Глава 18

Валлия

«А иногда так надо поскулить,

Поплакаться кому-нибудь в жилетку

И, превратившись в маленькую детку,

Уткнуться в чью-то грудь и слёзы лить,

И чтобы кто-то тихо умирая

От нежности ко мне и, утешая

Шептал: «Не плачь, ты девочка большая»,

И слёзы мне платочком утирал»

Лариса Емельянова Миллер

Переливчатое пение птиц ласкало слух, окутывало и утешало. Открыв глаза, покосилась в ту сторону, откуда исходил звук: огромное окно, открытое нараспашку и лёгкий ветерок надувает парусом белоснежную тюль, играет с нею. Слышится близкий шелест листвы, но вижу только ярко синее небо.

Вдохнув как можно глубже, наслаждаюсь запахами. Ветерок приносит с улицы аромат цветов, свежей зелени, смешиваясь с лёгкими нотками еды, и отголосок дыма. Только запах медикаментов даёт твёрдую уверенность, что я всё-таки жива.

– Ну, наконец-то! – радостный голос всхлип Марты сбоку и я поворачиваю голову: наталкиваюсь на добрую улыбку, полные слёз глаза, в которых плещется солнышко, разбрасывая вокруг лучики-морщинки.

– Привет, – я шепчу и улыбаюсь.

– Привет, – Марта не обращая внимания на покатившиеся по щекам слёзы, баюкает мою руку в своих ладонях. – Мы так боялись за тебя, так боялись!

– Всё хорошо, – стараюсь её успокоить. Всё ведь теперь хорошо!

– Конечно! Ты как? Кушать хочешь? Тебе надо будет хорошо питаться, а то похудела сильно. Или, может, сесть хочешь? – заметив мой кивок, принялась мне помогать поменять положение тела.

– Марта, а… со мною, у меня что? Я… – сглотнув, тяжело произнесла: – я не чувствую волчицу.

– Это ничего! Всё будет хорошо! Вас вовремя вытащили и звери живы, – вздохнув, она всё же продолжила: – не у всех правда, но у тебя волчица жива. Нужно просто время и набраться сил.

Кивнув, я опять улыбнулась: так было хорошо – просто лежать и видеть её лицо, но, вспомнив произошедшее, помрачнев, спросила:

– А Рита? Со мной была женщина, немного младше меня – Рита.

– Все кто был с тобой в отсеке – все живы и находятся чуть дальше по палатам, так что не волнуйся, – Марта опять широко улыбнувшись, вытерла слёзы. – Врача позову, пусть ещё раз осмотрит тебя.

Мне столько хотелось спросить, узнать, но седовласый оборотень, осмотрев меня, строго наказал пока не беспокоить пациентку. А для того чтобы его рекомендацию не нарушили, просто-напросто сделал мне инъекцию снотворного и уже через минуту я зевала так, что казалось, вывихну челюсть. Но, продолжая бороться со сном, пыталась разговорить Марту. Только вот плохо у меня это получалось, потому что на все вопросы только и слышала:

– Всё потом. Вот немного придёшь в себя, потом всё-всё расскажу, а сейчас отдыхай, набирайся сил…

Сон всё-таки сморил меня.

Проснувшись, я не торопилась открывать глаза, вновь наслаждаясь звуками и запахами окружающими меня. Что-то совсем рядом зашуршало и, принюхавшись, я всё же не смогла сдержать улыбки: горьковато-терпкий, чуток смолистый запах и пряная, слегка сладковатая нотка чабреца – брат! А вот леденцовые нотки, которые вплелись в его запах мне незнакомы – это что-то новенькое. Принюхавшись, пыталась определить: что именно он мне напоминает и через несколько секунд, мои губы опять растянулись в улыбке – запах свежести: мята и чуть сладкий ландыш.

Открыв глаза, я как можно тише и незаметнее повернулась в сторону, откуда исходили запахи. В углу палаты, на диване сидел Лёшка и, приобняв свою пару – Марьяну, которая дремала, что-то читал в телефоне.

– Лёш, – тихо позвала его и он встрепенувшись, посмотрел на меня и улыбнулся так, что на душе стало не просто тепло – горячо.

– Марьяша, – брат тихо потрепав спящую девушку, немного отодвинулся. – Ну-ка, глянь, кто проснулся.

Девушка, распахнув глаза, сонно на меня посмотрела и отчего-то залилась румянцем, но взяв себя в руки вскочила, выпуская руку брата, и он тут же подошёл ко мне. Уселся на стул рядом с кроватью. Марьяна подошла и мягко улыбаясь, встала за спиною брата, положив руки ему на плечи, отчего у меня перехватило дыхание. Захватив в свою огромную ладонь мою, брат второй рукой ласково убрал за ухо прядь волос, при этом, не переставая улыбаться.

