Глава 9. Яна

Часто ли вы проводите свои вечера, лежа в кровавой пентаграмме и готовясь принять кинжал в сердце? Вот и у меня это было впервые.

Ночь, полнолуние, холм трех наяд. Настолько светло, что видно каждую травинку и даже одну бесстрашную божью коровку, что нагло лезла мне на щеку и нос снова и снова, сколько бы я ни пыталась ее сдуть. Один раз пришлось даже сплюнуть. Чесалась левая ладонь – говорят, к деньгам, – но я никак не могла представить себе вариант развития событий, где после ритуала жертвоприношения я получу звонкую монету. Когда тебя распинают внутри пентаграммы, деньги – это последнее, что лезет в голову. А вот вонь от веревок, которыми обмотали мои конечности и с чьей помощью растянули в стороны к кольям, согласно вершинам пятиглавой звезды, была крайне раздражающей. Тугие скрученные канатики, что составляли потрепанную временем веревку, все пропитались бурыми кровавыми пятнами прошлых жертв, как и остальными не очень приятными выделениями от трупов. Моя пленительница явно не заморачивалась вопросом чистоты ритуала.

Запах, чешущаяся ладонь и надоедливая букашка – это было все, что волновало меня с момента пробуждения. Так как луна была довольно высоко, я предположила, что скоро должна была наступить полночь. В сказках и страшилках чудовища из лесов проводят все свои кровавые делишки именно в этот час, и мне совсем не нравилось это совпадение. Пусть убийца все еще не появилась в поле моего зрения, я отчетливо слышала хлюпающие, постукивающие и режущие звуки у подножия холма. Если отбросить все, чему меня учили в академии, и забыть главные постулаты совета, то моей пленительницей вполне могла быть ведьма, как и предполагала Валерия.

Как только эта мысль поселилась в моей голове, я мгновенно ощутила озноб от еще не прогретой весенним солнцем земли и боль в суставах. Меня слишком сильно растянули. Так, что даже голову было сложно повернуть, не содрав кожу с шеи о грубые волокна веревки. Да, петлю на меня тоже накинули и даже затянули, отчего немного кружилась голова. Возможно, это были последствия того заклятия, которым меня вырубила женщина, или все гораздо хуже и мне уже пустили кровь.

– Надо было ехать с Валерией, – тихо прошептала обветренными губами, нервно скусывая с них подсохшую кожицу. Знаю, что от этого только хуже и губы могут начать кровить, но это совершенно не аргумент, если они, возможно, будут кровить последний раз в жизни.

– Не кричишь, не ревешь, не умоляешь? – послышался свистяще-скрипучий голос женщины. Она поднималась на вершину холма. Что-то при ее ходьбе неприятно позвякивало. Неужто нож?

– Не сдохла еще? Хра-хар-ха! – И каркающий смех довершил картину из сказки про злую болотную выползень, что жрала на завтрак детей, разделывая их перед этим ножичком из собственного когтя. Правда, в фольклоре тварюшка не особо заморачивалась ритуалами, и отличие было в пользу настоящего.

Ритуал требует времени, а чем больше у меня времени до конца, тем больше шансов спастись, хоть я и не представляла, как это сделать. Пентаграмма полностью блокировала мои способности, и я даже при всех своих условиях не смогла бы поднять занюханный трупик с подножия холма. Вообще, такие насыпи были вокруг всего Ардана. Говорят, что это могилы былой нечисти из прошлых, темных времен, но иные до сих пор хоронят своих недалеко от этих холмов. Отличное место, чтобы поднять нескольких зомби и натравить на безумную женщину, но она, кажется, предусмотрела этот момент.

– А если сдохла, развяжете?

Первое – наладить контакт с похитителем. Мы проходили это в академии. Каждый кадет знает, как нужно вести себя в подобной ситуации. Но, советы! Сомневаюсь, что кого-то из преподавателей распинали в ритуальной пентаграмме и обкладывали трупными червями.

– Что вы творите?! Уберите от меня это!

– Не жрут, – задумчиво произнесла женщина, присела на корточки и нависла надо мной.

Из-за света луны, что лился сверху, мне не было видно ее лица, только очертания туловища и пышная копна волос, торчащая во все стороны. От ведьмы исходил удушающий запах гнили. Такой появляется только от трехдневных трупов. Его нельзя сымитировать и никак невозможно настолько сильно им провонять. Это существо гнило изнутри.

– Значит, живая! – Она усмехнулась собственной шутке и поднялась, вылавливая парочку червей из своих волос и скидывая на землю возле меня. – Ничего, это ненадолго.

Я хотела заорать. Так сильно, как это только возможно, но ужас сковал мое горло не менее крепко, чем спазм тошноты. Из глаз от натуги вытекла пара слезинок, и мир потерял четкие грани на несколько минут. Сомнений больше не было: меня схватила черная ведьма из баек старушек, что ошиваются у торговых лавок, и она собирается проделать в моей груди точно такую же дыру, как и у двух прошлых жертв.

