Глава 11

Валлия

«Только закрыв за собою дверь, можно отрыть окно в будущее.

Только попрощавшись с тенями прошлого, можно увидеть свет будущего!»

Франсуаза Саган

«Я свободен!» – крутилась у меня в голове песня Валерия Кипелова, только я, улыбаясь, напевала её, немного переиначив: «Я свободна, словно птица в небесах…». Марта уехала по срочному делу в центровой посёлок на два дня, а я их провела сидя за её ноутбуком и планировала ближайшую жизнь. И это было здорово!

Финансовый вопрос, так волновавший меня ранее, сейчас не беспокоил. Во-первых – у меня сохранились хоть и не большие, но всё же мои личные сбережения, во-вторых – брат рассказал ещё весной, что у меня оказывается, после смерти отца осталось наследство. На эти деньги он купил какие-то акции и если их продать, можно первое время не сходить с ума, задаваясь вопросом: где взять деньги на жизнь. И это тоже было здорово!

Первым делом решила, что нужно закончить образование, пусть и средне-специальное, но всё же. Поэтому, сидя перед ноутбуком, узнавала: как восстановиться в медколледже, сколько это мне будет стоить, ну и искала квартирку на окраине Петрозаводска. А если повезёт, то может, и работу какую-нибудь перехвачу, хотя бы на полставки. Приглядывала на будущее: где бы я могла остановиться, с уже полученным дипломом.

Наметила три села и одну деревеньку в Карелии, но это надо будет потом ещё раз смотреть и проехаться по местам, подбирая и выбирая. И это тоже было чудесно! После обеда, убравшись и наведя порядок в доме, я опять умчалась волчицей в лес, где и бегала до сгустившихся сумерек, а потом, искупавшись, опять залезла в интернет, уже оценивая природу выбранных мест будущего обитания. Вот такой: с улыбкой и с шальным блеском в глазах, на ночь глядя застал меня Максим.

В доме пахло свежеприготовленным борщом и свежей выпечкой. Я готовила для Марты, ведь она завтра приедет, и я скажу ей о своём решении покинуть стаю. Решила завтра с утра приготовить ещё чего-нибудь сладенького, так сказать подсластить пилюлю. Поэтому из-за витавших ароматов я и не почувствовала запах Максима, который постучал в окно.

Когда-то так постоянно делал дед Матвей, прежде чем зайти в дом и я на автомате крикнула: «Входите!», почему-то была уверена в том, что это именно он. Когда же выпорхнув из ярко освещённой кухни по коридору к сеням, то остановилась как вкопанная, и едва не развернулась обратно.

В дверях стоял он. Моя любовь, моя пара, моя боль, мой мучитель и всё в одном лице, на которое я смотрела несколько очень долгих секунд, прежде чем сообразить, что надо что-то сказать.

– Марты нет, – единственное что пришло мне в тот момент в голову.

– Я знаю, – ответил он как-то хрипло. – Я принёс тебе кое-что. Можно войти?

«Нет, нет, нет! – билось в голове. – Нельзя с ним разговаривать, тем более – наедине, это ни к чему хорошему не приведёт!», но я, опустив глаза, вопреки всякой логике и разумности отвернулась и прошла в зал, развязывая при этом лямки фартука. Кинув его на кресло, обернулась и с вызовом посмотрела на мужчину. Ну, во всяком случае, мне казалось, что с вызовом.

Не дойдя до меня пару шагов, Максим вытащил из кармана мой крестик и протянул его мне. Облегчённо выдохнув, не медля протянула руку и забрала его, только в тот момент, когда наши пальцы соприкоснулись, в них словно сотни маленьких искорок ударило.

Вскинув глаза на Максима, успела заметить, как он вздрогнул. Только стоило мне забрать крестик-артефакт, как тут же мир словно окунули в отбеливатель – всё тут полиняло в красках, ушли насыщающие пространство звуки и запахи, остались только основные и такие скудные. Едва сдержав всхлип, закусила губу и опустила глаза. До ужаса, просто кошмарно захотелось тут же бросить артефакт и как можно дальше от себя.

Но сдержавшись, я лишь сжала его в кулаке.

– У меня есть ещё кое-что, – и, подняв глаза, увидела в его протянутой ладони кольцо. То кольцо, которое он купил в Токио со словами, что хочет видеть его на мне, чтобы все видели и знали, что я его жена.

