Глава 9. Валерия

– Виконт Гледшир, что привело вас в дом герцога? – вежливо поинтересовалась, вновь беря в руку уже пустую чашку. Я пыталась спрятать за ней свое удивление и смятение. Я никак не ожидала встретить ведьмака в поместье Ранвисов.

Сотрудники департамента еще пару дней назад опросили всех знакомых и родственников жертвы, поэтому им не было смысла возвращаться в имение. Кто же мог предположить, что глава лично заявится сюда в тот же день, что и мы.

– Расследование, леди Линсбрук. – Мужчина забрал из моих рук чашку и поставил ее на столик. – Ни к чему цедить из пустого сосуда последние капли. Наверняка я смогу принести вам другой напиток. Что желает искусная воровка чар?

Вольфган склонился еще ниже, буквально заставляя меня сдвинуться на краешек дивана, чтобы избежать контакта. Он наслаждался своим положением охотника. Высасывание резерва считается тяжким преступлением и карается заключением в Кварро на срок не менее пяти лет. Такой участи никому не пожелаешь. Разумеется, я знала о возможном наказании. Однако нужно еще доказать, что именно я похитила магию, а это вряд ли получится. Гледшир не сдаст властям своего фамильяра, он не настолько злопамятен. Ну а я всегда могу отказаться от Цербера. Конечно, ничего подобного я не намерена делать, но не стоит упускать из виду желание ведьмака сделать мою жизнь невыносимой. Этой целью он задался еще шестьдесят лет назад.

– Кофе, – не растерялась я. Был у меня план.

Гледшир выпрямился, окинул комнату изучающим взглядом, после чего заложил одну руку за спину и обошел диван, чтобы оказаться со мной лицом к лицу. Он кивнул Яне в знак приветствия, девушка ответила тем же. После этого короткого обмена любезностями блондин сверкнул на меня своими колдовскими глазами и предельно вежливо заговорил:

– Хм, кажется, я не наблюдаю этого напитка в зале. Возможно, мне стоит наведаться на кухню. Не составите ли мне компанию, детектив? Увы, но заваривание кофе не входит в список моих достоинств. Буду признателен за помощь в этом деле. – Вольфган подал мне руку, ожидая, что я непременно возьмусь за нее.

У меня была причина, чтобы согласиться, но оставаться с главой наедине не входило в мои планы. Боюсь, это как раз и было тем, чего я всячески старалась избегать, но, видимо, не вышло.

– Что ж, протяну вам руку помощи. Как же так случилось, что вы не умеете заваривать кофе?

Руку я не приняла, а просто поднялась, вынуждая мужчину отойти и выпрямиться. Гледширу это не понравилось. Он перехватил мою ладонь и поднял ее на уровень своей груди, после чего коснулся кожи губами, выражая симпатию к моей персоне. Многие девушки охнули, когда строгий красавец проделал это, и возжелали быть на моем месте. Однако ни одна из них не ведала, что губы ведьмака медленно шевелились в процессе поцелуя, тактильно передавая мне послание. Я легко распознала по движениям губ слова. «Не пытайся сбежать» – именно это хотел донести до меня глава департамента. Внутри поднялась волна негодования.

Да чтобы я сбежала от какого-то вшивого ведьмака? За кого он меня держит? Лорд-командер Линсбрук никогда не бежит от опасностей, только отступает иногда. Неслыханная дерзость!

Вольфган положил мою руку на свое предплечье и повел в сторону коридора. Там мужчина быстро сориентировался и направился прямиком на кухню. Гостей в той части дома не было, а все слуги хлопотали в гостиной. В чаевне оказалось пусто. Это была небольшая комната, где хранили разнообразные чаи, травы и зерна кофе. Здесь также можно было заварить чашечку выбранного напитка с помощью магического самовара или турки. У богатых семей свои причуды.

– Всегда хотела себе чаевню, – случайно произнесла вслух.

– Что ты сделала с моим резервом? – Гледшир не собирался церемониться. Он зажал меня в углу между шкафом с травами и глухим окном, отсекая любую возможность сбежать.

– Не понимаю, о чем ты?

