Глава 16

Валлия

«Только не раскисай! В том и состоит твоя задача в нашей тяжёлой жизни – сохранить сердце любящим и не раскисать, не смотря ни на что. Чтобы ни случилось, держи себя в руках и не падай духом!»

Стивен Кинг

Не знаю: к чему бы привели меня душевные метания и до какой степени отчуждения я бы дошла, но, наверное, Создательница всё же снизошла до меня своим вниманием – в конце апреля, мне позвонил брат:

– Привет, сестрёныш, ну что, как у тебя дела? Чем занимаешься?

– Привет. На работе, заканчиваю уже, так что перезвоню через полчасика. Не обидишься?

– Не-а, но ты можешь побыстрее закончить?

– Ну да, могу. А что случилось? Что-то серьёзное?

– Да как тебе сказать…

– Лёш! Что случилось? – чуть не закричала я в трубку, чем привлекла внимание двух пациентов и медсестёр, проходивших по коридору.

– Да не волнуйся ты так, просто там тебе подарок доставили, вот и спрашиваю.

– Как доставили? Кто? Курьер?

– Курьер, курьер. Ну, так что, когда освободишься?

– Сейчас, уже бегу. Потом отзвонюсь!

Я не знала сердиться мне на шутку или смеяться. Выбрала второе и со смехом и счастливой улыбкой кинулась обнимать гостей. Когда я бежала по улице домой, то ещё издалека увидела около своего дома машину, а подойдя ближе, разглядела брата, Марту и Алинку.

– Почему не сообщили что приедете? Я бы вкусняшек наготовила, да и дом подготовила бы!

– Сюрпризом лучше, прикольнее, – Лешка последним вошёл в дом и сейчас разувался.

– А что за шутка про курьера?

– Почему шутка? Я курьер по доставке, я же не уточнял, что или кого доставили?

Отпросившись с работы на пару дней, с удовольствием провела их с моими, дорогими гостями.

На машине, которую взял у знакомого брат, мы ездили в лес, и там я показала все красивые места, что нравились мне самой. Марта даже обнаружила слабый отголосок силы у маленького родника, что выбивался из-под земли в километрах пяти от села, в самой гуще леса. Мы просто бегали, охотились, но от того, что я не одна, сердце наполнялось такой радостью, что хотелось горы свернуть и сделать всё, чтобы они задержались подольше.

Выходить мне нужно было вечером на ночное дежурство. Собрав всю волю в кулак, за час до ухода я попросила собраться всех в зале. Рассевшись, они смотрели с любопытством на то, как я, встав посередине, переминаюсь с ноги на ногу.

– Что ж такого случилось, что ты так волнуешься? – с улыбкой спросил брат.

С тоской посмотрела на него. Мне так хотелось, чтобы он и дальше продолжал меня любить, так же открыто мне улыбался. Только вряд ли я могу на это рассчитывать, после того как признаюсь в том, что натворила. Алину я, скорей всего, тоже потеряю, но молчать – это было бы несправедливо, не правильно, да и рано или поздно они узнают обо всём, так лучше пусть от меня!

– Случилось. Я должна вам в кое-чём признаться.

С трудом подбирая слова, я начала рассказ с того как мы с Мартой поехали в стаю мамы и как я узнала про настоящую дату её смерти.

– Я тогда была обижена. Мне было больно, и сейчас я понимаю, что натворила, но тогда – эмоции полностью завладели мною и…

Когда я закончила, в гостиной стояла тишина. Брат, оперев локти на колени и сцепив ладони в замок смотрел в пол, так же как и Алина, но она ещё и отвернулась немного в сторону.

– Не буду оправдываться, я знаю, что натворила и теперь расплачиваться за мой поступок, к сожалению, будет в основном Максим, но от этого поверьте мне не легче! Не буду говорить, что если бы вернуть время назад… это всё равно бесполезно и только хочу сказать, что сильно раскаиваюсь. Я просто хотела, чтобы вы знали. Я ни в коей мере не обижусь, если вы не захотите со мною общаться! Мне надо… я сейчас пойду на дежурство, и вам будет проще… Я, действительно не обижусь: если вы захотите уехать. Простите, что не рассказала сразу. Я признаю, что струсила, поэтому…

Не зная, что ещё сказать, да и нужно ли – я ушла, решив умолчать о присланных мне документах на развод.