Перед его отъездом из Индии, я отдала ему кольцо с просьбой сохранить. И он сохранил и сейчас протягивал мне этот золотой ободок, только как будто ударил наотмашь, стало нестерпимо больно от воспоминаний о том, как он его надевал мне на палец, как смотрел при этом: ласково и я тогда верила что любяще, как целовал… отшатнувшись напомнила себе: «Надо дышать! Дышать и не зареветь!» Выдавила сипло:

– Нет, я его не возьму.

– Оно твоё, Лия! – Подошёл к столу и положил его на глянцевую поверхность. – Можешь его продать, выкинуть, что угодно сделать с ним. – Развернулся и уже практически дошёл до двери, как я зачем-то бросила ему в спину:

– Я уезжаю. – Максим резко остановился, но не повернулся и я с какой-то отчаянной злостью продолжила: – Навсегда. На днях. Ты не можешь мне запретить! – выпалила и почему-то пожалела.

С каждым моим словом он напрягался всё больше и больше, спина сейчас была неестественно прямая, кулаки сжаты, а я стояла и ждала: что же он сделает? Отчаянно хотелось, чтобы в порыве ярости совершил что-нибудь плохое, чтобы я могла его ненавидеть, но он лишь выдохнул, повернулся и посмотрел на меня таким взглядом, что мне стало больно самой от своих же слов. Подошёл, но не стал нарушать личного пространства и давать мне повод для того чтобы сбежать.

– У меня просьба, Лия. Вернее две просьбы к тебе. Выполни их, пожалуйста, на прощание, – он не отводил от меня глаз.

– Какие? – сглотнула и задержала дыхание.

– Первая – подождать с отъездом. Всего лишь несколько дней, – торопливо добавил, видя, что я сейчас начну протестовать, – неделю, Лия. Повремени неделю.

– Нет, – мотнула головой упрямо. В последнее время я всё делала с упрямством, словно шла против всех после случившегося и осознание того, что опять отвечаю так же, вызвало усмешку, и я даже не стала её сдерживать, а лишь опять повторила: – нет.

– Хорошо, – медленно выдохнул он. – Пять дней, они нужны, чтобы подготовить твои документы. Их позже привезёт тебе брат. Я тоже уезжаю, Лия. Покидаю стаю, так что можешь не переживать – тебя больше беспокоить не буду.

«Это ведь хорошо?» – промелькнула у меня мысль, только почему же мне вдруг стало так отчаянно больно и обидно. Будто я ждала, что он будет отговаривать меня, умолять не уезжать. Опустив голову, порадовалась, что волосы у меня распущены, и они скрывают моё лицо и то, как я до боли закусила губу, чтобы не позволить гадостным слезинкам показаться на глазах. Не поднимая головы, тихо ответила:

– Хорошо. Пять дней.

Резко отвернулась и сделала уже шаг в сторону, как он продолжил:

– Вторая просьба, Лия.

– Какая? – не рискнула поворачиваться, радуясь, что сжимаю артефакт в кулаке, он ведь скрывает мои эмоции, мой запах, а значит: Максим не догадывается, какая буря разыгралась у меня внутри.

– Позволь ещё раз вдохнуть твой запах. Без артефакта, – добавил, подошёл и остановился за спиной. Стоило мне качнуться немного назад и прижмусь к его груди. – Чтобы запомнить его. Запомнить твой, Лия, запах. Прошу тебя, – продолжил шёпотом, шевеля своим тёплым дыханием мои волосы на макушке. Не удержавшись, сглотнула и так же прошептала:

– Хорошо, – увидела, как он протянул сбоку ладонь, помедлила и, решившись, вложила артефакт в его руку.

Он зажал артефакт в кулаке, и я как всегда пошатнулась, но была удержана его рукой. Прихватив меня за плечо, мягко повернул к себе и уткнулся в мою макушку, как делал раньше много раз. Мы застыли: я с опущенной головой и он носом в моей макушке – мы оба дышали глубоко и только сейчас я вспомнила. Создательница, только сейчас!

В его запахе я всегда чувствовала какой-то третий компонент, до боли родной, из детства и сейчас вдыхая его запах и запоминая, я вспомнила что это – запах белого горного мёда. Им когда давным-давно кто-то угостил маму, и мы с большим удовольствием полакомились им. Запах менее терпкий и в нём нет той горчинки присущей обычному мёду, а лишь тонкий аромат разнотравья, как отдалённый ветерок с гор весной.