– Ты хочешь вызвать демона Глубин, – переборов рвотный позыв, прошептала, когда безумная нечисть начала рыться в пожелтевших, полностью исписанных листах, которые достала из-за пазухи когда-то модного, но теперь полностью испорченного гнилью, влагой и временем платья.

– Агрх! – оскалилось существо. – Так ты знаешь? Никак мне попалось мясо из проклятого богами рода инквизиторов.

Кажется, это даже обрадовало ее. Она встала со стороны моих ног, и я, наконец, рассмотрела изуродованное черными трупными пятнами лицо, что скалилось в безгубой улыбке гнилыми зубами напоказ. Кусок нижней губы чудесным образом все еще не отвалился, но свисал в столь отвратительной манере, что лучше бы его вовсе не было.

Я видела мертвецов, я поднимала свежезахороненные трупы и создавала умертвий, но еще никогда ни одна нежить не вызывала во мне столь сильное чувство отвращения и ужаса.

– Инквизиторов не существует, – сквозь синие губы выдохнула, еле ворочая языком.

– А-а-а, сектантка, – понимающе ответила женщина, обходя меня по кругу. – Слава советам, нет убийствам, толерантность во всем. Как же прекрасна ваша система для таких, как я. Это просто кладезь возможностей для развития!

Это страшно. Нет, не когда тебя пытаются принести в жертву демону, в которого ты до сих пор не очень веришь, а когда твое мировоззрение рушится под давлением реальности. Сейчас умирал мой миропорядок, мои убеждения, и я из посторонних сил держалась за них.

– Что ж, приступим. Тебе повезло, ты умрешь от рук детского кошмара, что не существует в твоем понимании. Агрх-ха-хра!

Она хохотала, а я цепенела. Паралич добрался до горла, и я больше не могла даже сипеть. И все это не было физическим, все это было лишь в моей голове, в моих мыслях о сломанном мире. Уничтоженной вере в идеальный миропорядок. Вокруг меня ходила безумная ведьма с ритуальным оружием и читала запрещенные заклинания, щедро посыпая мое тело куриным пометом, а мне было все равно. Червей и гниль я прочувствовала на себе ранее, так что остальная часть ритуала не трогала меня. Внутри начала нарастать злость. За обман, за сокрытие неприглядной стороны, за глупые идеалы, в которые верила как дура. Все это подогревало во мне желание жить, и я не собиралась сдаваться. Евгения, как звали женщину, это было выжжено на ее узловатой ладони, ненароком подняла во мне боевой дух. Теперь я хотела знать.

Я очень зорко следила за каждым движением ведьмы и пыталась сопоставить их со всем мне известным. Эта женщина использовала черную магию слишком долго, и оставалось только ждать, когда же отдача мира теней поглотит нечисть за ее глупость. Тогда я еще не знала, что эта безумная решила откупиться тремя сердцами от самого древнего демона. Мое как раз должно было стать вишенкой на торте ее свободы и безнаказанности. К сожалению, я никак не могла помешать ведьме сотворить ритуал вызова. Все мои попытки оказывались провальными. Ведьма была подкованнее меня в плане магии и отсекла всевозможные варианты побега заранее. Я только сверкала на нее полными гнева и отвращения глазами, желая сгнить в болоте.

Евгения долго напевала магические заговоры, смешивая их с черной магией, приоткрывая для меня новый мир жутких ритуалов. Глаза вяло переместились на безумное лицо женщины: ее впалые морщины вокруг безгубого рта, почерневшие, мертвые пеньки зубов, что виднелись сквозь приоткрытый рот, когда она шептала заговоры, и горящие безумием блеклые глаза. В свете полной луны сверкнуло лезвие. Оно застыло над головой нечисти, готовое в любой момент обрушиться на меня. Я видела в этом изуродованном черной магией существе, что через мгновение собиралось оборвать мою жизнь, лик своей смерти. Глаза в глаза.

Слуха коснулся еле уловимый странный свист ветра, будто кто-то резко провел оружием по воздуху. Евгения тоже услышала его. Глаза женщины расширились, но больше она ничего не успела сделать. Из-за спины ведьмы вырвались вперед две ладони с ярко-красным маникюром, накрыли подбородок и плечо ошеломленной нечисти и одним сильным движением свернули ей шею. Пробирающий до костей хруст сломанных позвонков, глухой звук упавшего на сырую землю тела и одиночные хлопки в тишине ночи. Это Валерия небрежно отряхивала руки от гнили ведьмы, будто только что пекла пирожки и выпачкалась в муке, а не отправила на тот свет живое существо.

– Покойся с миром, – небрежно бросила частный детектив, пнула мыском сапога голову нечисти, а когда убедилась в ее смерти, переступила через тело и направилась ко мне.

