Глава 9

Они сидели в той самой круглосуточной кофейне на углу. За окном шел тихий снег, а внутри царил уютный полумрак, перемежающийся теплыми пятнами света от старинных ламп. Воздух был пропитан ароматом свежемолотого кофе, сладкой выпечки и горячего шоколада. В этот момент Катя чувствовала не дежавю, а скорее сюрреалистичность происходящего. Семь лет назад они сидели здесь, беззаботно смеясь над глупыми шутками. Тогда между ними не было ничего, кроме легкого, нежного дыхания любви. Сейчас же между ними лежал каньон, вырытый годами обиды, молчания и разлуки.

Саша поставил на стол две чашки дымящегося какао с маршмеллоу. Белые, тающие облачка зефира казались до неприличия невинными, словно не имеющими отношения к той драме, что висела в воздухе. Эта деталь почему-то зацепила Катю. Она неосознанно потянулась к своей чашке, чувствуя ее приятное тепло в ладонях.

— Я не хотел, чтобы это выглядело как оправдание, — начал он, и его голос был удивительно спокойным. Он не смотрел на Катю, его взгляд был прикован к своим рукам, лежащим на столе. Его пальцы были длинными и сильными, такими же, как она их помнила, но на костяшках виднелись небольшие, едва заметные шрамы — следы прожитой жизни, о которой она ничего не знала. — Но я хочу, чтобы ты знала правду. Ту, которую я не смог тебе тогда рассказать.

Катя молчала. Она отпила маленький, осторожный глоток какао. Напиток был непривычно сладким, сливочным, но она все еще ощущала на языке тот отвратительный привкус пепла, который оставил в ее душе Егор и его циничное «сбрасывание балласта». Она чувствовала, как внутри нее разгорается битва. Часть ее отчаянно хотела верить Саше, ведь его слова в баре уже запустили механизм сомнения. Но другая часть, более прагматичная и недавно обжегшаяся, кричала: «Не верь! Тебя снова обманут! Это всего лишь очередная красивая ложь!» Эта внутренняя борьба была почти физической.

— Маша… — Саша замялся, подбирая слова. — Она всегда была… одержима. Ты этого, возможно, не замечала, потому что была для нее… светом. Она была твоей тенью. Она тобой восхищалась. И завидовала. Эти два чувства, как оказалось, могут существовать в одном человеке. Она завидовала всему: твоей красоте, твоей открытости, тому, как на тебя смотрят мальчишки. И больше всего — нашим отношениям. Она хотела этого. Хотела отнять.

Катя подняла на него глаза. Вспоминала Машу. Тихую, скромную. С неизменным обожанием в глазах. И тот единственный миг торжества, который она постаралась стереть из памяти. Но теперь он ярко вспыхнул.

— В тот вечер… на выпускном, — продолжил Саша, и его голос стал глуше. — Она подошла ко мне, сказала, что ей нужно срочно поговорить. Я, честно говоря, ничего не подозревал. Думал, ей просто нужна поддержка. Она завела меня в мужской туалет. Там было пусто. И вдруг… — он поднял глаза на нее, и в них была такая мука, что Катя невольно вздрогнула. — Она просто вцепилась в меня. Поцеловала. Набросилась, как дикая кошка. Я опешил. Ты же знаешь, я не из тех, кто может ударить девушку. Мой мозг просто не успел обработать происходящее. Я попытался ее отстранить, но она вцепилась намертво. И вот в этот самый момент, когда я, наконец, собрался с мыслями и с силой оттолкнул ее, ты и открыла дверь.

Катя сидела неподвижно, будто окаменев. Кафельная плитка, свет лампы, лица. Его шок, ее торжество. Неужели она была настолько слепа?

— Я видел твои глаза, Кать, — продолжил Саша, и теперь в его голосе прозвучала боль. — Я видел, как в них погас свет. И я понял, что ты все уже решила. Ты не дала мне ни секунды. Ты просто убежала. Твоя сумочка упала на пол с таким звоном, который до сих пор звучит у меня в ушах. Я кинулся за тобой. Кричал твое имя, бегал по школе, искал тебя. Но ты исчезла. Я звонил тебе. Сотни раз. Но ты заблокировала меня. Ты сменила номер. Ты просто… исчезла.