– Я так рад, что ты здесь, в безопасности, – Лёша на мгновение нахмурился, но встряхнув головою, опять улыбнулся: – Вчера Марту чуть не… эм, в общем, зол был, что она не сказала, что ты пришла в себя.

– И я тоже рада вас видеть!

– И на тебя зол был, за то, что не сказала, что чувствуешь тревогу! – вот теперь он помрачнел и только собирался продолжить, как я встряла с фразой:

– Лёш, это ничего бы не изменило. Да и не хочу сейчас об этом, – и заметила, как Марьяна сжимает плечи брата, на что он, улыбнувшись, выдохнул:

– Ты права, не стоит об этом. Тут к тебе пытались пробиться посетители, так что сейчас поешь пока ещё в спокойной обстановке, Марьяша подежурит, а то потом начнётся гвалт.

– Посетители?

– Конечно, я тут, между прочим, осаду держал!

– Я принесу поесть, – тихо прошелестела девушка и, дождавшись кивка брата, убежала из палаты.

– Хорошая девушка. Я очень рада, что именно она твоя пара.

– А я очень рад, что с моей сестрёнкой всё в порядке!

И тут он, привстав, переместился на мою кровать и, сел рядом и притянул меня к себе, обняв так крепко, что, казалось, сейчас рёбра затрещат.

– Лийка, твою ж … ты даже не представляешь, что я испытал! Я передать тебе не могу, я… – он уткнулся в мою макушку и всхлипнул.

Мой брат, взрослый мужик – всхлипнул! Горячая, просто пламенная волна нежности накрыла меня, и я так же сжала его в объятиях.

– Лёш, родной мой, родненький! Всё в порядке. Со мною всё хорошо!

– Ты не волчица сестрёныш, – он отстранился и отвернувшись вытер скупые слёзы, – ты свинья!

– Ого, – я шутливо округлила глаза: – а ты не забыл, что мы родственники, а потому…

– А потому, просто молчи! – и опять обнял меня, только уже не сдавливая. – Только Создатели ведают: как я переживал, с ума сходил, думал, чокнусь от всех мыслей, пока не поступил сигнал о твоём вероятном местонахождении.

– А как меня нашли?

Но тут дверь приоткрылась и в палату вошла Марьяна. Девушка застенчиво улыбнулась и поставила поднос с тарелками на прикроватный медицинский столик.

– Тебе потом всё расскажут, – брат сжал мою ладонь и встал. – Мне, к сожалению, придётся ненадолго уехать…

– Что? – я встрепыхнулась и посмотрела на него: – Куда?

– Да всё хорошо, ты не переживай! Все кто учувствовал в операции по вашему спасению, сейчас отчитываются, так что и мне надо было ещё вчера уехать, я чуток задержался.

Я перевала взгляд на девушку, которая не отводила своего взгляда от Лёши.

– А Марьяна?

– Я тут побуду, – тихо сказала она, не отводя от него взгляда. – Мне с ним нельзя.

Брат, криво улыбнувшись, наклонился, поцеловал меня в щёку.

– Мы потом всё обсудим, обговорим, и ты естественно ещё получишь заслуженных люлей от брата.

– Иди, иди уже. И ты Марьян, пододвинь мне столик, да я тут сама справлюсь, – отпустила я девушку, потому как видела, что она сейчас всё равно, наплевав на приличия, за братом побежит.

– Я быстро, – она покраснела и сразу вцепилась в руку Лёшки, который уже отошёл к двери.

– Вы мне лучше Марту позовите.

– Не скучай, сестрёнка, – брат, подмигнув мне, и, обняв свою пару, вышел за дверь.

Прав был Лёшка – не успела я доесть, как упомянутые им посетители, ворвались в мою палату и через некоторое время у меня даже голова разболелась. Сначала пришла Марта, потом ворвалась, в буквальном смысле, Алинка, потом, не знаю каким образом здесь оказавшиеся, родители Марьяны. И все они радовались тому, что со мной всё в порядке, вызвав у меня в конечном итоге слёзы.

Мне было с одной стороны неловко от всей этой суеты вокруг меня и добрым поглаживаниям и шуткам, постоянно звучавшим в палате заканчивающихся радостным смехом, а с другой стороны – отчаянно радостно и хорошо.

Вечером внимательно осмотрела себя со всех сторон, сняв навесное зеркало со стены, которое сейчас удерживала в руках Марта. Как бы она ни ругалась и сопротивлялась, но всё же ей пришлось уступить. Скинув больничную рубашку, я осматривала своё тело и запоминала.

