Глава 20

Валлия

«Я очень часто несу чепуху, пишу плохие стихи

Ношу пальто на рыбьем меху, холодные сапоги.

Теряю друзей, наживаю врагов, плачу за газ и свет,

А кроме того, ищу любовь,

Которой всё нет и нет»

Иосиф Бродский

До свадьбы брата оставалось чуть больше месяца, и это время я провела бы в будничном ожидании, если бы не Алинка. Пока не наступили учебные, а поэтому и рабочие будни, она с рвением принялась искать портниху, одновременно в интернете, подбирая наряды для себя, ну и естественно для меня.

Я занятая работой не вникала ни в фасоны платьев, подбираемых Алиной, ни в то, что она поехала в Петрозаводск договариваться к уже выбранной портнихе и как выяснилось – зря!

В один из дней Алина вынудила меня поехать с нею в столицу Карелии к швее. Полненькая женщина измерив меня со всех сторон о чём-то пошушукалась с Алиной и прищурив глаза и обвела взглядом ещё раз мою фигуру, подвела итог:

– Фасон будет смотреться на ней идеально! Алиночка, у тебя действительно есть вкус, – похвалила она девушку. – Так точно подобрать и себе и подруге по типажам платья, девочки, вы у меня будете выглядеть конфетками!

Уже дома я пыталась надавить на Алинку и выяснить, что же она придумала, но эта лиса молчала, и не выдала мне даже, как будет выглядеть её наряд.

Дни пронеслись в повседневных заботах, Алина вышла на работу, а я вздохнула с облегчением: теперь её неуёмная энергия растрачивалась на деток в школе. В середине сентября Алинка обрадовала меня новостью, что платья готовы, намётаны. В связи с этим нам необходимо как можно скорее поехать на примерку. И вот в ближайший выходной мы собрались ранним утром и выехали с соседом до Петрозаводска.

В ателье, поприветствовав работниц, мы зашли в примерочную комнату, где хозяйка взяла в оборот сначала Алинку. Когда я увидела её в ещё не совсем готовом платье, только заворожено выдохнула: нежно мятного цвета, оно состояло из атласного корсажа и пышной фатиновой юбки, переходящей сзади в развевающийся шлейф. Платье сидело на девушке просто идеально, и цвет безумно подходил ей – в нём она казалась хрупкой принцессой в ожидании своего принца.

– Алинааа, – протянула восторженно я. – ты будешь в нём самой красивой девушкой, я теперь даже за Марьянку переживаю – не затмишь ли ты её? Платье просто великолепно!

– Ооо, это ещё не всё! – швея, довольно блеснув глазами, подхватила со стола что-то и пояснила: – По краю лифа с переходом на плечи пойдёт светло-бирюзовое кружево и такой же поясок, а ещё вот это, – и она помогла одеть Алине болеро, как раз из того кружева, про которое она говорила. Это была та изюминка, которой как раз не хватало.

– Потрясающе, – прошептала я и Алинка счастливо рассмеялась.

– Это ты ещё своего платья не видела! – воодушевлённо ответила она.

Только вот я её радость не разделила когда увидела то, что было подготовлено для меня:

– Я это не надену! – резко отвернувшись, отошла от швеи, которая вынесла платье на плечиках из-за ширмы.

– Но почему? – вырвалось у обеих.

– Нет, я согласна: оно великолепно, но нет! Его же можно как-нибудь переделать? – просяще посмотрела на женщину.

– Так, подожди, давай ка ты его примеришь и потом уже скажешь, что именно тебе не понравилось! – воспротивилась портниха и я сдалась, ведь мне нужно было просто его временно одеть и это даже не факт, что я соглашусь на всё остальное.

Платье было великолепно! Длинное, в пол, с закрытым декольте из тёмно-синего, насыщенно-синего атласа, но с каплевидным вырезом сзади, оголяющим полностью спину и с высоким разрезом по линии бедра. Я смотрела на себя в зеркало, не отрываясь, немного поворачиваясь в разные стороны и не слушая щебета Алины и швеи.

Сидело оно на мне великолепно и невероятным образом скрадывало широкие бёдра, при этом выгодно подчёркивая и мою талию и довольно-таки не маленькую грудь, которая всегда смущала меня, но сама бы я никогда не выбрала себе столь откровенного наряда.