Почувствовала: как пальцами слегка погладив мой подбородок, он его приподнимает, шепча:

– Один прощальный поцелуй. Только один, иначе я сдохну без него!

Не открывая глаз, словно под наваждением, позволила ему это сделать: коснуться моих губ, нежно мягко разомкнуть их языком и скользнуть внутрь. Я будто была не я.

Я исчезла под его губами, под этой мягкой, сводящей с ума лаской, касаниями, поглаживаниями, нашим тяжёлым дыханием и громко бьющимися сердцами. Я не хотела, чтобы этот момент заканчивался, потому что потом придёт осознание: что позволила ему это сделать и может быть раскаяние или злость, но это будет потом, а сейчас… сейчас я лёгким пёрышком скользила по ветру нежности его поцелуя.

Раз. И он отстранился всё так же тяжело дыша, одел мне на шею шнурок с артефактом, и резко развернувшись, выскочил из дома. А я осела на пол, роняя беззвучно слёзы.

Хорошо, что Марта приехала в становку уже после обеда, я успела к этому времени взять над собой и своими чувствами контроль. С утра прогулявшись, я уже не чувствовала преследовавший меня, запах можжевельника и шоколада и с разрывающей горечью поняла – Максим как и обещал уехал. Я должна была радоваться, но мне было больно. Я твёрдо знала – мне надо покинуть стаю, и чем скорее я это сделаю, тем лучше. Артефакт и кольцо спрятала и даже позвонила брату, рассказав ему о своём решении, об отъезде. Уже даже не удивившись, что он знает об этом от Максима, попросила привезти оставшиеся мои вещи из домика на территории травиария в центральном посёлке.

Разговора с Мартой я очень боялась. Она столько сделала для меня и вот сейчас я хочу уехать и неизвестно когда мы с нею сможем увидеться. Только ожидания мои не оправдались: Марта уже давно поняла, что я здесь не задержусь и как она выразилась: «внутренне подготовилась к этому», поэтому разговор у нас вышел лёгкий.

Через пять дней приехал брат. Привёз мои вещи и документы.

– Не торопись ты! Дай хоть пообедать нормально! – возмущался он, потому что, вытащив пакеты с моими вещами из багажника внедорожника, на котором приехал, документы оставил в салоне. Затем запер машину, аргументируя тем, что голодный, а я и подождать могу.

– Ну, ты их мне только отдай и всё! – негодовала от его поступка.

– Да, ага и всё, как же! Потом начнётся куча вопросов: а это зачем, а это что, а это…

– Да ты пока ешь, я их просто посмотрю! Да и что там смотреть-то? Паспорт да акции. Отдай ключи: говорю тебе! – и выхватила из его руки уже надкушенный им пирожок с мясом, быстро откусив от него большую часть.

Марта, попивая чай, посмеивалась, глядя на нас, Лёшка же, возмущённо глянув, придвинул к себе блюдо с оставшимися пирожками и, медленно поднявшись, посмотрел на меня, жующую свою добычу, вздохнул и резко сорвался, выбегая из кухни под мой возмущённый крик:

– Верни пирожки зверюга! Или ключи отдай! Я же тебе всё равно не дам спокойно поесть!

Подбежав к двери на улицу, куда выбежал брат, дёрнула её, но она оказалась заперта, наверняка чем-то подпёр, гад! Недолго думая, метнулась в свою комнату и, тихонько открыв окно, выпрыгнула на улицу. Обойдя дом, выглянула из-за угла, где на ступеньках крыльца сидел Лёшка, обняв блюдо с выпечкой и поедая пирожок, довольно жмурился на солнышке. Увидев меня поперхнулся и привстав начал кашлять.

– Ты…кхе, ты как…кхе, – он оказывается, действительно им подавился. Подбежав к нему, с размаху стукнула по спине так, что он, замерев чуть пригнувшись, повернул ко мне красное лицо: – Ты страшная женщина Лийка, – просипел брат. – За пирожки убить готова!

– Отдай ключи, изверг! – прошипела, отвоевав у него блюдо.

– Да ладно-ладно, держи! – он пихнул мне в руки мою добычу и направился обратно в дом.