– Брось, Валерия. Я не дурак. Ты попросила Цербера съесть половину моего запаса силы. Ему он не нужен, а вот тебе наоборот. Так на что ты спустила столько магии? – Он не собирался сдаваться и притиснул меня еще сильнее.

Дышать стало тяжелее, сердце забилось чаще, а от тепла мужского тела было не по себе. От Вольфгана пахло мускатом и хвоей, что немного кружило голову, но я не собиралась поддаваться. Пришлось с силой оттолкнуть от себя мужчину, чтобы освободиться. Ведьмак не стал меня удерживать, позволив выскользнуть из угла. Выражение на его лице выдавало легкую растерянность. Похоже, он сам не ожидал от себя такой порывистости. Все же раньше мы не пересекались, а сохраняли враждебный нейтралитет, стараясь избегать встречи. И вот общение больше нельзя было исключить из наших взаимоотношений. Это что-то изменило, и теперь из-за странных реакций и эмоций было не по себе. Мы все еще чужие, но разговариваем как товарищи, мы не пара, но касаемся друг друга как любовники. Когда делить нам стало нечего, все обиды и ненависть утратили актуальность. Как вести себя после этого, мы не знали.

– На свой особняк. Ему давно нужна была реконструкция, а денег на мага высшего уровня у меня нет. Все же Лайтхолл не обычный семейный дом, это поместье, выстроенное на магии крови.

– Ты отдала мой резерв этой развалюхе?! – Он был недоволен.

– О, тебе не стоит так говорить. Лайтхолл уже далеко не хибара. Он воспрял и почти восстановился. Следи за словами, а то он обидится и ненароком пришибет тебя в следующий визит. – Я широко улыбнулась, приятно обрадованная бурной реакцией ведьмака, и принялась искать сосуд с молотым кофе. Со слов Леопольда, кто-то отравил его именно дорогим сортом этого напитка.

– Нажрался моей магии, а после пришибет? Вы с ним стоите друг друга. – Гледшир присел на подоконник и сложил руки на груди, наблюдая за мной. – Что ты ищешь?

– Кофе, – невозмутимо ответила и продолжила заглядывать в каждую банку.

Насколько я знала, сорт назывался «Блу Маунтин». Очень дорогой и неимоверно вкусный. Его везли аж из Первого края и только по заказу влиятельных семей. Даже если у тебя есть деньги, но нет титула, такой кофе тебе не светит.

– Ты решила всерьез выпить кофе? – Кажется, я смогла его удивить.

– И это тоже, но в банке хранится орудие убийства герцога Ранвиса, поэтому мне необходимо найти нужный сосуд. Возможно, это раскроет дело.

Вольфган ничего не сказал, просто молча открыл противоположный от меня шкаф и начал поочередно заглядывать в хранящиеся там банки. Я не стала комментировать его действия. Хочет помочь – так я не была против. Так даже быстрее получится.

– Это из чаевни? – В коридоре появился кто-то из слуг.

Очевидно, они услышали звон хрустальных чаш и грохот железных банок. Увы, но в спешке действовать тихо не получалось. Однако я думала, что отсюда звук не дойдет до гостиной. Моя ошибка. Пришлось затаиться. Привлекать внимание хозяев дома – это то же самое, что заявить убийце о себе. Преступник может быть членом семьи, и он наверняка перестрахуется и уничтожит улики, как только прознает о нашем визите сюда. Этого нельзя было допустить.

– Вот твари Глубин! – выругалась я, отступая к окну. Так нас сложнее было заметить от входа.

Несмотря на то, что мы затихли, мужчина из штата слуг все равно решил проверить чаевню. Я отчетливо слышала его торопливые шаги в нашу сторону. Стоило смириться с тем, что нас неизбежно обнаружат и я потеряю преимущество перед убийцей, но это было не в моем характере. Я начала лихорадочно искать выход из сложившейся ситуации, быстро осматривая помещение в поисках ниш или укромных мест. Ничего похожего там не было.

Слуга уже повернул ручку, намереваясь войти, когда Гледшир неожиданно толкнул меня к подоконнику, обхватил одной рукой за плечи, а вторую положил на затылок и притянул к себе.

