерта» до отвращения, а больше смотреть было не на что.

И в этой сонной унылой пустоте я в который раз спрашивала себя: «С какой стати Лекс встречался со мной, когда у него уже, как минимум, два месяца были отношения с моей проклятой сестрой?»

Ведь расстался с ней он всего какую-нибудь неделю назад. А значит, все наши встречи, неожиданные столкновения и даже единственное запоздалое свидание были совершены, когда он имел отношения с Никой.

Каждый раз, как мне стоило представить Лекса, опутанного хищными щупальцами моей сёстры, волна гнева заставляла сжимать челюсти. А, если я представляла их целующимися, волна тошноты подкатывала к горлу.

Сколько же всего я слышала о его подарках, шмотках, сумках, которыми Ника не уставала хвастаться! Сколько я слышала о нем самом… И до сих пор не могу понять: как так вышло, что её глуповатый олигаршонок и мой умный, сильный и властный Лекс — одно и то же лицо?

Но факт остаётся фактом. Он меня обманывал.

Встала, наконец, с кровати и пошла на кухню, плеснуть себе сотою чашечку чая. Хозяйки к счастью не было дома, и я могла передвигаться по квартире, не опасаясь окриков в спину:

— Выключи свет, электричество экономь! Закрывай скорей холодильник, а то весь холод выпустишь!

Села на табуретку с красной «юбочкой» собственного Ульяны Петровны изготовления и закрыла глаза.

Нет, я не впала в жуткую депрессию, и суицидальные мысли не прокрадывались в мой воспаленный мозг. Но тупая тоска, чувство обиды и злости были действительно сильны. Иногда они затихали, а порой вдруг накатывали с новой силой. И тогда мне хотелось, по меньшей мере, убивать. Поэтому я и не вылезала из дома. Эту «болезнь» стоило переболеть в тишине.

К тому же был и ещё один нюанс. Я испытывала страшную ноющую потребность в его потерянных ласках. Словно у меня отобрали что-то физически-ценное. Что-то, без чего трудно дышать. Пальцы периодически сами собой сжимались, словно ловя ускользающий воздух, руки обхватывали тело, в странном необъяснимым желании вспомнить его касания.

Было неприятно это осознавать, но в моем организме была нехватка Лекса.

Сделала глоток горячего напитка, вдохнув мягкий фруктовый аромат свежезаваренного кеннийского чая. Среди чёрных чаев он всегда нравился мне больше всех. Хотя, я — далеко не специалист.

И тут раздался звонок в дверь. Я вздрогнула, чуть не выронив чашку. Для возвращения хозяйки было ещё рано. Да и в дверь она не звонит.

Тянущее чувство внутри усилилось, завязавшись в напряженный узел.

Я подошла к глазку и посмотрела. Склонив голову в пол и опираясь рукой о дверь, там стоял Он. Лекс.

— Что тебе надо? — грубо бросила я через преграду, и не думая открывать.

— Мила, открой, — сказал он спокойно, ничуть не среагировав на мой тон.

— Уходи, я занята. У меня… гости.

— Открывай, Мила, мне плевать на гостей!

— Не открою, я… с другим мужчиной! Уходи! — крикнула я, сложив руки на груди.

— Тогда я выломаю эту дверь к чертовой матери, — спокойно пригрозил он, с силой ударив в дерево.

Дверь была старой, и явно не собиралась долго терпеть такое отношение. Да, может Лекс её и не выломал бы, но повредить вполне мог. Да и шум поднимется…

Недовольно протянула руку и отодвинула замок. Петли скрипнули, и последняя преграда между нами исчезла. Топазовые глаза посмотрели на меня тяжелым и долгим взглядом.

— Ну? — спросила я, когда пауза затянулась. И он прошёл в квартиру.

Я вернулась на кухню, не приглашая его и не предлагая напитков. Обойдётся.

— Я так понимаю, гостей нет? — констатировал он, осматриваясь.