– Эй, ты куда? – я возмущённо на него посмотрела, на что он покрутил в воздухе ладонями:

– У меня руки жирные. Или ты хочешь, чтобы я ими твои документы заляпал?

– А это? – протянула ему блюдо с пирожками.

– А ну тебе они оказывается нужнее, так что забирай, я добрый! – и загоготав как конь, кинулся в дом.

Пыхтя как паровоз, я вернулась на кухню и поставила на стол обратно это злосчастное блюдо под смех Марты.

– Лийка! Айда в комнату, – Лёшка, помыв руки, заглянул на кухню, махнул приглашающее рукой: – буду тебе твои бумажки отдавать.

Успокоившись и рассевшись в зале, мы с Мартой в ожидании смотрели как брат, поднял кейс и положил его к себе на колени, открыл и первым делом протянул мне два паспорта: российский и загранпаспорт. Раскрыв первый, посмотрела – фамилия в нём значилась всё та же – Аметринова.

– Лёш, а где мой старый паспорт?

– Так уехал он, в южную Америку. Забыла что ли? Ты всё равно по всем документам теперь как замужняя дама. – Брат пожал плечами: – Ну а развестись-то не долго, так что там сама смотри: как лучше тебе будет.

Я кивнула и сделала вид, что внимательно пересматриваю страницы паспортов, на самом деле старалась взять себя в руки. От мысли, что разведусь, и тем самым порву последнюю ниточку между мною и Максимом, стало не по себе.

– Это тоже тебе, – Лёша протянул мне твёрдый синий переплёт, в котором я безошибочно узнала – Диплом!

– Ч-ч-что это? – в замешательстве переводила взгляд с протягиваемого им документа с гербом страны и надписью, на брата.

– Возьми, – он сунул мне его в руки.

Подрагивающими пальцами открыла обложку, потом осмотрела голубой вкладыш с оценками и, сглотнув, посмотрела на Марту, перевела взгляд на брата.

– Лёш, я не понимаю…

– Ну что тут не понятного? Ты теперь у нас дипломированный специалист, причём закончила свой колледж, видишь как хорошо? Только пятёрки и четвёрки. Лий, ну ты чего? – услышав, что я шмыгнула носом, брат вскочил и присел рядом со мною на корточки.

– Да всё в порядке, – улыбнулась, – не собираюсь я плакать, просто… это неожиданно, знаешь ли.

– Ну, видишь как хорошо, – он улыбнулся и сел в кресло. – Там вообще всё законно: Марта на тебя такую характеристику накатала, да с указанием дисциплин и практики что ты заочно прошла, что Максу, вообще ничего… Блин. Короче, всё законно, насчёт этого не переживай. Дальше, – достал из кейса конверт. Вскрыв его, увидела пластиковую банковскую карту на мою фамилию, имя.

– И… – протянула я, заглядывая Лёшке в глаза.

– Что и-и-и, – передразнил он меня. – Твоя идея продать часть акции, ну извини, конечно – бредовая. Зачем?

– Лёш, мне так-то деньги понадобятся, – сказала немного растерявшись.

– А-а-а, вот сразу не могла сказать? А-то привези и всё. В общем, владельцам акций перечисляются дивиденды, проще говоря, за то, что ты ими владеешь, перечисляются тебе деньги. Так вот там уже у тебя скопилась сумма не плохая, а акции извини забирать – ну это бред. Куда ты с ними потом? Под подушкой хранить будешь, а так хранятся они в банке, как и мои впрочем и не переживай за них. Если уж действительно крупная сумма потребуется, позвонишь, тогда я уж продам и постараюсь сделать это выгодно.

– Спасибо, – пролепетала растерянно. – А сколько здесь? – покрутила карточку в руках.

– Нормально там, на жизнь хватит. Так и с этим разобрались, теперь, сестрёнка – самое важное! – и он достал с кейса два телефона. – Смотри эти телефоны тебе.

– Но у меня есть, – возразила ему.

– Нет, тот можешь выкинуть или продать. Вот этот, – он протянул мне телефон с сенсорным экраном весьма не дешёвый, я бы себе сама не стала такой покупать – лишний раз тратить деньги на дорогую игрушку не видела смысла. – Этот телефон не только сам защищён, но и СИМ карта на нём с защитой и по нему соответственно можешь говорить на какие угодно темы, не боясь, что кто-то подключится или прослушает.