Его голос надломился. Катя помнила это. Помнила, как неистово звонил ее старый телефон, как она со злостью бросала его на кровать.

— Что я должен был делать? — в его голосе прозвучало отчаяние. — Днями стоял напротив твоего дома, надеясь увидеть тебя. Но потом твоя мама… Твоя мама мне сказала, что вы уезжаете. Что ты не хочешь никого видеть. Она просила меня не тревожить тебя. Сказала, что тебе будет лучше забыть обо мне.

Катя вздрогнула. Мама? Ее мама, которая всегда поддерживала их отношения, которая любила Сашу как сына.

— Я тогда… я был молод, Кать. Мне было семнадцать. Я был в шоке. И я решил дать тебе уйти. Не цепляться. Я думал, ты так быстрее забудешь. Это была моя ошибка. Моя трусость. Я должен был бороться. Должен был найти тебя, где бы ты ни была, и заставить выслушать. Но я не сделал этого.

Катя сидела, обхватив чашку руками. Его шок, который она приняла за стыд. Машино торжество, которое она списала на воображение. Его настойчивые звонки, которые она восприняла как наглость. Слова матери, которые теперь обрели иной смысл. Что, если он говорил правду?

— И что теперь? — спросила Катя, не глядя на него. Ее голос был едва слышен. — Что ты предлагаешь спустя семь лет? Забыть все?

— Нет, Кать, — Саша покачал головой. — Это часть нашей истории. Я просто хочу, чтобы ты знала правду. А что с ней делать, решать тебе. Я не жду, что ты мне поверишь на слово. Я понимаю, что семь лет недоверия нельзя разрушить одним разговором. Но… — он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде была такая искренность, такая мольба, что Катя почувствовала, как дрогнули ее собственные ресницы. — Я бы хотел, чтобы ты поговорила с Никитой. Он был там. Он видел Машу. И он знает, что она сделала. Он мой лучший друг, и он не даст мне соврать.

Эта фраза, сказанная так просто, вдруг стала тем недостающим элементом, тем катализатором, который запустил процесс перемен в Катином сознании. Никита. Да, конечно. Самый порядочный парень из всей их компании. Если он подтвердит…

— Хорошо, — медленно кивнула она. — Я поговорю с Никитой.

Уголки губ Саши чуть приподнялись в подобии улыбки, наполненной облегчением и надеждой.

Они допили какао. Когда они вышли из кофейни, снег уже прекратился, и на мокром асфальте мерцали огни фонарей. Атмосфера между ними изменилась. Трещина в стене уже была достаточно широкой, чтобы сквозь нее пробился тонкий луч света.

— Мне нужно домой, — сказала Катя, ежась от холода.

— Я провожу тебя, — сказал Саша.

Они шли по заснеженной улице. Их тени на свежем снегу вытягивались и сливались в одну. Он не пытался взять ее за руку, не сокращал дистанцию, он просто шел рядом, давая ей пространство и время.

Когда они подошли к ее подъезду, Катя остановилась.

— Спасибо, — сказала она, глядя ему в глаза. — За разговор.

— Это я должен благодарить тебя, — ответил Саша. — За то, что ты выслушала.

Он задержался, словно хотел что-то еще сказать, но передумал. Вместо этого он просто кивнул и развернулся, чтобы уйти.

— Саша, — окликнула Катя, прежде чем он сделал первый шаг.

Он обернулся, его глаза тут же загорелись надеждой.

— Можешь… можешь дать мне свой номер телефона?

На его лице появилась легкая, счастливая улыбка.

— Конечно, Кать.

Он продиктовал ей цифры, и Катя, немного дрожащими пальцами, забила их в свой телефон. Это был маленький, но важный шаг. Шаг к возможной новой главе.