— Нет, — прозвучал холодный ответ.

— Мила, что происходит? — спросил он, садясь напротив меня, с трудом влезая своей мощной фигурой в узкий промежуток между столом и стеной.

Теперь он не сводил с меня напряженного внимания, и пить чай стало совершенно невозможно. Ладони тут же стали влажными, а сердце забилось предательски быстро.

— А что происходит? — безэмоционально переспросила я.

— Почему ты не отвечаешь на звонки? Почему тебя не было в институте и клубе? — а затем прибавил чуть тише: — Почему ты убежала?

Я посмотрела на него долгим взглядом, в который постаралась вложить столько холодного презрения, сколько смогла.

— Потому что на вашем с моей сестрой празднике жизни я оказалась лишней. Разве это не ясно?

Лекс выдержал паузу, даже глазом не моргнув.

— У меня с твоей сестрой ничего нет. В твоей ревности нет смысла.

— Я тебе не верю, — сказала я.

— Но это правда, — с нажимом произнёс он, протянув руку через стол, чтобы взять мою ладонь.

Я не позволила.

— Почему я должна верить тебе?

— Потому что я не вру, — твёрдо сказал он и нахмурился. — Мила, это какой-то детский сад!

Я не обратила внимания на его вспышку и переспросила:

— И никогда не врал?

И вот тогда он положил лицо на раскрытые ладони, массируя кожу, словно снимая старую маску…

— Да, я встречался с твоей сестрой. Но это в прошлом.

— Ты встречался с ней и со мной одновременно! — воскликнула я, вдруг вскакивая с табуретки.

— Мила!.. — хотел он что-то сказать в ответ, но я не дала.

— Каждый раз как ты чудесным образом появлялся в моей жизни, ты одновременно трахал мою сестру!

— Но я же не знал, что она твоя сестра! — вставил было Лекс и тут же понял, что зря.

Из моих глаз разве что не посыпались искры.

— Да, это, мать твою, все меняет!

Я развернулась, ища что-нибудь, что попалось бы под руку. На столе стояло блюдце из-под чая. Схватила его и тут же швырнула в мужчину.

Он успел увернуться, выскочив из-за стола. Да, хозяйка меня убьет. Но это будет потом. Сперва я убью этого наглого, самоуверенного засранца!

В Лекса полетела чашка с недопитым чаем. Золотисто-красная жидкость окрасила обои, часть старого сервиза разбилась вдребезги.

— Милая, перестань! Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что я виноват? Да, я виноват! — говорил он, пятясь от меня в комнату.

— Это не очень-то смахивает на извинения, — прошипела я. — Да и извинения твои мне не нужны!

Схватила из прихожей какой-то ботинок и кинула вслед беглецу. Попала-таки!

— Мила! — резко развернулся после этого Лекс и схватил меня за запястья, лишая возможности швыряться предметами. — Мила, кроме тебя мне никто не нужен, — сказал он мне, оказавшись в сантиметре от моего лица.

— Ты обманывал меня! И я больше тебе не верю, — возмущённо ответила, вырываясь.

Но вместо того, чтобы отпустить, Лекс вдруг слегка подвинул меня и кинул спиной на кровать.

— А придётся поверить, — сказал он, низким, вдруг ставшим опасным голосом. И запрыгнул на меня сверху, придавив своим телом.

— Слезь с меня, обманщик! — крикнула я, чувствуя странный жар в теле от его близкого присутствия. От тяжести его груди, бедер…

— Хватит сопротивляться, Мила, — сказал он, — я просто хочу поговорить.

— Поговори с Никой! Она наверняка очень любит «так» разговаривать!

Мне показалось, что Лекс зарычал.

Воспользовавшись его заминкой, я выскользнула, как уж из-под мангуста, и спрыгнула с кровати.

— Не смей уходить от меня! — бросил мужчина, предупреждая.