Ночь прошла для меня в душевных метаниях. В больнице стояла оглушающая тишина и даже несколько пациентов сегодня рано легли спать и не беспокоили. Сама себя извела переживаниями до такой степени, что с дежурства я еле шла, с каждым шагом приближаясь к дому всё медленнее и медленнее, ещё издалека заметив отсутствие машины.

С трудом сдерживая подступающие слёзы, всё же дотащилась до калитки, но стоило мне её открыть, как услышала из открытой форточки голос Марты. Сглотнув, взбежала по ступенькам крыльца, в намерении расспросить её о последующей реакции Алины и брата и узнать когда они уехали, только вот не ожидала, что мне навстречу выглянет из кухни сама Алинка.

– Ты здесь? – только и выдавила из себя.

– А ты хотела, чтобы я уехала? – она подошла ко мне, вытирая руки о передник.

Я только и покачала головой уже не сдерживаясь, расплакалась и кинулась её обнимать.

– Спасибо, спасибо, что не уехала! Я думала, что ты с Лёшкой… Шла, а машины нет…

– Так он по селу поехал, по магазинам, скупается – у тебя-то продуктов было: кот наплакал, – она обняла меня в ответ.

– Ну, развели болото, – проворчала Марта, выглянув из кухни, но по голосу было слышно тихую радость. – Алинка, давай шуруй на кухню, а ты в душ и потом присоединяйся: мы тут пироги затеяли. Алина! – уже громче позвала её Марта, потому как я не выпускала из объятий.

Как бы мне ни хотелось, чтобы они погостили у меня подольше, но у брата множество забот с руководством стаи и в последние два дня его телефон разрывался от звонков. У Марты тоже работа и надолго она задержаться не могла, а вот Алина к моему удивлению захотела ещё немного побыть со мной. Удивлённо на неё посмотрев, у меня против воли вырвалось:

– А как же учёба? Если это из-за меня, то поверь: у меня всё нормально, ты же сама видела – тихо, мирно, правда скучно, но это ведь не смертельно.

– Да нет, – она потупилась и отвернулась, но тут же повернувшись, спросила: – Если я, конечно, тебе здесь не помешаю?

– Конечно, нет, я же только рада!

– Ну а насчёт учёбы я договорюсь, – встрял брат и подмигнул Алине. Было понятно, что у них есть общая тайна, в которую они не спешат меня посвящать, ну да ладно, меня сейчас так обрадовало известие, что Алина хоть на некоторое время останется со мной, что я не обратила внимания на эти мелочи. Только у меня осталось ещё не законченное дело.

Буквально перед отъездом брата и Марты, я отвела его в сторону и рассказала о том, что мне поведала моя двоюродная бабушка, что я оказывается отнюдь не дочь Айдара.

– Ты не подумай, – торопливо добавила в конце своего рассказа, видя, как он нахмурился, – я ни на что не претендую! Просто… – опустив глаза, отвернулась и, вздохнув, проговорила в сторону: – я на себе узнала, что значит, когда те, кому доверяешь, не договаривают что-то или утаивают, – посмотрела на брата: – Я просто хочу, чтобы ты знал, чтобы владел этой информацией. Как ты понимаешь, моим родственникам рот не закроешь, и любой может об этом узнать. Не знаю: могут ли её как-то использовать, но лучше, чтобы ты знал.

Ожидала, что он скажет что-нибудь серьёзное, но никак не ожидала беззаботного смеха:

– С чего ты взяла, что я боюсь, что ты будешь на что-то претендовать?

– Ну… – я и сама не поняла: почему эта фраза вырвалась у меня.

– Глупая, – Лёшка притянул меня к себе и обнял: – Ты же единственная, кто у меня остался и я у тебя единственный.

– И родной, и любимый, – улыбнулась сквозь слёзы.

– Ну а то, как же меня и не любить? – брат отстранился, потому что я шутливо шлёпнула его ладонью по груди.

Алина гостила у меня чуть больше недели, и я каждый вечер с радостью возвращалась домой, зная, что меня не встретят тёмные окна и запертая дверь, тишина и одиночество. Три вечера мы говорили обо всём, но в то же время не касались причины: почему она захотела остаться и только на четвёртый день, когда я поспала часика четыре после дежурства, она, грустно улыбнувшись, раскрыла мне свой секрет.

