Глава 10

Валлия

«На свете должен быть кто-то, кому от тебя нужно лишь одно: чтобы ты был жив и чтобы у тебя всё было хорошо»

Борис Акунин

Яркий свет резанул по глазам и я, зашипев, зажмурилась.

– Лия? – услышала рядом голос Лёшки, только так громко, словно он моё имя мне на ухо прокричал. – Лия, сестрёнка! Создатели, наконец-то! Марта! – Крикнул он, и моя бедная голова чуть не взорвалась от боли. Всхлипнув, сморгнула слёзы, которые никак не останавливались. – Тише, тише, – брат стирал пальцами влажные дорожки с моих щёк. – Всё теперь будет хорошо, слышишь?

Хотела сказать да, но из горла вырвался какой-то сип, а в голове взметнулся рой огненных бабочек готовых взорвать мой мозг. Сморщившись, выдохнула.

– Отойди, ну же! – раздался голос Марты, и я почувствовала её руки у себя на щеках, поглаживания по голове, шее.

От этих лёгких поглаживающих движений мне становилось легче и я, уже не страшась вспышки новой боли, открыла глаза и даже улыбнулась склонившимся надо мною лицам, с такими озабоченными выражениями, словно на покойника смотрят, который вдруг открыл глаза.

– Наконец-то! Девочка, как же мы за тебя боялись! – Марта присела рядом со мной, поглаживая по рукам, иногда касаясь щеки, и улыбаясь, вытирала слёзы, которые текли из её глаз.

– Сестрёнка, ну ты, конечно, дрыхнуть мастак! Меня переплюнула! – пытался шутить брат.

Они шутили, радовались тому, что я просто открыла глаза, и смотрю на них молча, улыбаясь. И от всей этой кутерьмы вокруг меня, стало так хорошо на душе, так тепло, что хотелось вскочить им навстречу и обнять, расцеловать.

Брат с Мартой не отходили от меня ни на шаг, сменяя друг друга. Мне рассказывали о многом, но все мы старательно избегали касаться темы случившегося между мною и Максимом, хотя я видела по их глазам: им всё известно.

Первым делом я удивилась, что нахожусь в становке, в том самом доме, где прожили мы с Мартой осень, зиму и весну. Потом же удивление сошло на нет, поняла – Максим выполнил свою угрозу и теперь я буду жить в изоляции вдали от стаи.

Только задавать вопросы я пока не торопилась – не хотела омрачать ту напускную лёгкость, спокойствие, которыми меня старались окружить. Очень волновало, что я не слышу эмоций своей волчицы. Ощущаю её, но не слышу. Списав это на то, что я пока по необъяснимым причинам ещё обессилена, немного успокоилась.

Встать с постели удалось лишь два дня спустя. Нет, у меня на удивление ничего не болело, только казалось, будто огромным насосом из меня как из воздушного шарика выкачали все силы. И я постоянно, помимо основных окружающих запахов, запаха Марты и Лёши, чувствовала тонкие ноты можжевельника.

Могла бы подумать, что веточки этого кустарника кто-то принёс в дом, если бы не помнила запах Максима: смесь запаха горячего шоколада и можжевельника. Этот запах то истончался, то усиливался, и я знала: он где-то рядом!

Почему Максим до сих пор не зашёл, не проверил состояние своей «персональной шлюхи», как он меня назвал – я не знала. Иногда Марта или брат приносили на себе его запах, а это значит – они общаются с ним! С тем, кто так жестоко обошёлся со мною, с тем, кто посадил меня на невидимую цепь, привязал к себе ненавистной меткой!

Но я молчала. Стоит мне заговорить, спросить: «Как же так? Неужели вы согласны с его поступком, с его действиями?», всё радушие исчезнет в один миг. Молчала, но иногда, уткнувшись в подушку, тихонько, когда все уснут – плакала.

Прошла неделя и по поведению Марты и брата, понимала: со дня на день состоится между нами разговор и страшилась этого. Но всё когда-нибудь заканчивается.

После обеда, Лёшка через силу улыбнулся, услышав звонок своего телефона и, подойдя ко мне, потянул за руку, заставляя подняться со стула.