Я повернула голову и встретилась с дикими синими глазами. В них словно плескался океан и одновременно резвилась звериная охота. Он действительно предупреждал меня.

— А что ты сделаешь? — издевательски приподняла брови.

И тут он сорвался. Молниеносным движением спрыгнул с кровати, обхватив меня за талию, приподнимая в воздухе.

Я беспомощно задрыгала ногами, пытаясь отстраниться.

— Отпусти меня, животно… — и он прижал меня к себе как можно сильнее, закрывая рот поцелуем.

Мягкие, властные горячие губы тут же закружили меня, засасывая в бездну привычного безумия. Но нет. Я была не готова так просто сдаться.

Сил оттолкнуть не хватало. И я больно укусила его за нижнюю губу. Лекс тут же отстранился, издав низкий грудной звук.

Он слегка отодвинул от меня лицо, одной рукой прижимая за талию, а другой протянув меня за волосы, запрокидывая голову и вглядываясь в глаза.

Как ни странно, он ни капли не злился. Напротив, его синий взгляд горел, на губах играла опасная полуулыбка.

— Вакханка, — хрипло проговорил он, разглядывая меня с каким-то хищным удовольствием.

И от его низкого полушепота мурашки побежали по спине, бедра лизнула горячая волна.

И тут же он бросил моё тело обратно на кровать и резко завел руки за голову. Медленно приблизился ко мне, прикрыв глаза, коснулся носом щеки, потерся о кожу рядом с ухом.

— Я так скучал, вакханка, — прошептал он, проникнув горячим языком в ямки ушной раковины, взяв в рот мочку, жадно укусив шею.

Я с трудом подавила приступ восторга. Тело хотело кричать, выгибаясь навстречу его своевольным ласкам, которых так не хватало. Дыхание мгновенно участилось, когда я почувствовала, как его спрятанная в джинс плоть требовательно прижалась к моему жаждущему наполненности лону.

— Отпусти меня сейчас же, — выдавила я, начав извиваться под ним, как змея.

Но он ничего не ответил, продолжая одной рукой удерживать оба моих запястья над головой. А затем ловко расстегнул и вынул ремень джинсов другой рукой.

— Что ты делаешь? — спросила сдавленно я, как кролик, наблюдающий за удавом. Щеки запылали, как только я представила, что он вот-вот расстегнет штаны, а я увижу его прямой, как стрела, напряженный желанием жезл.

Низ живота заныл от страха и чего-то ещё. Больше всего на свете я боялась признаться себе, что хочу его прямо сейчас. Хочу ощутить внутри его твердую гладкую мощь, хочу быть до основания наполненной его скользящими движениями, хочу снова почувствовать внутри себя пульсацию его острого, нестерпимого желания…

Лёгким движением руки он обвязал свой ремень вокруг моих запястий, зафиксировал пряжкой и обмотал конец вокруг спинки кровати.

— Как только я понял, что мне не нужен никто, кроме тебя, я тут же бросил Нику, — сказал он, наклоняясь ко мне, беззащитной, связанной, возбуждённой, но непокорной.

И его губы накрыли мои в горячем и жадном поцелуе. Он властно проник в меня языком, не давая возможности скрыться. И я ответила на поцелуй. Всего на один…

— Какая честь для меня! — воскликнула я, как только он отстранился. — Принц соизволил выбрать золушку, когда, ему наконец, надоело встречаться с двумя!

И снова стала вырываться.

Но на этот раз ремни держали меня. Плотная кожа впивалась в запястья, вызывая внутри ноющее чувство беззащитности… и вожделения.

— Я так скучал по тебе, Мила, — повторил он хрипло. — Моя дикая, прекрасная вакханка…

Но в то же время я слышала в этом голосе столько тоски. Хотя, может мне просто этого очень хотелось?