– А сверху оно будет украшено кружевом, так же как и вырез на спине тоже будет оторочен тончайшим кружевом, но это не всё! Так как у вас такие симпатичные прокрашенные серебристые прядки, то я решила украсить платье серебристыми разнокалиберными бусинами под жемчуг и поэтому к платью не нужно подбирать никаких украшений, они просто здесь будут неуместны!

– Лия, ну почему ты хмуришься? – не выдержала Алинка.

– Потому что оно не для меня!

– Ну что не так?

– Оно слишком… слишком откровенное, – пробормотала я вспыхивая от одной мысли, что меня в нём увидит Максим и почему-то сразу захотелось платье оставить как есть.

– Хм, – уже нахмурилась портниха, – а что собственно в нём откровенного? Поверьте, дорогая моя, сейчас женщины тааакие платья одевают, что по ним и не скажешь что это именно платье, а не наряд проститутки. Вы же, при умело подобранной причёске и туфельках на высоком каблуке, в этом платье будете выглядеть блистательно! Тем более в вашем случае, я совершенно не вижу причин для стеснения: грудь закрыта, хотя и подчёркнута будет кружевом, но у вас такие формы, что их грех не подчеркнуть! Спина открыта в меру приличий, не на грани и тем более к платью тоже идёт болеро из тёмно-синего кружева, сейчас принесу, – она отошла, а я немного повернувшись, пробормотала:

– Тогда надо чтобы разрез спереди немного поменьше сделали.

– Нет! – резко отреагировала Алинка. – Ты, в конце концов, не монашка! Лий, да, в самом деле…

– Ладно, – прервала я её, – не кричи.

Накинув принесённое болеро, которое и правда закрыло вырез на спине и, ещё раз осмотрев себя в зеркале, выдохнув, решилась:

– Хорошо! Пусть остаётся как есть.

Следующим по списку Алины было посещение магазинов для покупки обуви и салона красоты. На мои протесты ответила коротко и веско:

– В стае стилистов нет, так что придётся справляться своими силами! Важно, чтобы тебе не только подобрали причёску к наряду, но и чтобы ты сама потом смогла её повторить!

Время до свадьбы брата пролетело быстро. Платья мы забрали накануне отъезда, правда ещё раз примерив их и убедившись, что всё сидит идеально. Только вот озвученная цена меня шокировала, но, посмотрев ещё раз на себя в зеркало в примеряемом наряде, я мысленно махнула рукой: ну не возвращать же его портнихе и устраивать истерику? И ни слова не сказала, настороженно на меня смотрящей, Алине.

Красноярск встретил нас тёплой погодой. Было очень приятно, что брат прислал за нами машину в аэропорт. Только вот по мере приближения к стае, я нервничала всё сильнее и сильнее. Вспомнила, как приехала сюда в первый раз чуть больше двух лет назад.

Первая встреча с братом, о котором тогда ничего не знала, судьбоносное с Максимом, который тогда сразу произвёл на меня неизгладимое впечатление. И я сейчас отчётливо поняла – у меня не было и шанса, чтобы не влюбиться в него, он именно тот мужчина, которого я рисовала в своих девичьих мечтах.

Знакомство с Алиной и Мартой – такими разными по возрасту, характеру, но ставшими мне такими дорогими и близкими сердцу. Сейчас же всё скорее всего поменялось: в стае новый альфа и пусть Максим официально остался им, но на деле брат уже давно переместился на эту управленческую ложу.

Наверняка встречу множество новых и незнакомых лиц. Да и я сама сильно изменилась и еду сейчас не затюканной страшилой, а надеюсь: самостоятельной женщиной весьма приятной наружности, которая внутренне и трясётся как пугливый воробей, но всё же может отстоять своё мнение.

Стая была похожа на растревоженный муравейник: все куда-то торопились, спешили, и не было привычной глазу степенности. Уже подъезжая к «Красному» дому я заметила деревянные постройки вдоль разбегающихся в стороны от дома аллей и на подъездной дороге, поэтому не было возможности подъехать близко. Мы с Алинкой вылезли из машины, попрощались с пожилым оборотнем водителем и, выдвинув ручки у чемоданов, пошли к дому, крутя головами и удивляясь происходящему.

