ГЛАВА 25

— Шахидат, это я, Таня, твоя сиделка. Шахидат? — меня коснулась чья-то тёплая рука, потормошила за плечо. — Ты спишь? Тебе пора поесть.

Сев на кровати, я на ощупь нашла стакан с водой, отпила пару глотков, смачивая горло.

— Спасибо, я не голодна.

Девушка вздохнула, присела рядом и приобняла меня. Мне же стало не по себе от чужих прикосновений. Слишком много зла причинили мне люди.

— Не нужно, — повела плечами, избавляясь от её рук.

— Извини. Я просто хочу тебе помочь. Давай, я помогу тебе дойти до туалета, умыться и…

— Я же сказала, что мне не нужна помощь. Я не хочу умываться, не хочу есть. Оставьте меня в покое!

Девушка зазвенела посудой, а я уловила запах еды. Желудок судорожно сжался.

— Как скажешь, Шахидат. Только твоему мужу это не понравится. Меня уволят за то, что не справилась со своей задачей, а тебя начнут кормить принудительно. Через вену. И это тебе не понравится. Я оставлю еду здесь, а ты реши, чего хочешь на самом деле. Умереть от голода, упустив шанс жить, который даётся далеко не каждому, или выжить назло всем горестям и родить мужу ребёнка.

Своими словами эта незнакомая девушка словно отхлестала меня по щекам. Я стиснула зубы. Толкнула стол, который она подкатила вплотную.

— Убирайся отсюда! Сегодня же скажу, чтобы тебя уволили!

— Как пожелаешь. Я найду себе работу. А ты продолжай жалеть себя дальше, — дверь тихо закрылась, а я взревела и смахнула рукой тарелки со стола. Они со звоном разлетелись на осколки, и я рухнула на постель, кусая губы до боли. Внутри отравой разлилась беспомощная ярость. За что мне всё это?! Кого я так прогневила?!

Истерика медленно, но верно забирала меня в свои объятия, и я даже не услышала, как пришёл Валид. Замолчала, когда он лёг рядом и прижал меня к себе.

— Я с тобой, Шах. Рядом.

— Я хочу домой, Валид.

Он погладил меня по голове, коснулся губами лба.

— Скоро. Мы скоро вернёмся домой.

— Нет. Я не хочу в твой дом. Я хочу к своим родителям, — повторила это уже, наверное, раз в десятый.

— Ты снова за своё? — мышцы на его груди напряглись, а рука, что обвивала мою талию, сжала кольцо сильнее. — Я же сказал, ты останешься со мной. Прекрати эти истерики, Шах. Ты убиваешь нашего ребёнка. И сейчас ты должна поесть, — говорил твёрдо, даже с раздражением. — Я стараюсь всё исправить, видит Всевышний. Но ты должна мне помочь.

Наверное, так было бы правильно. Собраться с силами и жить дальше. Но как?! Скажите мне, как это сделать?!

— Я не могу принять этого ребёнка. Не могу быть с тобой, словно ничего не случилось, Валид. Ты шантажировал моего отца, заставил его отдать меня замуж. Ты и твоя семья лишили меня зрения и духа. И ты продолжаешь меня удерживать рядом, как свою игрушку. Только игрушка уже сломана. И никогда не станет прежней. Отпусти меня, Валид.

Он резко отпустил меня, встал, и я услышала, как он открыл окно. Чиркнул зажигалкой, и палату заполнил запах табачного дыма.

— Ты примешь моего ребёнка. И меня примешь. Я не отпущу тебя, Шахидат. Не смогу.

***

Она горько усмехнулась, отвернулась.

— Не сможешь, потому что ты эгоист. А что ты сделал для того, чтобы я тебя полюбила? Ты загубил мою жизнь, уничтожил меня. Ты разрушил не только мои мечты, но и свои. Ведь ты не получил такую жену, какую хотел, ведь так?

От безнадёжности в её голосе хотелось выть и долбиться головой о стену. Он уже забыл, когда спал или ел в последний раз. Всё время в мозгу пульсировала мысль, что он мог всё предотвратить. Мог отказаться от гонки за отцовскими активами и начать новую жизнь. Свою жизнь. В которой не было бы всего этого дерьма. Он мог повернуть ход событий. Но не сделал этого. Эта мысль его добивала. Крошила разум в пыль.

Горький дым обжег горло, и Валид швырнул окурок в окно.

— Я знаю, что всё пошло не так, как нам бы хотелось. Поэтому прошу тебя довериться мне и немного потерпеть. Это всё, что от тебя требуется. Я всё решу, Шах. Я отвезу тебя в лучшую клинику мира. Я найду лучших врачей. Всё для тебя сделаю, — подошёл к ней, протянул руку к волосам. — Не отказывайся от нашего ребёнка. Он не виноват, Шах, — не удержался, рванул её на себя и вдохнул запах, без которого уже не сможет жить, не будь он эгоистом и отпусти её. Шахидат не шелохнулась. Опущены руки, равнодушный взгляд. Лучше бы ударила или кричала. — Я тебя люблю. Никого так сильно не любил. Никогда. Не отталкивай меня, — и таких слов никому не говорил. Даже матери не говорил. Никогда.

Отвернула лицо в сторону, как только он коснулся губами её лба.

— Я хочу увидеть… Хочу, чтобы мама приехала. Это возможно?

— Да. Она скоро приедет, — отстраниться ей не дал, присел на кровать и потянул к себе. — Ты должна поесть, давай. Я не уйду, пока не съешь всё, что тебе принесли. А я помогу, — набрав в ложку суп, поднёс к её губам. — Давай, Шах. Открой рот.