– Такое нельзя забывать! – закончив, натянула опять рубашку и медленно подошла к кровати, пока Марта вешала обратно на стену зеркало, бухтя под нос. – Марта, не ругайся, я всё равно слышу.

– Ну как тут промолчать? – она всплеснула руками: – Тебе наоборот надо переключиться на что-то другое, а не заниматься ерундой. Запомнить она хочет, – бурчала она, раздвигая шторы и открывая окна, впуская вечерний, уже не горячий ветерок. – И потом по ночам кричать.

– Это пройдёт, главное жива осталась. Можно мне побыть одной?

– Конечно, только если вдруг понадобится помощь, нажми на кнопку вызова. Я здесь рядышком буду, – она, ещё раз улыбнувшись, молча вышла.

Полежав, я встала и подошла к окну.

Моя палата, оказывается, располагалась на четвёртом этаже и сейчас смотря вниз, я поняла, что эта сторона здания выходит на парк, поэтому так тихо и очень редко кого слышно, гуляющих в этой части было мало. Вдохнув ещё раз тёплый, уже ночной воздух и посмотрев на загорающиеся звёзды, вытерев слёзы, побрела обратно к кровати и уже тут, уткнувшись в подушку, разревелась.

Я так ждала его, так ждала! Каждый миг, каждую секунду надеялась, что вот именно сейчас откроется дверь и войдёт Максим, но минуты текли, теперь уже пролетело два дня, а он так и не пришёл! Получается: он действительно попрощался со мной, вычеркнул меня из своей жизни!

Всё это было правильно, именно этого я и добилась своими поступками, но: «Создательница, почему же я такая дура? Почему же так больно?». Душа не плакала, она кричала и я, обняв подушку, чтобы никто не услышал моих рыданий, уткнулась в неё. Не услышав, как скрипнула дверь, вздрогнула и попыталась успокоиться, когда почувствовала поглаживания по спине.

– Всё будет хорошо, моя девочка, – приговаривала Марта, но услышав это «моя девочка», я почувствовала, что душа разрывается от воспоминаний, ведь также меня называл он: «моя девочка, моя хорошая».

– Марта, – кое-как справившись со слезами, я подняла голову и, сев, посмотрела в пол. Мне было безумно стыдно задавать ей не дающий мне покоя вопрос, ведь, по сути, я не имела права знать, где он и как живёт, но и оставаться в неведении дальше не могла, понимала: сойду с ума, если не спрошу: – пожалуйста, – прошептала, не смея поднять глаза, – а ты не знаешь?.. я понимаю, что не могу спрашивать, но, может быть, ты знаешь… я, просто хочу узнать насчёт Максима…

– Он землю рыл, готов был любого загрызть, кто вставал у него на пути. Он как одержимый искал тебя.

– Что? – неверяще посмотрела на неё.

– Да, Лиюшка, да. Когда поступил сигнал, что ты нажала на тревожную кнопку, то и ему сообщили тоже, он же до сих пор официально альфа стаи Янтарных. Брат твой, сразу кинулся в тот посёлок, где ты жила, только прибежал и вручил мне на присмотр Марьюшку, да чтобы глаз с неё не сводила, а сам умчался. А потом поиски тянулись, тянулись, мы все с ума сходили. Максим сразу же приехал, он же в Аргентине тогда был, – она замолчала, не переставая меня поглаживать по спине. – Много вы наворотили, да так, что теперь оба страдаете, – вздохнула она, а у меня от её слов всё сжалось внутри.

– Но почему же тогда… почему он не пришёл?

– Он был здесь. Ты же очнулась, но тебя специально в сон погрузили, для того чтобы силы и энергия не тратилась, а восстанавливались. Как только врач сказал, что твоё состояние относительно выровнялось, он уехал.

– Куда? Почему?

– Он же Лиюшка был один из руководителей в поисковой операции и ведь там, где вас нашли, ещё ведутся работы, какие я не знаю, да и кто будет что-то рассказывать секреты обычной зелейщице. Знаю, что потом он должен вроде как поехать в Канаду, там будут уже разбирать всё, подводить итоги и то я это услышала краем уха, когда он по телефону разговаривал. Ну и ещё: ты, наверное, запамятовала, но я тебе уже говорила: он обещал Создательнице отпустить тебя, если ты сама этого захочешь. Ты захотела, а он выполнил обещание, и естественно: как необходимость в его присутствии отпала – сразу же уехал.