Брат находился в северном посёлке и не мог встретить нас, о чём заранее предупредил по телефону, зато навстречу нам спешила, радушно улыбаясь, Далия Иссуровна – мама Марьяны.

– Девочки, ну наконец-то! – она нас обняла и звонко расцеловала в щёки. – Тут такой бардак сейчас творится, так что вы ничему не удивляйтесь. Давайте, первым делом вас определим, а потом и чаю попьём, поболтаем, – женщина поманила нас за собою. – Лия, ты не будешь против, если поселишься в комнате вместе с Алиной, ты уж не обижайся, просто народу много съезжается, а мест не хватает.

– Вы можете не беспокоиться, я к Марте пойду, – увидев нахмуренные брови Далии Иссуровны, тут же добавила: – Она сама меня приглашала, да и домик там у меня есть, хоть и маленький, но…

– Ой, да, я помню, Марья рассказывала, а у меня из головы вылетело. Алиночка, так может ты с Лией поселишься, а комнату тогда ещё одним гостям предложим, – пробормотала она под нос, в то время как Алина недовольно на неё посмотрела, но голосом, не выдавшим её, ответила:

– Конечно, нет проблем! Тогда мы с Лией туда сразу и пойдём, а вечерком тогда уж заглянем.

– О, ну хорошо, хорошо. Тогда бегите, – улыбнувшись, женщина быстрым шагом направилась в сторону, откуда раздавались громкие голоса: по-моему, кто-то, что-то не поделил и сейчас за углом коридора, в одной из комнат разгорался спор.

Фыркнув, Алинка подхватила ручку своего чемодана:

– Пойдём отсюда, – хмуро бросила она и, не дожидаясь, вышла из дома. Я догнала её уже на аллее, петляя, обходила непонятные длинные постройки.

– Алин, ну и куда ты мчишься?

– Подальше отсюда, – буркнув, она даже не повернулась ко мне, лишь прибавила хода. Останавливать её не стала. Вот дойдём до домика, там и поговорить можно будет. Тем более, здесь везде сновали строители, и всю дорогу нас сопровождал шум, отчего голова начала немного кружиться.

А вот Марта встретила нас действительно душевно: широко улыбаясь, каждую обняла так крепко, что косточки затрещали, да и расцеловала.

– Ну, вот мои хорошие и приехали, давайте провожу вас в домик, искупаетесь, вещи разложите, а потом ко мне придёте – чай будем пить, да и пироги у меня есть.

Мы шли по извилистой дорожке мимо теплиц, разнообразных деревьев и, подходя всё ближе и ближе, я, не отдавая себе отчёта, замедляла шаг: уж слишком много воспоминаний нахлынуло на меня.

Марта и Алина оглянувшись, тоже замедлились, но подходить ко мне не стали, за что я им была благодарна – мне самой надо было сейчас перешагнуть через всё это. Медленным шагом мы всё же добрались до домика, поднялись на крыльцо и вошли.

– Ну вот, я тут подготовила всё, – Марта остановилась на пороге, – проветрила домик, постельное бельё здесь есть, полотенца, да и всё остальное тоже имеется, так что жить можно. Давайте девочки приводите себя в порядок и приходите, – она, подмигнув нам, вышла.

Алинка, выдохнув, подошла и плюхнулась на диван, откинувшись на спинку, я же поставив чемодан на стул, быстро выхватив полотенце, бельё и лёгкое платье, вскрикнув: «В душ я первая», ретировалась из комнаты. И только стоя под прохладными струями воды, тихонько расплакалась.

Созвонившись с братом и узнав, что он приедет в центральный посёлок только поздно ночью, мы с Алиной решили вообще не ходить в «Красный» дом, а провести вечер у Марты. Попивая чай с пирогами, мы делились произошедшими в нашей жизни новостями, хотя если честно сказать, то делились Марта с Алиной, мне в этом отношении и рассказать-то было мало что. Я довольствовалась прекрасным вечером в отличной компании и откровенно наслаждалась проводимым временем, до тех пор, пока Алинка не выдала:

– Пока мы не приехали сюда, Далия Иссуровна казалась мне прекрасной женщиной, но сегодня… – Алина замолчав, посмотрела в кружку.