– И даже про оборотней?

– Даже про них. Здесь сбоку маленькая кнопка, видишь? Если что-то случится и тебе понадобится помощь, просто нажми на неё три раза ну или нажимай несколько раз. Сигнал мгновенно пойдёт на пульт нашей охраны и тебе перезвонят, только вот на этот телефон, – и он протянул мне уже дешёвый кнопочный телефон. – Просто уточнят: нужна ли тебе помощь или может у тебя просто палец на кнопке заело, – усмехнулся брат и ловко увернулся от брошенной в него маленькой подушки. – Телефоны оба отслеживаются. В этом ничего страшного нет, потому что данные о том, где ты находишься, могут получить либо я, либо начальник охраны. Кстати если телефон что первый, что второй очень хорошо стукнуть, поверь: они не сломаются, но сигнал тоже придёт на пульт и опять соответственно – тебе перезвонят. Если же ты не отвечаешь, значит, тебе точно нужна помощь и будет выслана подмога по адресу, где находятся в данный момент аппараты. Ты уяснила? – дождался моего кивка. – Тогда давай тестировать. – Отзвонившись кому-то он предупредил, что будет проводить тестовые звонки, и мы приступили.

Перед сном я, как маленькая девочка получившая подарки, несколько раз пересмотрела врученные мне братом документы и телефоны. А на утро меня ждал ещё один сюрприз: приехала Алина.

Поначалу разговор у нас не клеился, но усевшись прямо на траву у кромки леса, мы смогли переступить через возникшее ранее взаимное непонимание и дальше секретничали, как и раньше. Максим сам ей кратко рассказал о случившемся между нами, конечно не вдаваясь в подробности.

– Мне очень, очень жаль, что у вас всё так случилось – она вытерла слезинки, скатившиеся по щекам, а я вздохнула:

– Я постараюсь это пережить и начать жизнь заново, чем не повод для оптимистичного настроя? – натянуто ей улыбнулась. – Ты лучше расскажи: как у тебя дела? Парня мечты встретила или только в поиске? – посмотрела на неё и охнула, Алинка, наклонив голову так, что лицо полностью закрыло каскадом волос, заплакала. – Создатели, что случилось – Наклонившись, я попыталась её притянуть к себе, но она, всхлипнув, воспротивилась. Откинув волосы, громко высморкалась, взяв мой носовой платок, который я ей протянула.

– Прости, – она икнула и ещё раз высморкалась.

– Что у тебя произошло? Может, я могу чем-нибудь помочь?

– Нет… ик, нет, не сможешь, я просто, просто ещё мало времени прошло и вот…

– Расскажешь?

– Да что рассказывать? Обычная история: первая любовь, расставание – всё, как и у всех девчонок.

Вздохнув, я, всё же придвинувшись, обняла её:

– Да, обычная история, – только имела ввиду уже себя: ведь у меня к Максиму тоже по сути была – первая любовь и закончилась она тоже печально.

– Я же тогда как дурочка поверила, что у нас всё серьёзно, что это действительно настоящее чувство, только видишь – ошиблась. Ты прости меня, я ведь на Новый год потому и не приехала, с ним встречала.

– Да это неважно.

– Алиночка, ты такая красивая девчонка, что ещё ни один такой у тебя будет, а лучше, как там говорят наши старики: пару встретить.

– Да уж, ты вот встретила, что-то радости мало от этого.

– Ты на нас не смотри, – опустив голову, скрыла горькую усмешку. – Как Марта сказала: у нас с Максимом всё с самого начала неправильно сложилось. И у меня-то ситуация была тяжёлая и вот, – вздохнув, ладонью растрепала её волосы.

– Ты так и не рассказала: что у тебя произошло, как в стаю ты попала? До сих пор нельзя?

Помолчав с минуту, я печально растянула губы в улыбке:

– Да, наверное, уже можно.

Рассказала о своём детстве, каким образом я вообще попала в стаю и родство с Лёшей. Про дар я старалась упомянуть вскользь, обронив, что не могу рассказывать правду о нём, клятву дала, да и про храм и обучение тоже лишь поверхностно описала. А про то волшебное время, проведённое с Максимом в Индии, говорить вообще не хотела, только сказала, что он сопровождал меня, и этим ограничилась. Стало как-то на душе легче, словно рассказав ей обо всём, я немного отпустила ситуацию.