Как оказалось, парень с которым Алина рассталась, начал встречаться с её соседкой по дому, а та в свою очередь поливала Алину грязью, распространяла отвратительные сплетни. В один из вечеров, когда в очередной раз Алина столкнулась с новой подружкой бывшего парня, во время ссоры не удержала волчицу и обратившись, кинулась на девицу:

– … и хорошо, что всё произошло в доме, и не было лишних свидетелей… я не знаю, как смогла, но я подрала её сильно, хотя её волчица намного крупнее моей. Меня сочли неуравновешенной и сейчас вообще-то у меня запрет на обращение. Будет разбирательство и теперь мне надо уйти либо в академический отпуск, либо перевестись на заочное обучение. Вот такая, не хорошая история, – закончила она, сцепив ладони перед собою и глядя в столешницу.

– Ну, ты и даёшь! – произнесла я восхищённо и Алина удивлённо вскинула на меня глаза. – Нет, это конечно неправильно и всё такое. Что там положено говорить в таких случаях? Но плевать! Ты супер! Молодчинка! Ты сама, не прибегая к чьей либо помощи, постояла за себя!

– Спасибо! – смущённо улыбнувшись, она вскочила и, наклонившись, обняла меня. Потом вздохнула и выпрямилась. – Ну и что мне делать?

– Хм, – я задумалась, а потом улыбнулась: – А пойдём ка сходим в местную школу, я от кого-то из пациентов или сотрудников слышала, что там катастрофически не хватает учителей, – я поднялась и начала убирать со стола.

– Но я же только учусь!

– Ну и что? Не спросим, не узнаем, – подмигнула ей.

Школьный директор не сказать, что встретил нас с распростёртыми объятьями, но подтвердил: учителей катастрофически не хватает. Историю нашу (что Алина, моя золовка – не может продолжать учиться на очном отделении из-за поднятия цены за обучение), он выслушал, покивав головой ни на мгновение не удивившись.

– Что ж уважаемые дамы, я вас Алина Инаровна с радостью приму, но только если вы пройдёте через аттестационную комиссию. Это единственный выход в сложившейся ситуации. – Директор пристально смотрел на Алинку. А я видела, что она хоть и волнуется, но виду старается не подавать и держится уверенно.

– Я с радостью соглашусь на ваше предложение, Виктор Сергеевич.

– Учтите, поблажек не будет! Но если вы сдадите тесты, то станете уважаемым человеком в селе, – после этих его слов, я чуть не подавилась вдыхаемым воздухом и закашлялась. Алина же укоризненно на меня посмотрела, – тем более будете работать с начальной школой, а за их учёбой родители следят внимательнее, чем когда дети подрастают.

– Конечно, я всё понимаю, – Алина с вежливой улыбкой покивала, я же улыбнулась: приятно было смотреть на неё – такую собранную, вежливую.

– Я рад, что мы поняли друг друга. В пятницу подходите к четырём часам. Секретарь издаст указ о сборе внеплановой аттестационной комиссии, чтобы всё было оформлено на законных основаниях и да, совершенно забыл, мне нужна будет выписка из вашего института о вашей успеваемости и справка об обучении.

– Да, конечно. Только если можно сейчас мне пришлют их в электронном виде, а оригиналы я подвезу позже?

– Препятствий для этого я не вижу, так что жду вас в пятницу.

Выйдя из школы, мы как престарелые матроны степенно прошли по аллее до выхода с её территории, и только свернув за угол, рассмеялись, а Алинка ещё и запрыгала от радости.

– Не спеши, – пыталась я её немного образумить: – Ещё неизвестно: какие вопросы и тесты тебе подсунут на этой комиссии!

Она звонко рассмеялась, запрокинув голову.

– Я экстерном два курса за год вытянула! И последнее время только и сидела над учебниками пытаясь отвлечься! По знаниям мне осталось только дипломную написать, так что не волнуйся!

И она оказалась права: вечером пятницы она прибежала со счастливой улыбкой и не успела дойти до калитки, как я выскочила ей на встречу:

– Ну что?

– Я принята!

Обе наши фразы прозвучали синхронно и мы рассмеялись. Отметить же решили забегом волчицами вглубь леса и охотой.

