Глава 25

Я снова пришла на развалины школы. Села на подоконник в туалете и посмотрела в разбитое зеркало. Там отражалась, испуганная до смерти, всклокоченная девчонка. Жалкое зрелище. Я ненавидела себя еще больше. И как хоть на секунду могла подумать, что действительно нужна Ардану, ведь не раз говорила себе, что этот маньяк любить не умеет. Расчетливая вампирская тварь! Он сделал все, чтобы втоптать меня в грязь. Я никогда не чувствовала себя настолько униженной и в параше мне самое место. Я не зря сюда пришла. Какая же я дура! Целовать его губы и шептать слова любви. Чем я лучше этого лицемерного гада? Наивная тупая дура!

Я схватила осколок кирпича и запустила в зеркало. Осколки посыпались на пол, а я закрыла лицо ладонями. Так хотелось разрыдаться, выплеснуть наружу боль и отчаяние, но глаза предательски оставались сухими и мертвыми. Я превратилась в бездушного монстра. Крепкая оболочка пустоты. Но тогда почему так больно? Почему я чувствую, как что-то надрывается внутри, мечется в агонии и плачет? Меня не покидало ощущение, что нахожусь не в своем теле. Но отражение в осколках говорило об обратном. Я понимала, что добилась того, чего хотела, пусть и заплатила высокую цену.

Я посмотрела на карточку с печатями допуска и вспомнила насмешливую наглую улыбку посла. А затем мигающую лампочку на ноутбуке. Такое ощущение, что внутри произошло землетрясение. Мой мир пошатнулся. Ардан все снимал! И не для домашнего архива. Он преследовал цель – Трент Маккай. Оборотень возможно уже смотрит фильм с моим участием и слышит, как я признаюсь в любви вампиру.

Я с такой силой сжала карточку, что она врезалась в ладонь. Мне нужна боль! Я больше не могу ничего не чувствовать! А внутри разбушевался целый Армагеддон. Выругавшись в голос, я сжала кулаки и бросилась бежать в Альбатум на пределе возможностей. Трент откажется от меня! Он выберет другого охотника и умрет! Ардан все просчитал! Мне нужно увидеть оборотня до жеребьевки и все ему объяснить. Я не знала, какие слова могут заставить его понять и простить, но я должна попробовать. Ради него. Ради его жизни. Пусть отрекается, не подпускает. Я все стерплю. Мне и самой было бы противно прикасаться к такой падали, как я. Я пойму Трента в любом случае. Но моя тупая выходка не должна ему навредить.

Я практически врезалась в стражу приемника. Попыталась прорваться, но вампиры меня остановили.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Ребята, да вы что? Я была здесь тысячу раз. Мне нужно пройти к камерам оборотней. Пропустите.

– Полное имя, пожалуйста. Вы должны быть в списке доступа к подземелью.

– Айлин… – помедлила я. – Айлин Брум, – опустила я голову, понимая, что теперь у меня нет таких прав, как при Ардане.

– Вас нет в списках. Извините, мы не можем вас пропустить.

Я выругалась, проклиная Ардана на чем свет стоял. И тут же в голову пришла безумная мысль. Я уже хотела наброситься на охрану и попытаться прорваться, как позади раздался тонкий голос.

– Пропустите. Она со мной.

Я обернулась и увидела Этне. Она улыбнулась стражам и показала красный пропуск, который позволял входить в подземелье приемника. Девушка взяла меня под руку и шепнула на ухо:

– Что ты здесь делаешь? Жеребьевка через два часа. Форму охотника доставили в дом Ойсина. Тебе надо привести себя в порядок. Трансляция начнется прямо на жеребьевке. Нужно выглядеть не хуже остальных.

– Мне все равно, как буду выглядеть. Сейчас мне нужно поговорить с Трентом, – выпалила я, крепко сжимая ее запястье.

Мы уже спускались по лестнице, ведущей в подземелье.

– Номер одиннадцать? – улыбнулась она и мечтательно вскинула взгляд к потолку. – Хорошенький, хоть и оборотень, – подмигнула Этне.

– Да. Номер одиннадцать. Проведи меня к нему, пожалуйста.

– Ну, во-первых, там везде камеры, которые записывают звук. А во-вторых, номер одиннадцать сегодня не в духе. Разнес всю комнату. Еле успокоили. Не советую тебе встречаться с ним перед игрой.

– Ты не знаешь, из-за чего он разозлился?

Я прекрасно понимала, но мне хотелось выяснить, кто еще в курсе того, что произошло на отборе.

– Весь Валениум уже знает, как ты попала в охотники. Слухи расходятся быстро. Могу сказать, что врагов ты нажила себе много. Все, кто метил на твое место, возмущены. Я слышала, что они хотят написать коллективную жалобу и поставить под сомнение твое участие в игре.

