Глава 9

Валлия

«Говорят Книга Судеб есть у Богов, Будто в ней нашей жизни сценарий готов.

Но тогда после смерти за что нас судить?

Если все решено то, за что нас винить?»

ВолшебниК_Мерлин

Туман. Белый, обволакивающий со всех сторон. Не осознаю: «Кто я? Зачем здесь? Почему?», но мне здесь спокойно. Иногда вспышки то ли воспоминаний, то ли страшного сна, тревожат душу и я стараюсь побыстрее их забыть – мне они не нужны.

Временами слышу голоса, странные, они иногда зовут: кого не знаю, но я к ним не хочу. Я маленькая, крохотная частичка, плывущая, а временами дрейфующая в огромном, серо-белом океане или облаке. Может я капелька дождя?

Стук, зов и всё опять стихает.

Долго, долго я здесь. Слышу голос, и мне он нравится. Он похож на перелив колокольчика, на журчание ручейка – я хочу узнать: откуда он исходит и кого зовёт. Я стремлюсь к нему, и туман рассеивается, выкидывая меня на зеленеющую поляну. Казалось бы – я упала, но нет, такое ощущение, что сижу здесь давно. Здесь – это где?

Оглядываюсь по сторонам: я в центре зеленеющей поляны окружённой полукругом высоких исполинов-деревьев, на небе две восходящие луны. Поднимаюсь, потому что с моего ракурса мало что разглядишь, и сразу наталкиваюсь взглядом на фигуру, сидящую дальше на поваленном бревне. Кто это? Сейчас я даже не могу понять: мужчина это или женщина, но знаю – мне нужно подойти.

Обойдя бревно, заглядываю в лицо и замираю: вытянутый, непропорциональный череп, светлая, фактически белая, словно фарфоровая кожа лица, довольно пухлые губы, из-под верхней выглядывают два клыка, прямой нос и большие глаза цвета переливающегося расплавленного золота. Откуда-то из памяти всплывает – Создательница!

Женщина, чуть повернув голову, грустно улыбнулась мне:

– Здравствуй, Ваанлия.

– Здравствуйте. Вы же…

– Да, – прерывает она, но я почему-то только рада тому, что она слышит всё, о чём я думаю.

– Слышу девочка, слышу. Присядь, – похлопала ладонью рядом по бревну. Не смея ослушаться, да и не было такого желания, опускаюсь рядом и смотрю, как и она вдаль – туда, где впереди мерцает водная гладь реки.

– Кто я? – смотрю на Создательницу, но она, качнув головой, не смотрит на меня.

– Скажи: тебе здесь нравится? Хотела бы остаться здесь?

– М-м-м, не знаю, – я опять посмотрела на неспешно текущую речку. – Здесь красиво и спокойно и…здесь мне хорошо, – закончила я, не зная как передать то чувство безмятежности охватившее меня.

– Но тебя ждут. Очень ждут.

– Меня? – удивившись, опять посмотрела на Создательницу и натолкнулась на внимательный взгляд, всё ту же грустную улыбку.

– Тебя девочка. Без тебя плохо, очень плохо одному мужчине, он умрёт, если ты останешься здесь.

Охнув, я нахмурилась.

– Я его не знаю?

– Знаешь, – она качнула головой. – Но не помнишь.

– Почему?

Но она не ответила на мой вопрос, опять отвернулась.

– Мне нужен твой ответ Ваанлия: останешься ты здесь или отправишься к тем, кто тебя ждёт? Вернёшься ли к ним?

Я осмотрелась вокруг: здесь мне хорошо, но откуда же тогда непонятная и ранее отсутствующая тоска и по кому она или чему? Куда меня тянет? Почему внутри гложет чувство одиночества? Поняла, что неимоверно хочу узнать причину и вернуться, но…

– Хорошо, я услышала тебя. Сейчас я верну тебе воспоминания и знаю – тебе будет больно, но их нужно принять, смириться с ними. Чуть позже я вернусь и мы поговорим. Ты готова?

Я отрицательно покачала головой, сейчас мне стало страшно, и я хотела сказать, что передумала, но Создательница задумчиво на меня взглянув, встала, и погладила меня по голове: обрушивая на меня душевную боль. От обиды, непонимания, душа, отчаянно забившись раненой птицей, закричала, вырывая с моих губ стон, перешедший во всхлип, из глаз брызнули слёзы и, опустившись на землю, меня скрутило в вырвавшихся рыданиях.

Я одна уже долго и рядом никого нет, только река шумит, верхушки гигантов-деревьев, глухо перешёптываясь, покачиваются от ветра и на небе две луны отражают свет невидимой звезды. Распластавшись на траве, раскинула руки в стороны и смотрю в небо. Мне одиноко и плохо, но к счастью, разрывающая на куски душу боль, ушла, оставив пустоту.