Потянулась череда будней, с редкими выходными, которые, к сожалению, у нас с Алиной не всегда совпадали, но вечера для меня теперь проходили в тёплой, дружеской обстановке. Часто, очень часто мы бегали по лесу с холщовыми сумками, перекинутыми через тела волчиц и в которые набирали множество целебных трав.

Иногда слыша телефонный звонок, Алина, извиняясь, улыбалась, скрывалась в комнате или выходила на улицу, чтобы поговорить со своим братом, а у меня в такие моменты возникало острейшее желание подойти и не подслушать, нет! а услышать голос Максима. Я отдалённо слышала обрывки фраз Алины. Было понятно, что она рассказывает о своей жизни и расспрашивает о его.

И я уходила. Вернее я сбегала в лес. Сердце в такие моменты сжималось и хотелось вернуться обратно, выхватить телефон из её рук и прокричать ему как мне без него плохо, как я тоскую по нему, по его глазам, улыбке, губам, рукам – и я сбегала. Возвращаясь, я, улыбаясь, показывала Алинке сумку с набранными травами и мы обе делали вид, что именно за ними я и бегала в лес, и не было на то другой причины.

Однажды вернувшись с работы пораньше, услышала его голос и тихонько, на цыпочках, прокралась к комнате, где на диване лежала Алина и разговаривала по видеосвязи с Максимом.

– И что, побывал в этой, как там её, м-м-м, лунной долине?

– Побывал. Весьма интересное место, после разговора скину тебе видео и фотографии.

– Ага, и что самое интересное, что запомнилось?

Я приподнялась на цыпочках, но увидела, как Алинка перевернувшись на спину, держит планшет над собой.

– Запомнилось? Первое – это жара, я думал, сдохну от обезвоживания. Алан поганец, всю воду выхлебал, ну да ладно. Виды. Алинка, там потрясающая природа, пейзажи захватывают дух – не передать словами и необычные камни. Фотки их тоже вышлю тебе, они в виде шаров разнообразных диаметров, – тут на заднем фоне послышался шум, разговоры и смех, причём женский тоже. Прикусив губу, я облокотилась на стену и старалась не выдать себя участившимся дыханием.

– Кто там опять? – Алинка заинтересованно вглядывалась в экран, который я, к сожалению не видела. – Слушай, а твой друг весьма симпатичный.

– Ну да, тот ещё дамский угодник. О, сестрёнка, сейчас я познакомлю тебя со своей красавицей.

– А ну ка, показывай!

Я сделала бесшумный шаг назад, придерживаясь за стену, ещё один и ещё, вздрогнула от голоса Алинки:

– Классная!

И отступала дальше. Последнее что услышала, так это голос Максима:

– Ну а почему бы и нет сестрёнка, ну как, понравилась?

– Эффектная, я бы…

Выскочила за дверь, порадовавшись, что она не скрипит, и не выдает моего присутствия.

Выскользнув за калитку, пошла по улице, автоматически здороваясь с проходившими мимо сельчанами, и даже не осознавая куда иду, пока не упёрлась в двери больницы. Развернувшись, побрела медленно обратно. Слёз не было и мне не приходилось их сдерживать, была пустота и раздирающая боль. Обвинять его в чём либо? Хотелось! До безумия хотелось рвать и метать, кричать и истерить, но разве я имела на это право? Разве он не видел, как я целовалась с Артёмом? Что бы я могла от него требовать, если сама свела всё именно к этому закономерному финалу. Мне было холодно, словно изнутри всё вымораживало и я, зябко обхватив себя за плечи, с трудом поднялась по ступенькам крыльца и, нарочито громко открыв дверь, прошла в дом.

Из своей комнаты выпорхнула довольная Алина, но увидев меня тут же нахмурившись, подбежала.

– Что-то случилось?

– Что? А, нет, – я растерянно обвела взглядом комнату. – Просто тяжёлый день. Ты не могла бы поставить чайник и заварить успокаивающий сбор, я пока душ приму?

– Конечно, – Алина встревожено на меня смотрела, но я, натянуто улыбнувшись, прошла дальше.

Пару дней я с трудом переключала внимание на происходящее вокруг, но потом более менее оклемалась и даже могла улыбаться окружающим, чтобы не выдавать своё внутреннее состояние.