– Сестрёнка, мне надо ехать в центральный посёлок. Мы поговорим, но потом. Сначала я думаю: ты лучше с Мартой всё обсудишь, как женщина с женщиной. Тебе легче будет, – замялся он, неловко привлекая к себе и обнимая. – Я дня через два постараюсь приехать. Ты не обижайся, я…

– Перестань, – не дала ему закончить, шутливо ударяя кулаком в плечо. – Я всё понимаю: работа сама себя не сделает, да и ответственности теперь у тебя больше, чем было раньше. Иди уже, – подтолкнула на выход его. Ещё раз обняв меня, отпустил и перед уходом обернувшись подмигнул:

– Два дня или три и я навещу тебя, не скучай!

После отъезда брата возникла шальная мысль: сбежать, чтобы оттянуть момент разговора с Мартой, но только за все эти дни я ни разу не выходила за порог. Не потому что не могла, а потому что до безумия боялась столкнуться с Максимом. Казалось: стоит мне только выйти, сделать шаг на улицу и увижу его. Мысль: «Не хочу его видеть! Не хочу его слышать! Не хочу!!!», в такие моменты просто оглушала, сводила с ума. И я как маленький ребёнок чуть ли не бегом возвращалась в свою комнату, с трудом сдерживая желание забиться в угол, при этом прекрасно осознавая, что если он захочет опять заявить на меня права ни одна дверь его не остановит. Вот и в этот раз: интуитивно сделав шаги по направлению двери в сени, тут же отпрянула назад.

– Лия! – позвала Марта из кухни, и пришлось, подталкивая себя, идти.

– Давай ка чаю с тобой попьём, – она поставила на поднос большой пузатый чайник, чашки, розеточку с вареньем и тарелочку со свежеиспечённым печеньем. Принюхавшись, не смогла сдержать усмешки:

– Успокаивающий сбор заварила?

– Ну кроме него-то тебе ничего и нельзя больше, а разговор предстоит не из лёгких, – она вздохнув осмотрела поднос и, подхватив его, прошла мимо меня. – Пойдём в зале посидим, здесь от духовки жарковато.

Удобно устроившись в креслах рядом со столиком, на котором уже стоял включённый ноутбук Марты и поднос. Она дождалась, пока я отопью из чашки вкусный, ароматный травяной чай и начала рассказ.

– О том, что произошло, знают точно только четверо оборотней: я, брат твой, врач, который тебя лечил, да и начальник охраны, косвенно в курсе ещё трое, но все Лия, все дали клятву о неразглашении – за это можешь не беспокоиться.

Отвернувшись, кивнула и заметила:

– Какая разница: будут в стае знать или нет? Всё, что было у меня в жизни ценного, к чему я стремилась, чем жила – всё растоптал альфа, разорвал в клочья! Теперь вот пленница становки, хоть сериал про меня сопливый снимай – все обрыдаются, – зло пошутила, не смотря на Марту.

– Ох, девочка, – вздохнула и, покачав головой, продолжила: – Ну, во-первых: ты тут не пленница, но обо всём по порядку.

Начала Марта рассказывать обо всём, что произошло, поначалу сохраняя хоть и видимое, но спокойствие, но с каждой минутой распалялась и эмоционально жестикулировала. Как оказалось: без сознания я пролежала двадцать шесть суток, и сейчас уже заканчивался август месяц.

О произошедшем ей рассказал сам Максим, что меня очень удивило, а вот рассказ из-за чего всё так случилось – просто шокировал. По ноутбуку смотря записи сделанные совершенно случайно, с помощью фотоловушек, я замерла и некоторое время даже дышать было больно: воспоминания нахлынули словно цунами, выбивая и так зыбкую почву из-под ног. На некоторое время рассказ Марте пришлось прервать и пережидать, пока я не начну вновь адекватно мыслить. Продолжая, Марта, прищурив глаза, рассказала о допросе и наказание Виолы:

– Так что теперь эта сволочь далеко отсюда, закончила она.

– Я помню: Лёша рассказывал, почему у него на спине сохранились шрамы от наказания: его высекли плетью и смазали спину этой мазью – Стронх. Её тоже… – закончить я не смогла.

– Нет, – отпив из чашки остывший чай, Марта отрицательно качнула головой. – Я слышала про такое наказание для волчиц, но честно говоря, ни разу не видела ни одну наказанную. Оборотницу пред нанесением этой мази – брёют, причём везде: голову, ноги, руки, пах и даже брови сбривают. Наносят мазь на полчаса и всё – волосы на теле потом не растут совершенно!