Она вздрогнула, прикрыла глаза.

— Я не стану при тебе есть. Пусть придёт сиделка.

— Я твой муж. Сиделка здесь только для того, чтобы помогать, когда рядом нет меня.

— Нет.

— Ты будешь есть, иначе я тебя заставлю.

Зло зашипев, вскочила с его колен.

— Я не унижусь настолько, чтобы есть из твоих рук! Ты бы ещё своего брата привёл меня кормить! Он ведь не завершил задуманное!

— Шах, перестань, — внутри всё скрутило от боли и бессильной злобы, но Валид выдохнул, проводя ладонью по лицу. — Иди ко мне, — снова взял её за запястье, мягко потянув на себя. — Поешь, и я уйду. Обещаю.

— Единственное, что ты можешь для меня сделать — это оставить меня в покое. Я никогда не смогу тебя полюбить, Валид. Ни тебя, ни твоего ребёнка. Я не хочу быть твоей женой. Не хочу жить с таким как ты… И рожать от тебя не хочу. Уходи.

Стиснув зубы, усадил её к себе силой, пальцами сжал щёки.

— Открывай рот.

Она упрямо сжала губы.

— Открой рот, Шахидат.

По её щеке скатилась слеза. Хаджиев мысленно застонал и, надавив на скулы, заставил приоткрыть рот. Тут же сунул ей в рот ложку и услышал тихий всхлип.

— Прости. Так нужно. Прости меня, Шах. Я не могу позволить тебе навредить себе.

***

Болезненными вспышками в голове снова и снова звучали её слова. И взгляд пустой, которым она смотрела в никуда, пока он заталкивал в неё еду. Её ненависть чувствовал почти физически и, естественно, понимал.

Ломать её или унижать Валид не хотел, но не видел другого выхода. Если она не выживет, он тоже сдохнет. Потому что он долбаный эгоист, привыкший поступать по-своему, так как хочется ему.

— Привет, — рядом возникла Власова, нервно поправила волосы. — Я присяду?

— Присядь, — кивнул, осушая остатки бокала.

— Что-то случилось? Ты так неожиданно позвонил… Нет, я рада, конечно, тебя видеть, но надеюсь, повод хороший? Ты же не передумал насчёт сделки?

— Сделка подождёт. Мою жену отравили в тот день, когда мы встречались в ресторане. И я хочу разобраться во всём.

Плеснув в бокал виски, с интересом уставился на неё.

— Как отравили? Ты что? Может, морепродукты были несвежие? Или… Да нет! Ты же не думаешь, что это сделали специально? Ох… Как Шахидат? Надеюсь, она уже в порядке? — удивилась она вполне натурально. Хотя забота о Шах прозвучала весьма фальшиво.

— У меня есть подозреваемые. И исполнительница. Была. Но что-то мне подсказывает, что я не всё знаю, — не сводя с неё пронзительного взгляда, наводил на Власову ужас. Её рука заметно дрогнула, но тут же поднялась — Катерина подозвала официанта.

— Ещё один бокал, пожалуйста, — и вернула взгляд Хаджиеву. — Я представляю, что ты сейчас чувствуешь. Но не понимаю, почему ты говоришь об этом мне? Если ты так проявляешь своё доверие ко мне, то я благодарна, но… Валид, скажи прямо. Ты подозреваешь меня?

Честно говоря, он уже хуеву тучу раз провернул всё в своей голове и прокрутил тот день в деталях. Даже видеозаписи с домашних камер видеонаблюдения пересмотрел. И ничего. Ни единой зацепки. До сих пор не мог поверить, что Саид так поступил с ним. И хоть после рассказа отца многое прояснилось, всё же Валид знал этого вредителя с детства. Младший брат никогда не отличался душевной добротой — их так воспитывал отец, но убивать и калечить женщин — позорно. Недостойно мужчины.

Но если не он, тогда кто? И Анна, тварь, перед страхом жестокой расправы, не стала бы шутить.

— Я подозреваю всех. Поэтому позвал тебя, чтобы предупредить. Если это сделала ты — я тебя на куски порежу. А теперь посмотри мне в глаза и скажи, что ты знаешь?

Власова вцепилась пальцами в скатерть, побелела.

— Я не знаю, Валид… Клянусь, не знаю. Ты мне интересен и как партнёр, и как мужчина. Ты не мог этого не заметить. Скажи, зачем мне портить отношения с тем, чьего внимания я столько добиваюсь?

Да, действительно незачем. Но это если она не играет в какую-то свою игру.

Официант поставил перед Катериной бокал, и та схватила его дрожащей рукой.

— Налей мне виски.

Щедро наполнил стакан до половины и поднял свой.

— Тогда расскажи мне, зачем вы встречались с Шамилем?

Власова вскинула на него удивлённый взгляд и, понимая, что обойти это стороной не получится, вздохнула.

— Мы иногда встречаемся… Просто для здоровья, понимаешь? Только секс и ничего больше. Именно через Шамиля я вышла на тебя. Но ты не думай, мы не говорим о делах.

— Это правда, что он тебя ревнует ко мне?

Пожала плечами, но взгляд опустила.

— Да. Но я ему объяснила, что повода нет, и даже если бы был, он не имеет на это права.

— И он обещал меня убить?

— Что? Нет, ты что? Нет, ничего подобного не было. Он лишь интересовался, было ли у нас что-нибудь, а я ответила, что нет. На этом всё.

— Ладно, спасибо за то, что пришла, — бросив на стол купюру, поднялся. Угости себя чем-нибудь, мне пора.