Мы обе замолчали, и каждая задумалась о своём. У меня же от мысли, что Максим приехал и искал меня, гулко билось сердце, и сжималась в комок душа. Часто задышав и прижав руки к груди, под настороженный взгляд Марты, на её вопрос: «Что?», я только мотнула головой. Настороженно прислушалась к заворочавшейся где-то в глубине волчице. Моя девочка, словно пытаясь сбросить оковы сна, внутренне протестовала и фыркала.

– Марта, – я не открывая глаз, прошептала, – а здесь можно где-нибудь обернуться? – Смахнула со щёк слёзы.

– Лиюшка, неужто?..

– Я не знаю, но я чувствую её, ты понимаешь? Она хочет, но никак не может проснуться! – я дышала через раз, боясь спугнуть её или сделать что-то не так.

– А ну ка, посиди, я сейчас, – и она торопливо выскочила из палаты и вернулась через пару минут:

– Всё, только потихоньку. Обувай тапки и пошли. Здесь вон, уйдём поглубже в парк и там попробуешь.

Только через несколько часов у меня получилось дозваться до моей волчицы, и даже, не слушая Марту, обернуться, только вот последнее я сделала зря. Оборот вытянул у меня много и так еле скопившихся сил и жизненных токов, поэтому волчица, растянувшись на траве, с удовольствием втягивая запахи, просто лежала, даже не делая попыток встать, не говоря уж о том, чтобы побегать.

Обратный оборот дался с огромным трудом, после которого я теперь уже человеком лежала на траве, раскинув руки и, улыбаясь, смотрела в звёздное небо. Только заслышав со стороны шаги, я присела и, натянув на обнажённое тело больничную рубашку, с улыбкой встретила Марту, которая ушла за помощью. Ведь теперь дойти на своих ногах до палаты я бы не смогла, поэтому благодарно встретила постороннего оборотня, который подхватив моё обессиленное тело на руки, доставил обратно.

На следующий день ко мне в палату пришли два незнакомых оборотня с видеокамерой:

– Мы понимаем, что сейчас затронем неприятную для вас тему, но, – начал один из мужчин: – нам необходимо зафиксировать все ваши воспоминания.

– Вам нужно, чтобы я рассказала всё от и до? – прикрыв глаза уточнила я.

– Совершенно верно, – подтвердил мужчина. – Причём весь разговор, всё то, что расскажете, будет фиксироваться на видео. И чтобы потом уже вас тебя не тревожил, нужно вспомнить всё до малейших деталей.

Буквально на мгновение захотелось малодушно отказаться, но при мысли, что меня всё равно рано или поздно будут допрашивать, сглотнув, согласно кивнула:

– Да, конечно. Я согласна, можем начинать.

Не успела я приступить к рассказу, как в палату разъярённой фурией ворвалась Марта. Уперев руки в бока, с недовольством осмотрела мужчин и рассерженно выдала:

– И что здесь происходит молодые люди?

– Уважаемая, м… простите, не знаю, как к вам обратиться? – оператор недовольно взглянул на, разгневанно смотрящую на них, женщину.

– Марта Айворовна и не трудитесь молодой человек, хорошего впечатления уже на меня не произведёте!

– Марта, – попыталась было я встрять, но она, подняв руку, перебила меня:

– А вот тебе сразу надо было меня позвать, а не строить из себя героиню! – отчитала меня как малого ребёнка и тут же повернулась к мужчинам: – Девочка не отошла от стресса, ей снятся кошмары, – при этих словах они оба кинули на меня мрачные взгляды, – и вы собирались устроить ей допрос без поддержки? Да вы оболдуи даже не подумали о том, что…

– Я бы попросил… – прервал её оборотень, но был перебит:

– Не надо меня просить, я сама пришла.

– Вы не понимаете, это – официальная дача показаний и она будет видеофиксироваться, поэтому присутствие посторонних…

– А кто сказал, что я посторонняя? Я официальный представитель Валлии!

– Но…

– Никаких но! – Марта резко отвернувшись, подошла ко мне. Присела на стул и взяла меня за руку и только после этого мне задали первый вопрос.

Отвечая, я вновь втянулась в рассказ, стараясь передать полностью все детали, вплоть до цвета окружающих предметов, запахов. Смотря в открытое окно, на такое сейчас ярко-голубое небо, тихим голосом рассказывала о применяемых похитителями методах разблокировки, раскрытия дара. При перечислении перенесённых мною пыток, слышала: как кто-то судорожно вздохнул, ощутила пожатие ладони Мартой и как она перетягивает негативные эмоции, плещущие сейчас в моей душе уже через край, на себя и мне становилось немного лучше для того, чтобы продолжить свой рассказ.