– Хм, – усмехнулась: – продепелировали бедняжку. Сейчас в наше время, можно нарастить и ресницы и брови и на голове волосы, я уж не говорю о парике. Прям жестоко он её наказал смотрю, – не удержалась и горько съязвила я.

– Ты не понимаешь Лия! Да, можно нарастить, ты права, но вот при обороте волчица будет совершенно без шерсти! Видала по TV или в интернете голых таких котов, без шерсти? Так вот представь волчицу – совершенно без шерсти! Ага, – довольно кивнула, когда увидела, как у меня открылся от удивления рот. – И сейчас эта тварь в какой-нибудь стае серых волков прислуживает.

– Они так страшны? Ну волки эти, чем они от нас отличаются? – не сдержала я любопытства.

– Страшны? Да в общем-то нет. Вообще «серые» – это просторечное название, а правильно: «степные» волки. У них, в силу специфики, рождается очень мало самок и соответственно берегут они их как зеницу ока. Женщинам в таких стаях жить – просто прелесть: ни тебе готовки, уборки, все мужики вокруг тебя пылинки сдувают. А вот для работы они в буквальном смысле приобретают наказанных, ну или им их скидывают просто. Такие оборотницы живут там на правах рабынь, частенько у них даже угла собственного нет, не говоря о большем.

– Неужели не бегут от них те женщины?

– Бежать? Да бывает, только у степняков нюх получше чем у остальных оборотней в разы. Они сбежавшую самку из-под земли достанут. А вот наказание для таких – лучше и не знать.

– Неужели не скажешь? – наклонив голову, посмотрела на неё с интересом. Честно говоря, мне не особо интересно было знать, но всё же беседовать на такие отстранённые темы легче, нежели о случившемся со мною.

– Ну-у, ой да скажу, скажу! Пойманную самку, держат под постоянным контролем, чтобы самоубийством не покончила, пока её всей стаей каждый может взять и не один раз. Умом она всё понимает и даже боль испытывает от постоянного хм, от числа клиентов, скажем так, а вот сделать ничего не может. Так что – прежде чем сбежать, десять раз подумают: что хуже жить и прислуживать или вот так вот быть пользованной всей стаей, да и неизвестно как долго.

Допив чай, я смотрела в пол, не хотела дальше продолжать разговор, но у Марты естественно было другое мнение.

– Теперь ты понимаешь: почему всё произошло? Лия, я, конечно, не оправдываю Максима…

– А если бы не было этих ловушек? Что было бы тогда Марта? Все бы, все, понимаешь, считали меня…шлюхой, – закончила едва слышно. – Никто бы мне не поверил. Я ведь помню только лицо того гада и всё, потом сон и…всё это произошло. Он ведь даже не усомнился, понимаешь? Я… – не в силах договорить, шмыгнула носом.

– А ты Лия? Ты бы поверила?

– Во что?

– Представь себе: ты приехала из Индии, вы долго не виделись и вот, ты входишь в дом, в его комнату, а он там обнажённый, просыпается и поднимает на тебя глаза – весь в помаде, от него разит женщиной, другой самкой. Ты бы подбежала и спросила: ты мне что, изменил? Стала бы вести задушевные беседы? Нет, Лия, в лучшем случае ты бы сбежала от него на край света.

Я тряхнула головой, поскольку описанная Мартой картина возникла перед глазами так реально, что у меня внутри всё сжалось от боли, но я упрямо ей возразила:

– Это не оправдывает его поступка! Просто не оправдывает! Я… Марта, я ведь уже однажды перенесла изнасилование, и он… ты не понимаешь! Я здесь пленница, он ведь тогда… он сказал… Я опять в становке, опять там, откуда хотела сбежать!

– Лия, Лиюшка, ну с чего ты решила, что ты здесь пленница? Ну, конечно же, нет!

Услышав её слова, вытерев слёзы, повернулась и посмотрела на Марту:

– Я могу уехать? – с недоверием задала вопрос.

– Ну конечно! Только не спеши, пожалуйста – ведь ты ещё очень слаба, наберись сил, да и реши сначала: куда ты хочешь поехать и чем заниматься!

Подозрительно посмотрела на неё: «Неужели я смогу уехать из стаи? Куда угодно и когда угодно!» Если это действительно правда, то надо сначала решить одну очень беспокоящую меня проблему:

– Марта, я совсем, совсем не слышу волчицу! – прошептала я чуть не плача. Для меня это было ужасно: словно часть меня просто взяли и выдернули, оставив внутри лишь пустоту.