– Не сопротивляйся, – выдохнул прямо мне в губы, после чего внезапно поцеловал.

Как раз вовремя. Нас обнаружили. Вольфган тут же увеличил напор, надавил языком на мои зубы, чтобы я позволила ему углубить поцелуй, но я не собиралась этого делать. Тогда ведьмак опустил руку и схватил меня за бедро, заставляя в негодовании открыть рот. Не успела я опомниться, как теплый и мягкий язык ворвался внутрь меня, вырывая из глубины странный стон.

– П-приношу свои извинения! – дрожащим голосом выпалил слуга и скрылся, закрывая за собой дверь.

Трюк удался, можно было прекращать спектакль, но Гледшир не торопился этого делать. Он все настойчивее пытался пробудить во мне ответную реакцию. Его широкие ладони начали гулять по моей спине и бедрам, а губы не давали и на секунду отстраниться от мужчины. Какое-то безумие напало на ведьмака. Я старалась его оттолкнуть, даже укусила за губу, что возымело наконец эффект, но не тот, на который я рассчитывала.

Гледшир отстранился, посмотрел на меня совершенно безумными, горящими зеленым огнем глазами и слизнул кровь с губы. Было видно, что адекватной реакции ждать не стоит, но я все равно попыталась его вразумить.

– Хватит, слуга уше… М-м-м!

Глава не стал меня дослушивать. Он просто закрыл мой рот своим, искусно демонстрируя великолепный навык по части поцелуев. Стоило мужчине слегка надавить пальцами на основание шеи, а самому приникнуть ко мне всем своим крепким телом, как меня окончательно повело. Руки сами охватили шею ведьмака, притягивая его еще ближе. Губы ответили на поцелуй, а язык нежно ласкал чужой. Безумие охватило обоих.

Не знаю, что послужило спусковым крючком, но мы будто дорвались до лакомого. Это как быть в завязке много лет, а потом в один миг сорваться и почувствовать дурманящий вкус свободы. Я солгу, если скажу, что у меня были отношения после завершения карьеры инквизитора. Конечно, непродолжительные связи были, например, с главой Ринго и Ко, но не более того. Ещё никогда меня не охватывала страсть за какие-то мгновения. Все проблемы исчезли, все препятствия рухнули. Был только желанный мужчина передо мной, что вызывал слабость во всем моем теле.

Почему именно он? Почему сейчас? Почему ведьмак и мой бывший враг? На эти вопросы я не могла ответить. Более того, когда Гледшир крепко держал меня в своих объятьях, я даже не задавала себе эти вопросы. Они пришли гораздо позже. Стоило неосторожно задеть стоящую на подоконнике жестяную банку, украшенную цветами, как все наваждение развеялось. Громкий звук от падения чего-то металлического привел нас обоих в чувства. Вольфганг отпрянул от меня, а я шагнула в сторону от него. Приходить в себя после подобного неловко и выбивает из привычной колеи.

– Сладкий поцелуй. Вполне достойная плата за мой ополовиненный резерв, – он заговорил первым. Лучше бы молчал.

– Отлично. Долг оплачен. Больше не предъявляй претензий к моему фамильяру, – жестко ответила в похожей манере, стирая остатки поцелуя со своих губ рукавом.

– Смешно. Инквизитор называет нечисть своей. Мир точно сошел с ума, – фыркнул мужчина и отошел к выходу, но не покинул пределы чаевни.

Я оттолкнулась от подоконника, пытаясь вспомнить, зачем вообще нахожусь в этом тесном месте, когда наткнулась ногой на упавшую банку. Она откатилась к стеллажу с травами, чем привлекла мое внимание. Стоило посмотреть содержимое сосуда, как стало ясно: это то самое орудие убийства – дорогой кофе вперемешку с сильнейшим снотворным.

– Мы наши то, что искали, – тихо сообщила ведьмаку и попыталась обойти его в дверях.