Я никак не могла осознать тот факт, что осталась в живых и мой партнер здесь, спасла меня. Это упорно не укладывалось в голове, поэтому сработал защитный механизм, и сработал лучше, чем ожидалось. Весь ужас от ритуала мгновенно ушел куда-то на задворки сознания, а проснулось мое правильное и рациональное «Я».

– Ты что сделала?! – заорала я первым делом, как только партнер влила в меня энергетическое зелье и срезала веревки.

– Убила ведьму. – Спокойно и без капли сожаления.

– Нельзя убивать живых! Нельзя! – Мне всегда казалось, что это очевидно. Даже в уставе департамента первым пунктом значится: «Коготь не дает права лишать жизни». Как этого не понимала детектив?

– Это злая ведьма, – как несмышленышу объясняла Валерия, помогая мне сесть. – К тому же она почти принесла тебя в жертву одному из демонов нижнего круга. Нужно было ее за это по головке погладить? Или дать вырезать тебе сердце и завершить круг?

– Ну точно не сворачивать шею! – Как же она не понимала! Жизнь священна! Нельзя так наплевательски ее прерывать.

– О Пресветлый! Во времена инквизиции любую ведьму могли прирезать на улице, и неважно, добрую или злую, светлую или темную. А сейчас свернул шею практикующей черную магию ведьме – и уже чудовище. Имей в виду, детка, нет хороших и плохих ведьм. Они все одинаковые, просто светлые лучше шифруются, – продолжила гнуть свою линию партнер по бизнесу, попутно разминая мои затекшие ноги.

– Нельзя убивать гражданских! – я почти хныкала от непонимания в глазах Валерии.

– Да нам за нее еще денег отвалят! – уверенно заявила женщина, снимая остатки пут с моих запястий и щиколоток.

– Очнись, у нас давно демократия, а не тоталитарный режим! Никто не станет платить за голову ведьмы. Это противозаконно! Нас арестуют!

Я начинала паниковать. Если об этом инциденте узнает глава следственного департамента, меня отчислят в ту же секунду, а Валерию надолго запрут в казематах. Вольфган Глэдшир никогда не отличался гуманностью, так что нам обеим светил изолятор и пытки.

– Какая же ты все еще наивная. Пойдем, я покажу тебе место, где за вот эту шваль, – она указала пальцем на мертвую женщину с вываленным наружу языком, – дают неплохие деньги. Слышала, глаз черной ведьмы нынче самый ценный и востребованный артефакт.

– Ты хочешь продать ее на органы?!

– Пресветлый упаси! Продам целиком, а уже ребята из гильдии продадут на органы, – весело посвятила меня в свои планы Валерия и дернула за руку, помогая подняться.

– Я ответственная и прилежная студентка академии. Я не продаю ведьм на органы! И точно не заслуживаю участи узницы подземелий Кварро. Я не потащу труп убитой тобой иной на черный рынок! Нет и нет! – Кажется, начали сдавать нервы.

– Не переживай, выпускница. Место сбыта токсичных маг-отходов совсем недалеко от холма трех наяд. Управимся со всем до утра, – решила подбодрить партнер.

– Черный рынок существует?! – Советы! Я ведь шутила насчет теневой стороны города.

– Не бери в голову. Просто идем со мной. – И эта с виду хрупкая женщина замотала труп в мешковину и закинула его себе на плечо, будто это был жакет, а не шестидесятикилограммовая ведьма! После этого Валерия что-то швырнула в пентаграмму, и та занялась огнем.

– Хорошо горит, – улыбнулась партнер и начала спуск с холма. Я за ней. Задерживаться на вершине совершенно не хотелось.

– Не кисни, милая. У меня есть отличная новость. Она тебя взбодрит. В обед привезли еще один неопознанный труп в мое похоронное бюро. У нас новое дело! – И меня залихватски хлопнули по спине. Да так, что я еле удержалась на ватных ногах.

Конечно, что может быть лучше жмурика? Только второй жмурик, которого точно прикончила не ты и не твой куратор.

***

Я хорошо помню все события того дня. Первое совместное дело с Валерией. Это была ведьма. И не простая, а темная, что пыталась черной магией призвать древнего демона и получить от него огромную силу. Я попалась в ее узловатые руки и погибла бы на холме трех наяд, если бы моя коллега не оказалась совсем не той, за кого выдавала себя долгие годы. Женщины без состояния и рода, что держат убыточное детективное агентство и похоронное бюро, не сворачивают шеи ведьмам и не тащат их хладные тела на плече сдавать на органы. Тут даже не нужно быть следователем, чтобы прийти к правильными выводам. Валерия некто большая, чем детектив или маг. Но кто именно, я выяснила позже.

Эти события положили начало моим смелым надеждам, тревожным подозрениям и настоящей женской дружбе.