– Лиюшка, тебе надо сначала восстановиться, а там видно будет. Я чувствую твою девочку, но так, как будто она спит. Может это из-за артефакта, который… Кстати! Лия, дело в том, что из твоего тела, в районе левой ключицы, я извлекла осколки артефакта. Того самого артефакта, что искали Лексей с Максимом – рода Янтарных.

– Что? – я недоумённо хлопала глазами. – Но как? Марта, я не понимаю… – беспомощно посмотрела на неё.

– Ты точно об этом не знала? – она посмотрела на меня пристально, словно в душу заглядывала.

– Марта, миленькая, да я клянусь всем, что у меня есть! Жизнью своею никчёмной клянусь – я ничего о нём не знала! Тем более что он в моём теле! – Вскочив, я присела у её ног, схватила за руки заглядывая в глаза – мне было безумно важно, чтобы она верила мне!

– Что ж. Ты хоть предположить можешь: как он туда попал, когда?

Я отчаянно замотала головой:

– Нет, нет! Я и к врачам-то никогда не обращалась, сама понимаешь: мы с мамой скрывались, и лечила она меня сама. Только один раз, я тебе рассказывала – мужчина пришёл, врач может быть – не знаю, меня осматривал, когда волчица проснулась и гулять захотела. Он мне тогда этот крестик, мой артефакт сделал.

– Мужчина говоришь, – она задумчиво погладила мою руку. – Ну ладно, об этом потом поговорим. Сейчас давай-ка отнеси всё на кухню, а я до Митяевны схожу, что-то приболела она, посмотрю как она сейчас там.

Поднявшись, направилась уже было на выход, но у дверей остановилась и оглянувшись проговорила:

– Ты, Лиюшка подумай на счёт моих слов по поводу Максима. И не верти головою. Только вот ответь: когда он тебя взял, когда застал тебя в доме, он хоть раз тебя ударил? По глазам вижу: что нет, а ведь любой другой ударил бы, Лия. Будь то человеческий мужик, да не важно. Максим взял тебя, потому что зверю надо было заявить на тебя права, метку поставить. А ты сама знаешь, при каких условиях метку-то ставят. Когда ты без сознания лежала, он от тебя ни на шаг не отходил и мы уже все способы перепробовали – не могли тебя вернуть, так он, отчаявшись, тебя отвёз на озеро силы. Более суток с тобою там просидел, никого не подпускал, всё к Создателям обращался: просил тебя вернуть. Только вот Создательница потребовала: если ты захочешь уйти, а он знал, что захочешь – отпустить тебя. И он слово дал, что отпустит свою пару. Для оборотня Лия отпустить пару – это… Ой, да не буду тебе объяснять.

Марта махнула она рукой, вздохнула:

– Сама потом, с возрастом поймёшь. Ты наверно не знаешь: у Максима мать, та ещё тварь была – гулящая просто жуть, для него это больная тема, а тут: он приехал, к своей единственной и открылась ему такая картина. Виола – она всё правильно рассчитала, знала стерва на что надавить и как всё обставить. Представь, как я до этого просила: чтобы ты сделала, если бы ты застала его обнажённым, в помаде, да разящим самкой и сексом. Как бы ты поступила? – И отвернувшись, ушла, оставляя меня совершенно потерянную от сказанного.

Дни летели, и я с каждым из них чувствовала себя всё лучше и лучше. На дворе уже вовсю был сентябрь и если бы не одно «но», я бы уже уехала. Причина же была в том, что моя волчица до сих пор спала.

В один из дней, совсем измаявшись от безделья, я всё же рискнула высунуться на улицу и к удивлению Максима поблизости не обнаружила. Собрав волю в кулак, я прогулялась по становке и отдалённо, на грани восприятия улавливала нотки шоколада с можжевельником. Видимо он был где-то здесь, но я его так и не увидела, словно он специально избегал показываться мне на глаза. Ободрённая своим открытием, я всё чаще гуляла по лесу, иногда забиралась дальше, чем следовало, собирая целебные травы, ягоды, грибы. Но цель у меня всё же была другая – я будила волчицу.

Изо всех сил внутренне кричала, но она не отзывалась: ни на крик, ни на просьбы, даже приезжающий периодически брат пытался её дозваться и ментально звал своей уже усилившейся силой альфы, но ничего не помогало. Это в какой-то момент довело меня до отчаяния – признать, что я теперь неполноценная оборотница, было крахом и так в моей неудачливой жизни. Всё чаще я начала задумываться над советом Марты: попробовать, чтобы Максим позвал мою девочку.