Когда я закончила, Марта, ещё раз сжав мою ладонь, тяжело поднялась и отошла к окну, стараясь незаметно смахивать слёзы. Мужчины молча сложили видео аппаратуру, и натянуто улыбнувшись, попрощавшись, вышли.

Марта повернулась ко мне и я заметила на её щеках мокрые дорожки. Она что-то хотела сказать, но в этот момент в палату вихрем ворвалась Алина:

– Что произошло? – встревожилась она, заметив наше с Мартой состояние.

– Меня допрашивали, – тихо выдохнула, закрывая глаза и откидываясь на подушки.

Слова утешения, которые не приносили облегчения, я прервала вопросом:

– Расскажите: как нас нашли? Сколько я там пробыла?

Алина с Мартой переглянулись и, усевшись рядышком, всё же рассказали, что с момента как я подала сигнал и до того, как меня нашли – прошёл фактически месяц. Услышав это, я только кивнула: приблизительно я знала число дней, ошиблась только в меньшую сторону примерно на неделю, видимо, эти дни я лежала в беспамятстве, после истязаний.

– Нашли это логово благодаря Создателям, – продолжила Марта, чем меня немало удивила. – Когда Лексей с ребятами из охраны приехал в село, в твоём доме только остаточные запахи остались…

– А мой артефакт? Он должен был…

– Нашли, – успокоила меня Марта, – он у брата твоего, пока тебе не следует его носить, позже отдаст тебе. Так вот, только запахи и были, но все незнакомые, соседи ничего не видели и зацепок больше не было: где тебя искать, хотя бы направление, но и того не знали, – она тяжело вздохнула. – Это то, что я знаю.

– Максим мне тоже ничего не рассказывал, – добавила тихим голосом Алина, но от имени её брата я непроизвольно вздрогнула и тут же опустила глаза в надежде, что она не заметила в них бурю всколыхнувшихся эмоций. – Он как приехал, даже не заехал ни в стаю, ни ко мне, хотя я тогда даже и не знала о случившемся: спокойно себе сдавала экзамены, – Алина всхлипнула и сейчас уже я притянула её к себе, чтобы обнять.

– Ну, это же хорошо, что не знала. Сдала хоть?

– Сдала, – она, прижавшись ко мне, ещё крепче обняла меня. – Я потом от Марты узнала и всё это время в стае была. Мы ведь даже не знали: где они ищут, как – мы ничего не знали.

– Именно от Создателей пришла информация, в каком районе вас искать, – продолжила Марта, а я, прикрыв глаза, вспомнила: как взывали о помощи и видимо были услышаны.

– Да, мы звали, – я натянуто улыбнулась. – Наверное, все мы, находящиеся там, каждодневно звали Создателей, просто чудо, что нас услышали и вовремя спасли нас. Марта, а помнишь: я спрашивала о молодой женщине, что была со мной? Её Рита зовут.

– Помню, конечно, помню. Только уехала она сегодня утром.

– Как уехала? – я приподнялась и села.

– Она была в лучшем состоянии, чем ты и её мужу врач дал добро, чтобы забрать её домой.

– А как же… я думала, что мы хотя бы… – мне стало так обидно, что она уехала, даже не зайдя ко мне. Да и я сама тоже могла бы навестить, Марта же говорила, что она находится в палате где-то недалеко.

– Не надо, – Марта покачала головой: – врачи не советовали вам встречаться, да и я согласна с ними: вы же живые напоминания друг для друга о случившемся.

Как бы я не хотела побыстрее покинуть стены больницы, меня задержали здесь ещё на трое суток, в течение которых я выдержала фактически бой – споря с Мартой, Алиной и даже по телефону с братом.

А дело всё в том, что все они утверждали, что мне лучше поехать в стаю и пробыть там хотя бы пару недель, только вот я считала по-другому. Уж лучше сразу поехать домой и как бы мне не было страшно и тяжело даже думать об этом, но если я этого сразу не сделаю, то боюсь, в тот мой домик вернуться уже не смогу. А это было для меня недопустимо: не зря же я столько времени и нервов потратила на то, чтобы жить отдельно.

Да и в стае я до сих пор не видела своего места: опять быть на подхвате у Марты, бегать в теплицы и по больным и постоянно, везде вспоминать о Максиме? Теперь я по-другому смотрела на свою жизнь и поняла, что как бы мне было тяжело, мне нужно жить отдельно, не быть под постоянной опекой и, в конце концов, не только принимать решения, но и отвечать за них.

Может, если бы я раньше попала в такой переплёт с похищением, то и на произошедшее между мною и Максимом смотрела бы совсем по-другому?