И снова я почувствовала себя голой посреди площади. От стыда хотелось испариться в воздухе, исчезнуть, стереть память всем, кто знает, что произошло в зале. А пытливый взгляд Этне вгонял меня в уныние. Мне хотелось рассказать ей все, как было. Оправдаться! Но я не нашла нужных слов. Найду ли я их, когда увижу Трента?

Мне захотелось резко сорваться с места и бежать. Бежать так далеко, чтобы никто никогда не нашел, бежать от позора, от презренных взглядов, от оскорблений и ненависти, что отныне будут сопровождать меня постоянно.

Но нет. Я вынесу. Я все терплю ради Трента. Я сделаю все, чтобы его спасти, даже если придется упасть еще ниже.

– Мне плевать, – отчеканила я с каменным лицом.

Мы остановились вначале коридора с камерами, где держали оборотней. Этне указала в конец коридора.

– Последняя справа. Я могу отключить камеры только на несколько минут. Скажу, что был сбой.

Она повернула ключ в стене, и из нее выдвинулся монитор. Она набрала комбинацию из цифр и проговорила:

– Иди скорее.

Я пулей полетела по коридору. Остановилась напротив комнаты под номером одиннадцать и посмотрела на Трента. Он сидел на стуле в углу, опустив голову. По телевизору расползалась трещина, кровать перевернута, а вещи разбросаны по камере. Он поднял взгляд, прожигая меня презрением до кости. Внутри все переворачивалось от печальных и одновременно злых черных глаз. Он не двинулся с места, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Я подошла ближе и припала щекой к решетке. Вцепилась в металлический прут рукой. Казалось, что если не будет опоры, я замертво упаду. С телом творилось нечто невообразимое. Вернулось уже давно забытое чувство боли. Глаза защипало, и я не сразу заметила, что по щеке покатилась слеза.

Трент подошел к решетке, протянул руку и пальцем стер слезу. Но вместо привычной соленой воды, на его коже заалела кровь.

– Не знал, что вампиры умеют плакать, – прошептал он, не отрывая взгляда от красного пальца.

– Я тоже.

Я решилась вдохнуть воздух и наполнить легкие кислородом. Запах леса вскружил мне голову и заставил проронить еще одну слезу. Трент вновь потянулся к моему лицу. Я накрыла его руку ладонью и со страхом, что он сейчас оторвет ее от моей щеки, посмотрела ему прямо в глаза. Лучше бы я этого не делала. Он смотрел на меня с такой обидой, что от стыда захотелось провалиться сквозь землю. Какие слова могут заставить меня простить? Их просто не существует, и любые оправдания будут звучать глупо.

Случилось то, чего я так боялось. Он со злостью оторвал от меня ладонь и кулаком ударил по решетке. От грохота зазвенело в ушах, но я не сошла с места. Трент ходил по камере, словно загнанный в угол зверь, запуская пальцы в волосы, с остервенением их оттягивая.

– Трент, – прошептала я.

– Нет! Ничего не говори, Мэл! Лучше молчи!

Он снова сел на стул и опустил голову. Я скользнула вниз по решетке, села на пол, прижимаясь спиной к камере. Я больше не могла вынести этого взгляда, не могла наблюдать за тем, как он страдает.

– Если любишь его, то будь с ним. Не надо меня спасать. Я справлюсь без тебя. Не надо участвовать в играх. Ты не умеешь убивать.

– Я не люблю его, – прошептала я, закрывая глаза, чтобы не видеть, как девушка в камере напротив пристально за нами наблюдает.

– Только не говори, что делала это ради меня. Мне не нужны такие жертвы. Я всегда хотел, чтобы ты была счастлива. И мне неважно с кем.

– Не правда. Если бы тебе было неважно, ты бы не разгромил комнату.

Я кожей ощутила, как близко он подошел к решетке. Надеялась, что он коснется меня, но тут же отмела эту мысль. Противно прикасаться к такой, как я. Ощутив его дыхание на шее, резко повернулась и столкнулась с ним взглядом.

– Айлин, – послышался голос Этне. Она стояла у выхода и показывала на часы.

– Прошу, сделай на жеребьевке так, как я просила. Этот случай не стоит того, чтобы терять шанс на спасение. Я ничего больше от тебя не требую. Просто позволь помочь. Я хочу отдать долг. Как только это случится, я исчезну из твоей жизни.

Он сверлил меня черными глазами и молчал. Я не понимала, что выражает его взгляд, но судя по тому, как играли желваки на его скулах, Трент злился.