– Он, Лиюшка, ведь не только сильный альфа, но и твоя пара, нравится тебе это или нет. Он может и, обернувшись зверем, позвать свою пару. Не отказывайся…

– Нет! – в который раз воспротивилась я, холодея при мысли, что придётся смотреть на Максима, разговаривать с ним. Да меня колотить начинало от предложения Марты.

Но как бы упрямо я не отвергала сначала этот вариант, так же с каждым днём всё больше понимала – это мой скорей всего последний шанс разбудить моё второе я.

Промучившись однажды бессонной ночью и ещё не раз пытаясь дозваться, достучаться до спящей, я скрепя сердце согласилась и за завтраком сказала об этом Марте.

– То-то, я смотрю: не выспалась ты. Всю ночь, небось, думала об этом? – Отпила чай Марта и посмотрела на меня.

– Так заметно? Или слышала: как я ворочаюсь?

– Слышала, конечно! Да и заметно: бледная, трясёшься, будто на казнь тебя отправляют!

– Поверь – именно так себя и чувствую. Когда… ты сама ему скажешь?

– Да скажу, скажу. Ты хоть позавтракай.

Я лишь мотнула головой и пошла в свою комнату: при мысли, что скоро увижу Максима, кусок в горло не лез.

Два часа спустя я вышла из дома. После завтрака Марта куда-то ушла, ничего не сказав, а потом, заявившись, обрадовала:

– Иди в сторону леса. Там и не увидит никто, когда будите волчицу будить, там он будет. Только вот раздеться тебе, наверное, надо будет.

– Что? – округлившимися глазами посмотрела на Марту.

– Что-что, а оборачиваться в одежде будешь? Ой, да ладно, – она махнула рукой, – пошутить нельзя! Смотри, ты же вся трясёшься как осиновый лист! Сарафан с запа́хом накинь, да беги, в нём и обернёшься, и выбраться из него легко будет. – Марта сказала это так уверенно – обернёшься, что я сама полностью поверила, что сегодня всё получиться! Не может не получиться!

Неуверенно подойдя к кромке леса и не обнаружив нигде Максима, усомнилась: может он передумал и не пришёл. Вздохнув, зашла под сень деревьев, прошла чуть дальше и дальше, пока не вышла на поляну, окружённую зелёными исполинами. Остановилась, прикрыв глаза, сжала кулаки, стараясь продышаться, и успокоить бешено стучащее сердце. Я чувствовала, знала – он за моею спиной! Некоторое время ничего не происходило, словно он мне давал время прийти в себя. Стоило мне немного покачнуться, как тут же раздался, когда-то до боли родной, желанный голос:

– Здравствуй Лия.

Сглотнув, выдохнула и открыла глаза. «Я не должна показывать как мне больно! Мне нужно разбудить волчицу и я уйду!» – пронеслось в голове и, собрав волю в кулак, решительно обернулась, сразу же столкнувшись с ним взглядом.

– Мне нужно разбудить волчицу, она не отзывается, – надеюсь, твёрдым голосом произнесла, сразу обозначив: для чего я здесь.

– Марта рассказала мне. Я постараюсь помочь, вернее… Давай пройдём в центр поляны, – предложил Максим и прошёл мимо, обдавая головокружительным запахом. Едва сдержалась, чтобы не наклониться в его сторону, чтобы вдохнуть его ещё глубже, полной грудью. Только сейчас заметив как он осунулся и похудел, но жалости это во мне не вызвало: сама когда себя в зеркало увидела, после того как смогла встать – ужаснулась. Бледная моль, вот кем я стала: тусклые волосы, ручки, ножки – ниточки и метка эта проклятая рубцом сияла между шеей и плечом – её я ненавидела на своём теле.

Дождавшись, когда я сделаю пару шагов к нему, Максим закрыл глаза и я, почувствовав воздействие с его стороны, автоматически закрылась даром, не отразила, нет, а закрылась наглухо. Он резко распахнув глаза, качнулся в мою сторону и с какой-то суматошностью начал меня рассматривать. Только спустя пару мгновений, словно удостоверившись в чём-то – выдохнул.

– Лия, не закрывайся, я не смогу так почувствовать твою волчицу.