Лекс опустился к моей груди и коснулся губами молнии халата. Я вздрогнула, почувствовав его лёгкие дразнящие движения, и замочек стал опускаться вниз, обнажая грудь. Он отстранился на миг, разглядывая мое тело с тонкой улыбкой. Его взгляд уже помутился от желания, дыхание стало хриплым и тяжёлым. А мои маленькие розовые соски были слишком напряженно-твердыми для той роли холодного презрения, которую я избрала.

Лекс приник губами к возбужденным вишенкам, засасывая их в рот, прикусывая и отпуская. Целуя мой живот, спускаясь к тонкой линии стрингов из белого кружева.

А я все сильнее извивалась, уже теряя первопричину своего сопротивления. Тело горело под его губами, плавилось от требовательных движений рук.

Он спустился ещё ниже и вдруг одним движением стянул с меня трусики.

— Какого демона?! Я тебя всего исцарапаю, я тебе клянусь! Только прикоснись ко мне! — почти рычала я. — Только попробуй!

В это мгновение раздался звук расстегиваемой молнии на джинсах. А затем обнаженный мужчина своевольно лег на меня, раздвинув бедра, обжег горящим взглядом таких родных голубых глаз и жадно поцеловал, одновременно с силой наполняя меня своей напряженной до предела плотью.

Острый дразнящий восторг вырвал из моей груди стон, который не получилось сдержать. Я желала его, я хотела его, и с этим ничего нельзя было поделать. И мой голос смещался с его собственным хриплым выдохом.

Лекс начал резко входить до самого предела в моё тело, расширяя и полностью заполняя собой. Словно он сошёл с ума, словно хотел снова и снова быть во мне, словно моё тело никак не могло утолить его жажду.

А потом он прервал поцелуй, глядя на меня мутным, одержимым страстью взглядом. И ничто уже не могло заглушить стонов, вырывающихся из моего приоткрытого рта.

Он властно провёл пальцами по моим губам, проникнув одним из них внутрь. Я жадно захватила его ртом, посасывая, облизывая, теряя разум от его присутствия во мне.

С каждым движением мое удовольствие становилось все громче. Иногда я видела, что Лекс прикрывал глаза, словно наслаждаясь этими звуками, впитывая их, как воздух.

Тело выгибалось в удовольствии, волосы разметались по подушке. Твердая кожа ремня впивалась в руки, заставляя почти выть ноющего чувства беззащитности, странно усиливающего пульсацию внутри. И в один момент я обхватила его бедра ногами, выгнулась, как кошка, и закричала, не понимая, что происходит:

— Лекс!..

И мир, наконец, разорвался, выплескивая волны энергии, разрывая моё тело пульсацией восторга и эйфории.

Выпив до конца все мои стоны, он в очередной раз резко и сильно толкнулся.

— Моя вакханка, — низко зарычал мужчина, входя на всю глубину и замирая.

Его твердая, как сталь, плоть запульсировала, изливая внутрь меня горячие, влажные волны своего естества. А потом ещё некоторое время ритмично сокращалась в глубине, даря горячие спазмы удовольствия. Такие остро-желанные и восхитительно-приятные. Теперь он в прямом смысле был весь во мне. Я свела бедра, словно для того, чтобы полностью поглотить его собой. И обмякла, превратившись в усталое озеро.

Через несколько мгновений блаженного бездействия Лекс освободил мои руки. А я словно вынырнула из забытья. Пришла в себя, молча оделась, и не глядя на совершенно великолепного в своей наготе мужчину, бросила:

— Это ничего не значит. Уходи. Я не хочу тебя видеть.

Лекс тяжело вздохнул, закрыв лицо руками. А потом устало посмотрел на меня такими родными топазовыми глазами.

— Мила ну вот ты опять… ты сама не понимаешь, чего хочешь. Я же извинился, — сказал он на этот раз грустно.

Я ничего не ответила, отвернувшись от него и молча глядя в окно.

За спиной послышался звук надеваемых джинсов, застегиваемой молнии. А потом тихо хлопнула дверь квартиры. Он ушёл.