Через несколько дней приехал Лёша, чтобы забрать Алину в Красноярск. Как я потом узнала, они уже заранее договорились, и он изначально отвезёт её в Новосибирскую область, для итоговых выводов по случившейся драке между оборотницами в Красноярске.

– С завтрашнего дня она в учебном отпуске, и у нас будет дня четыре, пять для тренировок, – делился брат, пока Алинка была в школе: – Нужно обговорить все детали, натаскать волчицу Алинки и убедиться что она сможет пройти все проверки и провокации.

И опять я возвращалась в пустой дом, потому что Алина с Лёшей проводили тренировки в лесу. Приходили они чуть ли не с рассветом, вымотанные и голодные и пока принимали по очереди душ, приводили себя в порядок, я успевала разогреть еду и накрыть на стол. Утром я уходила на работу, в то время пока брат и Алина ещё спали, поэтому можно сказать я видела их лишь час, полтора в сутки.

Выходной день собиралась провести за уборкой. Домочадцы ещё отсыпались, а я привыкла подниматься рано и уже хозяйничала на кухне. Улыбаясь и напевая под нос старую песенку, жарила блины. Так приятно заботиться о ком-то, просто радовать вот такими мелочами: как блины на завтрак и именно эту простую истину я поняла здесь, пока жила в одиночестве.

Удивлённо приподняла голову, услышав звонок своего сотового. Номер не знакомый. Посмотрев на вибрирующий у меня в руке телефон, вздохнула и вышла на улицу.

– Алло, слушая вас.

– Лера?

– Да. Да – это я.

– Лерочка, это Далия Иссуровна. Ты помнишь меня?

– Да, конечно! – подтвердила я, тут же вспоминая пожилую оборотницу, которая когда-то привезла мне на лечение свою дочь.

– Лерочка, помоги! Старшенькая приехала нас навестить, а у неё схватки начались и муж сейчас в Петрозаводске, за тобой даже приехать не может. Если ты согласишься, я кого-нибудь из соседей попрошу привезти тебя. Прошу тебя девочка!

– Так, стоп! – я прибавила уверенности в голосе, чувствуя, как бедная женщина скатывается в истерику. – Объясните, какая дочь? Я же когда видела её она и не пахла беременной!

– Ой, Лерочка, да эта не та дочь! Моя старшая в гости приехала, она-то в Архангельской области живёт, решила дурочка навестить стариков, да вот и начались в четыре утра схватки-то. Думали сами справимся, а не выходит, что-то с ребёночком не то! Лерочка, пожалуйста…

– Тихо! – прервала твёрдо. – Подготавливайте горячую воду и не кричите, не плачьте – только дочь напугаете. Я сама приеду, только я не знаю адрес.

– Ой да это последняя улица, село-то у нас меньше того где вы живёте, как заедете, сразу ориентируйтесь на лес, в самый конец езжайте, наш дом-то особняком стоит. Вы, как подъезжать будете, позвоните, младшая дочка вас на улице встретит.

– Всё, хорошо, ждите и ни в коем случае не паникуйте! Успокаивайте дочь, и если осталась настойка успокоительная, которую я вам давала…

– Да, да, осталась у меня ещё, – нервно перебила она.

– Тогда пятнадцать капель на стакан воды и дайте дочери, а двадцать капель на стакан воды себе. Всё, ждите.

Отключив связь, я припустила в дом и, растолкав сонного брата, коротко обрисовала ситуацию. Он тут же вскочил и начал одеваться. На шум прибежала сонная Алинка и заявила, что поедет с нами.

Спустя два часа машина, за рулём которой сидел брат, свернула с трассы на дорогу, ведущую к селу, а я судорожно выдохнув, с трудом расцепила пальцы, впившиеся в спинку переднего сиденья. Алинка, удобно устроившись рядом и воткнув наушники в уши, спокойно слушала музыку. Мотнув головою, посмотрела на лицо Лёшки в зеркало заднего вида:

– Ты всегда так носишься? Нет я понимаю: ситуация располагает – женщина рожает, но это же не значит, что надо самим угробиться спеша ей на помощь! – не выдержав, я сорвалась на крик, гневно глядя на то, как он усмехается.

– Сестрёныш, да чего ты так разволновалась-то?