Совершенно бесшумно появилась туманная дымка, уплотнившись, явила Создательницу, которая подойдя ко мне, присела рядом на траву, погладила меня по голове, убирая в сторону спутавшиеся пряди волос.

– Где я?

– В пограничном мире духов.

– Я умерла?

– Нет, пока нет, – она вздохнула: – Но отчаянно стремилась к этому.

– Если я в мире духов то почему плакала? Слёзы это жидкость вырабатываемая…

– Это лишь проекция, воспоминания твоей души, – перебила она меня. – Так тебе легче и привычнее было выплеснуть эмоции.

– Я не хочу, – покачала головой, зная, что Создательница поймёт: о чём я.

– Ты сама сделала выбор и захотела вернуться.

– Но я ничего не помнила! – вырвалось у меня. Я села и обхватила колени руками, пряча лицо. Успокоившаяся было душевная боль – вернулась.

– Вот именно! – возразила она. – Ты сделала выбор: не оглядываясь на эмоции, обиды и страх.

– Я не хочу, – упрямо покачала головой. И вдруг вскинув голову, укоризненно посмотрела на неё: – Почему вы меня не предупредили? Почему не подали хоть какой-либо знак, не намекнули когда разговаривали со мною там, в храме? – Вскочила на ноги и начала нервно ходить перед нею. – Почему вы не останавливаете зло? Позволяете издевательства над своими же созданиями?

– Тише, тише девочка, – встав, она попыталась поймать меня за руку, но я, отшатнувшись, посмотрела ей прямо в глаза:

– Моя мама. Вы в прошлый раз пообещали, что я смогу поговорить с нею.

На что она лишь покачала головой.

– Время для вашего разговора ещё не пришло. – И всё же поймав мою руку, притянула к себе и погладила по голове, отчего весь мой гнев, страх и обида – растаяли, словно облако в солнечный день. – Присядь, – она подвела меня всё к тому же бревну. – Почему не помогаем? Потому что не можем Лия.

– Как…

– Тсс, послушай. Закрой глаза, представь себе ткацкий станок, огромный и ткёт он огромнейший ковер. От нахождения каждого узелка зависит рисунок. Время Лия – это материальная структура. Если ты удалишь узелки, то на этом месте появится дыра. И ты меряешь время только лишь временными отрезками, что для общей картины мироздания лишь крохотный кусочек, но этот кусочек влияет на весь рисунок в целом. Каждый узелок Лия вплетён в общемировую картину. Иногда она страшная, иногда красивая – этого мы тоже не вправе менять, иначе рассыплется весь ковёр.

Слушая Создательницу, сидела, обхватив себя руками. Мне было всё понятно, но и одновременно больно и всё равно хотелось мотнуть головой и упрямо повторять: «Не хочу, не хочу возвращаться! Что меня там ждёт? Кто? Есть только двое, кто может ждать меня там: Марта и брат. Максим…», о нём вспоминать настолько больно, что я тут же встряхиваю головой.

– Лия. Неужели ты не хочешь узнать: что произошло и почему?

– Не хочу! – упрямо отвернулась в сторону.

– А отомстить?

– Я не мстительная! – не отступаю и вызываю этим смешок Создательницы.

– А мама? Сколько твоя мама приложила усилий, чтобы ты могла жить?

– Она меня простит и поймёт.

– Ну, хорошо. Хоть мне и нельзя об этом…но, я всё же нарушу некоторые правила, – на этих словах я заинтересованно к ней повернулась. – Неужели ты не хочешь увидеть своих детей Лия? Покачать их на руках? Спеть колыбельную?

Грустно усмехнулась:

– После всего случившегося не уверена, что вообще смогу подпустить к себе какого-либо мужчину, это…это слишком больно, – тихо закончила отвернувшись.

– Просто поверь: тебе необходимо узнать: что произошло на самом деле. И ещё, – она поднялась и, приподняв мой подбородок пальцами, заставила посмотреть ей в глаза. – Лия, запомни: когда мы с братом создавали вас, я занималась женщинами, брат мужчинами и созданы вы были для жизни на другой планете, поэтому у мужчин сильнее инстинкты, сильнее звериное начало, нежели человеческое. Иначе вы не выжили бы. Но это в вас сохранилось и сейчас: женщины более мягкие, с пластичной психикой, уступчивые. Мужчины же в большей степени звери! Звериная сторона очень сильно влияет на человеческую. Помни об этом девочка! А сейчас, – она наклонилась и коснулась губами моего лба, – просыпайся Ваанлия. Я не прощаюсь с тобою.