– Пожалуйста, – шепнула я и поднялась на ноги. – Ардан потому и показал тебе это видео перед жеребьевкой. Сделай, как я говорю, хотя бы для того, чтобы умыть вампира.

– Айлин!

У Этне начиналась истерика. Я не дождалась ответа и подбежала к ней. Вампирша тут же набрала нужные цифры и включила камеры.

– Пойдем. Я выведу тебя из здания. Нужно торопиться.

Мы бежали по приемнику, как на пожар. А когда я оказалась на улице, то впервые подумала о том, что на все это скажет Ойсин. Я помнила его ошарашенный взгляд. Но перед ним оправдываться не собиралась. Пусть думает обо мне все, что хочет.

Я не решилась войти без стука. Вдруг Ойсин решил выгнать меня из дома. Но он открыл дверь и впустил. На диване аккуратно лежала моя форма, а сам вампир уже был облачен в наряд охотника. Красные брюки и футболка с эмблемой Валениума и порядковым номером девять. Мне же достался одиннадцатый. Я даже улыбнулась такому совпадению. А может вовсе не совпадение. Наверное, Этне постаралась.

Когда я облачилась в форму и вышла из комнаты, Ойсин сидел на диване и смотрел в одну точку. Туда, где висела картина с морским пейзажем – единственное украшение строгого серого помещения. Я присела рядом и посмотрела на его застывший профиль. Хотелось с чего-то начать разговор. Я подбирала правильные слова, но не успела ничего сказать, как он вымолвил:

– Я не собираюсь тебя осуждать, как остальные, ведь прекрасно знаю, как Ардан умеет манипулировать и унижать. Он поломал мне жизнь, а взамен сделал вампиром. Но я не раз думал о том, что лучше бы умер тогда, когда действительно этого хотел. Мы отомстим ему, Айлин, обещаю.

– Мэл.

Он посмотрел на меня и прищурился, будто впервые увидел.

– Мое настоящее имя Мэл. Ардан дал мне кличку, как собаке.

Ойсин улыбнулся и покачал головой.

– Знакомая история. Он со всеми это делает.

Я хотела расспросить его поподробнее о том, что сделал с ним вампир, но Ойсин поспешил перевести тему разговора.

– Надо идти. Поговорим в другой раз. Этне сказала, что сделает так, чтобы Трент вытянул первый номер. Теперь все будет зависеть от него.

Вскоре мы стояли в том самом зале, где проходил праздник Геревол. Он был до отказа заполнен вампирами, а мы стояли в первом ряду в том порядке, как было предписано номерами. На импровизированной сцене выстроились оборотни в такой же форме, что и охотники, но черного цвета с красными номерами. Этне сжимала в руках микрофон, поглядывая на стеклянный шар с алыми шариками внутри, который покоился на металлической подставке на столе.

– Попрошу вашего внимания! Считанные часы остались до начала Кровавой охоты! Пришло время жертвам выбрать охотника. С помощью жребия мы решим, кто будет первым и далее по порядку. Пара, охотник и жертва, поступает в руки стражей и отправляется на арену в том порядке, как определит жребий. Правила будут объявлены еще раз непосредственно перед началом охоты. Итак! Начнем!

Этне запустила руку в шар, перемешала шарики и начала с конца. С Трента Маккая. Жеребьевка проходила, как в тумане. Я смотрела на оборотня, который вообще не обращал на меня внимания, ни живая, ни мертвая. Шептала себе под нос слова, как молитву:

– Выбери меня, выбери меня.

Хорошо, что Ардан стоял поодаль, и я не видела его наглой вампирской морды. Иначе вообще потеряла бы сознание от нервоза. Казалось, оборотни вытягивали шарики бесконечно. Ойсин утешил тем, что Тренту достанется первый номер, но я не была уверена в том, что он выберет меня. То, что он не смотрел на меня, наводило на подозрение, что мой визит его не переубедил.

Наконец Этне начала объявлять результаты жеребьевки. Трент стоял первым. Он вздернул подбородок, обвел вампиров взглядом и остановился на Ардане. Я никогда не видела, чтобы он смотрел на кого-то с такой ненавистью. Лишь бы не совершил глупость!

– Трент Маккай, вы можете выбрать охотника, – объявила Этне и уставилась на меня.

– Давай, – шептала я, – Ну давай же, Трент.

Не сводя пристального взгляда с Ардана, он громко произнес в микрофон:

– Айлин Брум, – и улыбнулся.

Я не удержалась и посмотрела на посла. Он пытался держать себя в руках, состроив каменное лицо, но я прекрасно знала, что он несказанно зол – его выдали сжатые кулаки. На душе сразу стало легче от того, что нам удалось хоть в чем-то обыграть Ардана Кейна.