– И что за сестрёныш? Я тебе что, мышь какая-то?

– Почему мышь? – удивлённо посмотрел он в зеркало, столкнувшись в нём с моим взглядом.

– Не знаю! Просто мне не нравится! – огрызнулась, понимая, что сейчас просто спускаю пар.

– Ну ладно, не буду больше так называть, а насчёт того что ты испугалась, я тебе ещё часа полтора назад сказал, чтобы не боялась и заверял, что будет всё хорошо, – брат реально не понимал: отчего я всё это время ехала, пристегнувшись, и тряслась от каждой ухабины на дороге. Мне казалось: машина, подскакивая, пролетает пару метров, не касаясь колёсами дорожного полотна.

– Ага, и при этом, на огромной скорости отвлёкся от дороги, смотря в зеркало на меня, ты с ума сошёл?

– Блин, Лийка, по статистике из ста процентов аварий, случившихся в вашем регионе, знаешь, сколько приходится на долю оборотней водителей?

– Без понятия, – буркнула, отворачиваясь к окну.

– Ноль целых, пять десятых. И то эти бедолаги виноваты лишь в том, что они, уходя от столкновения, врезались в другие машины боком, то есть выбирали меньшее из зол, с меньшими потерями. Лийка, да у нас реакция лучше, чем у людей! Ты скоро совсем от нашего племени отгородишься, тебе в стаю надо, а то знаний о своей природе у тебя кот наплакал! – Возмутился брат.

– Мне и этого достаточно! Вон, смотри, что там за улица на табличке написана? – Прервала я наш спор.

Подъезжая к дому Далии Иссуровны, я заметила на улице тоненькую фигурку её дочери, которая махнула на дом рукою, но машина, взвизгнув тормозами, остановилась, не доехав до него пару домов. Потерев лоб, от удара им по спинке переднего сиденья, закричала:

– Ты совсем с ума сошёл? – но брат не отреагировав, высунулся в окно и смотрел на девушку, которая так же уставилась на него широко распахнутыми глазами.

– Оба-на! – прошептала Алинка, вытащив наушники и переводя взгляд с Лёшки на девушку.

– Да, ну, вас! – распахнув дверь, и вытащив свой тревожный чемоданчик, я рванула к дому пожилой оборотницы, видя, как она сама выбежала мне навстречу.

Больше пяти часов я провела с роженицей. Сначала мне помогала её мать, потом Алинка, появившись, бегала с мелкими поручениями, услышав писк младенца, в комнату готовы были вломиться все, кто находился в доме. Хорошо хоть Далия Иссуровна в буквальном смысле грудью сдерживала напор желающих полюбоваться на малыша. Быстро обтерев младенца и осмотрев его, вручила в руки счастливой бабушке и переключила внимание на изнеможенную роженицу. А внимания она требовала пристального: отслоение плаценты, кровотечение, бешено скаканувшее давление и мы находимся в комнате обычного дома. Выхватив взглядом Алинку, попросила найти Лёшку, но она мотнула головой:

– Он сейчас не в адеквате.

– В смысле? – не поняла я.

– Потом.

– Хорошо, тогда найди Далию Иссуровну!

– Да вот же она, – и женщина, услышав своё имя, выглянув из-за угла, вбежала в комнату.

– Что? Как ты? – склонилась она над слабо улыбнувшейся дочерью.

– Надо срочно её везти в больницу! Хотя бы к нам в село, здесь нет ни оборудования, да у меня даже лекарств, настоек необходимых здесь нет! – я посмотрела на встревоженную женщину, и устало опустившись на стул, подставленный Алинкой, поторопила её: – Ну что же вы стоите? Машину ищите, срочно!

– Да что же искать-то? Муж как часа три назад приехал!

– Тогда собираемся и едем!

Ещё сутки понадобились мне, чтобы убедиться в том, что здоровью матери и ребёнка ничего не угрожает, и я могла со спокойным сердцем отправиться домой, оставив их под неусыпным контролем бабушки. Пришлось переговорить с главврачом сельской больницы, чтобы им выделили отдельную палату, и бабушка могла там находиться в нарушении правил. В другом случае можно было бы ограничиться наблюдением дежурной медсестры, но сейчас сохранность тайны, что в поселковой больнице в палате лежит оборотница, была дороже.