– Я автоматически, – раздражённо ответила, отведя глаза в сторону.

Выдохнув, закрыла глаза и замерла. Почувствовав опять волну воздействия, постаралась взять в руки свой страх и максимально раскрылась. Марта всё это время учила меня распознавать: как пахнут разные эмоции и у меня уже начало получаться. Только вот сейчас, от Максима просто сшибало смесью запахов и я, нахмурившись, пыталась в них разобраться, пока он был занят.

Разочаровано прикусила губу: ничего не получалось – слишком много намешано, а вот он скорее всего чувствует мой страх с досадой подумала про себя. Прошли минуты, я размышляла о своём стоя с закрытыми глазами, иногда смотря в стороны, только не на него. Но взгляд иногда всё равно помимо воли притягивался к Максиму, и я уже не могла равнодушно отмечать морщинки, что расчертили уголки глаз и лоб, и весь он был словно сдувшийся шарик, будто постарел за этот месяц на десяток лет. Если раньше он на свой возраст не выглядел, а слегка за тридцать, то сейчас ему точно меньше сорока не дашь.

– Она не слышит, – с досадой поморщился он. – Лия… – замолчал раздумывая: стоит ли продолжать, но всё же я услышала: – Нужен тактильный контакт.

– Нет, – поспешно отреагировала категоричным отказом и ещё головой мотнула. – Я… наверное просто нужно попробовать в следующий раз.

– Чем дольше ты тянешь, тем сильнее она погружается в спячку, – ошарашил он меня.

Отвернувшись, задышала чаще, стараясь успокоиться и не расплакаться. Я настолько погрузилась в свои переживания, что не заметила, как Максим подошёл совсем близко и положил руки на талию.

– Лия, – выдохнул, а я рефлекторно отскочила в сторону, выставив ладони вперёд.

– Не подходи!

– Лия, я тебя не обижу…

– Я уже это слышала! – перебила его, на что он замер, прикрыв глаза, сделал шаг назад и замер каменным истуканом. Отвернувшись от него, обхватила себя за плечи.

– Почему? Почему она спит? – буквально выдавила вопрос, заставляя себя оставаться на месте. Хотя хотелось сорваться и бежать от него подальше.

– Я не знаю, – донёсся до меня ответ. – Это может быть результатом многих факторов. Лия, я хочу помочь. Поверь, я… – Максим замолчал.

Всё моё естество кричало: «Нет!», но встряхнув головой, я решительно вышла и встала в центр поляны.

– Хорошо. Я… надо дозваться её. Я согласна! – решительно выдохнула и зажмурилась. Напряжённо прислушиваясь и принюхиваясь, отследила, как он подошёл ко мне, втянул мой запах и замер на пару мгновений, потом выдохнув, положил ладони на открытые плечи, на которых были только лямки от сарафана.

«Тактильный контакт, ему просто нужен тактильный контакт», проговаривала про себя, и одновременно чувствуя, как жаркая волна прокатывается по моему телу. Старательно абстрагируясь от мысли, что руки Максима лежат на моих плечах, что он вообще стоит рядом, сосредоточилась на своих ощущениях.

Вот волна жара протекла по моему телу, словно меня омыли живительной влагой, и рассеялась, достигнув земли. Ещё одна волна что-то шевельнула внутри, и я настороженно замерла, чувствуя как волчица словно приподняла морду. Она, не раскрывая глаз, прислушивалась к ощущениям, так же как и я.

Замерев, я не замечала, что руки Максима сначала поглаживая мои плечи, переместились в ласке на шею и спустились обратно. Его ладони скользили по моим рукам и возвращались к шее, а сам он, наклонившись и уткнувшись носом, в изгиб моей шеи шумно дышит. Я старательно следила за тем, как моя девочка, очнувшись от спячки, лениво посылает мне эмоцию приветствия и, потягиваясь где-то внутри, просит прогуляться.

Слёзы радости скользнули по моим щекам, шумно вздохнув, я обратилась к ней – разрешая, давая свободу. Через несколько мгновений почувствовала привычную боль в мышцах и суставах при трансформации и такую мне сейчас нужную, необходимую. Выскользнув из сарафана, дала сигнал волчице убегать, строгий наказ – и моя умничка послушалась! Она укоризненно блеснула золотом глаз на замершего альфу, с опущенными вдоль тела руками, потухшим взглядом, и сорвалась вглубь леса.