Не вышло, все равно соприкоснулась с ним плечом и частью груди. Вольфган же стоял и даже не пытался посторониться. Наоборот, глава будто специально встал на проходе, чтобы посмотреть на мою реакцию. Он хотел тесного контакта, в отличие от меня. Однако ему не понравился взгляд, которым я обожгла его. Если Гледшир надеялся, что я снова растаю или начну заикаться, то он совершенно выжил из ума. Во мне в тот момент было столько негодования и презрения, что я могла десяток ведьм спалить взглядом, но только не его. Он выстоял.

Я первая покинула помещение, возвращаясь в гостиную по длинному коридору. Стоял полумрак и вечерняя тишина, поэтому голоса из гостиной слышались довольно четко, как и слова двух служанок в каморке, что находилась недалеко от чаевни.

– Ох, ну что за напасть. Госпожа снова перепутала пилюли для сна со слабительным. Сколько раз повторяю ей, что лекарство от бессонницы в нижнем выдвижном шкафу, а слабительное его светлости в верхнем. Нет, все равно путает.

– Что за женщина. Его светлость, в отличие от жены, никогда не путал свое лекарство. Впрочем, ей это тоже на пользу. – Вторая служанка хихикнула.

– Может, и на пользу, но точно не во время траура по ее сыну. Все скорбят, а безутешная мать не может выйти из уборной.

Мое чутье мгновенно среагировало. Было что-то в словах служанок, что насторожило меня. Я, не церемонясь, вошла в подсобку, заставляя одним своим появлением замолчать парочку молоденьких девушек.

– Вы личные горничные его и ее светлости?

Девушки неуверенно кивнули в ответ. Та, что выглядела постарше, вышла вперед, прикрывая свою подругу.

– Это так, госпожа. Вы что-то хотели? – Она опустила голову, ожидая моего ответа.

– Я детектив Линсбрук. Хозяйка знает обо мне. Мне дозволено допрашивать прислугу.

На самом деле не совсем так. Мне разрешили спрашивать, если мой собеседник не будет против разговора. Однако герцогиня была заперта в уборной собственной невнимательностью и вряд ли могла помешать мне немного исказить ее слова.

– Что вам угодно, леди детектив? – Служанки поклонились, младшая все еще пряталась за своей товаркой.

– Скажите, когда герцог перемалывал последний раз кофе? Случаем, не в день своего отъезда?

Банка в моих руках была полна до краев. Наверняка Леопольд как раз в утро своей смерти приготовил свежий кофе и смешал его с якобы слабительным, которое ему прописал лекарь.

– Именно так, госпожа. В то утро его светлость провел не менее получаса в чаевне.

– Вы подносили ему пилюли? – это был очень важный вопрос.

– Нет, леди детектив. Слабительные пилюли закончились. К вечеру должны были подвезти новую партию, но герцог уехал, не дождавшись поставки, – без промедления сообщила служанка.

– А герцог был в курсе проблем супруги со сном?

– Ему сообщалось, но вряд ли его светлость обременял себя подобной информацией. Несмотря на совместную спальню, герцог и герцогиня мало интересовались личной жизнью друг друга, – выпалила младшая служанка.

Старая тут же цикнула на нее, и девушка, ойкнув, спряталась за более опытную подругу.

– Сколько раз говорила тебе: личная жизнь хозяев не подлежит разглашению ни при каких обстоятельствах. Вот дуреха!

– Не переживайте. Я не собираюсь распространяться по этому поводу. Вы сильно помогли мне.

Не то слово, помогли. Ведь если герцог позабыл о доставке своего лекарства и по ошибке взял снотворное супруги, смешав его с кофе, то мы имеем дело с несчастным случаем. Нет убийцы и убитого, только жертва собственной глупости и забывчивости.

– Во дела-а.

– Ты о чем? – Позади материализовался Гледшир.

– О том, что я только что раскрыла дело. Не благодари. И да, смерть Марка Ранвиса отныне расследуй сам. У меня и без тебя куча нераскрытых убийств, – в лоб выдала я, больше не планируя тайно работать над запутанными делами, не получая за них и капли признания.

Альтруизм – это хорошо, но не когда им пользуются для достижения целей другие.