Устало добредя до дома, встретила Алинку, которая сидела пред компьютером повторяя материал для сдачи сессии.

– А где Лёшка? – устало опустилась на диван.

– Голодная? – она участливо взяла меня за руку, заглядывая в глаза.

– Конечно. Сейчас в душ, есть и спааать, – улыбнулась, но сразу настороженно посмотрела на неё: – Так Лёшка где?

– А он из того села так и не приезжал, – и, видя, как я нахмурилась, усмехнувшись продолжила: – да ты не волнуйся! Всё в порядке! Давай-ка искупайся и я тебе всё расскажу, – спровадила она меня.

Новость, поведанная Алинкой, повергла меня в шок, да такой, что у меня разом пропал аппетит.

– То есть, как встретил пару? – ошарашено уставилась я на неё, так и зависнув с поднятой ложкой.

– А вот так, – улыбнулась она. – Помнишь, когда мы подъехали только к дому Зимовых, он резко затормозил?

– Ну да, – я нахмурилась.

– Ты-то не заметила, вернее тебе не до того было, сразу выскочила и понеслась к роженице, а я же осталась в машине. Так вот он почуял запах девушки, стоявшей на дороге, как раз той, которая нас встречала.

– Так это была младшая их дочь.

– А-гм, да Марьяна, я уже всё узнала: учится, кстати, как и я в педагогическом, на первом курсе и приехала, чтобы увидеться с сестрой на пару дней, а тут вот – сюююрприз! – пропела Алина, не обращая внимания на то, как я застыла.

– Я даже не знаю – это хорошо ведь? – растерянно на неё посмотрела.

– Конечно! Радуйся! Твой брат пару нашёл, а она как замороженная сидит. Ты бы видела: как они прилепились друг к другу, смотрят, глаз не отводят! Их мать только и смогла, что в дом эту безумную парочку завести, чтобы соседи не видели, да в зале и оставила, а потом мы же тебе помогали.

– И мы уехали сюда и ты с нами. Где мой телефон? – вскочила я, заметавшись в поисках сумочки.

– Да сядь ты! – Алинка строго на меня посмотрела. – Я ему утром звонила, и он только и рыкнул: что у него всё отлично, не до тебя ему сейчас!

Резко остановившись, я смотрела на неё несколько секунд, потом, выдохнув, села.

– А что дальше? Что сейчас будет?

– А что будет: он от неё не отлепится теперь, впрочем, как и она от него.

– А как же… тебе же надо ехать? Что же теперь? А ты брату-то своему о случившемся рассказывала? – я растерянно смотрела на неё.

– Нет, – Алина нахмурилась. – Не хочу: чтобы он знал. А поехать, – она вздохнула, – ну поеду сама если что. У меня запас ещё четыре дня, так что буду пока тренироваться в лесу, ну а потом ты меня проводишь. Вот как-то так, – она уже не смотрела на меня и явно сама до этого обдумывала сложившуюся ситуацию.

– Ну, уж нет! – рывком поднялась и всё же отправилась искать свою сумочку.

Только раза с пятого, отслушав гудки, брат, наконец, ответил. Теперь-то я сама убедилась, что ему точно не до нас всех, но закричав в трубку, чтобы он не смел отключать связь, напомнила ему о поездке с Алиной.

– Что будет, если она одна поедет, ты подумал? Я, конечно, понимаю про пару, всё понимаю, но твою ж… – выдохнула, чтобы не сорваться на ругательства и более менее спокойным голосом продолжила: – Лёш, надо решить – как поступить.

– Сестрёнка, – теперь он уже рвано выдохнул, – я решу всё. Сейчас явно мозги не варят, вот честно! А завтра я тебе позвоню, хорошо?

– Лёш, только обязательно! Пожалуйста, – прошептала в трубку, – не подводи Алинку.

– Лий, я понял. Не переживай: всё решим, хорошо?

И он действительно решил, причём быстро. Он просто принял решение: взять пару с собой, причём к моему удивлению, её отец сам вызвался решить все вопросы с обучением дочери в институте, мать только была рада такому предприимчивому и решительному будущему зятю, ну а Алинка была рада компании. Все были довольны, и мне бы радоваться, вот только необъяснимое чувство тревоги грызло изнутри.