– А что случилось сегодня? – подтолкнула её Марта.

– Да в принципе ничего, но вот её отношение. Лия тебе не показалось это как-то, неправильно, что ли, словно она от нас просто избавилась. Ну, вернее от меня, но когда Лия сказала, что собирается пожить в своём домике, обрадовалась, хотя она сестра альфы и должна жить в «Красном» доме.

– Алин я не должна жить там, но да, стало как-то не по себе, – я передёрнула плечами. Хотя я отлично понимала обиду Алины: раньше-то она жила там и принимала как данность и девушек помощниц, что делают всю работу по дому и то, что не надо готовить – в общем, жить припеваючи, на всём готовом. А тут ей дали понять, что она ничем не отличается от многих других оборотней стаи – просто одна из них, но всё же взгляд Диллии Иссуровны, да и встреча, когда она улыбалась нам, словно заставляя себя – насторожили. Мы обе посмотрели на молчавшую Марту. Заметив наш взгляд, она лишь пожала плечами:

– Ну, а от меня, что вы хотите услышать?

– Может ты что-то заметила тоже, твоё мнение, – поинтересовалась Алинка.

– Моё мнение? – она задумчиво на неё посмотрела. – Свадьбу такого масштаба устроить нелегко…

– А, кстати, – перебила я её, – извини Марта, но мне непонятно: зачем такой размах? Словно грандиозное событие отмечается! Вокруг что-то строят, народу крутиться тьма.

– Ну а что ты хотела? Свадьба альфы, да ещё большой стаи, да ещё пара – всё это накладывает определённые обязательства, да и ещё надо же шикануть перед гостями из соседних стай, представителями или альфами других тоже. А устроить такое, тоже организаторские способности нужны. Ну а насчёт всего остального, знаешь, я так скажу: сейчас она чувствует себя главной распорядительницей, но главное: чтобы у твоего братца ума хватило вовремя её домой отправить и тогда всё хорошо будет. Да я заметила, что девушка-то далеко не проста, но надо честно сказать – не гадина. Я такое за версту чую.

Утром, предварительно созвонившись, я направилась на встречу с братом, а Алинка убежала к одной из своих знакомых, обмениваться новостями. Дойдя до «Красного» дома я потихоньку вошла через открытые нараспашку двери веранды и, выглянув в коридор, убедилась, что никого нет, только после этого пробежала до бывшего кабинета Максима, который теперь занимал брат. Предварительно постучав, дождалась: «Войдите» и только после этого открыла дверь.

– Лийка! – брат вскочил из кресла и, подойдя, заключил меня в объятия. Я и сама прильнула к нему, уткнувшись лицом в его грудь, и не хотела его отпускать: так хорошо и спокойно стало на душе, что век бы вот так простояла. Погладив меня по голове, брат отстранился.

– Ну как ты? Похудела, смотрю, но выглядишь хорошо.

– А вот ты плохо, – я обвела его взглядом, сразу же отмечая уставшие глаза, немного помятый вид. – Марьяне сделаю выговор: не следит за тобою!

– Не надо Лий, – Лёша отошёл, и устало опустился в кресло, потёр ладонями лицо. Посмотрев на стопки бумаг на столе и включённый ноутбук, спросила:

– Ты хоть спал сегодня?

– Да поспал немного, просто хочу подбить все дела, чтобы потом нормально отдохнуть и меня не дёргали.

– А Марьяна где?

– Да с матерью носятся, боятся не успеть в срок, – на автомате ответил он.

– Слушай, а не слишком сильно развернулись? Я конечно не эксперт в этой области, но вчера и сегодня прошлась, посмотрела – размах просто огромный. Лёшка немного напрягся после моих слов, но выдохнув, признался:

– Да я сам ступил: Иссуровна как приехала, заявила с порога, мол, всё беру в свои руки, ну я подумал, что хочется ей этим заниматься – пусть, тем более я и сам не понимал: с какого бока за организацию взяться, а оно вон как вышло, сам в шоке. Хотя экономка наша до этого предлагала нанять профессионального организатора, да чего уж теперь говорить об этом, – он раздражённо махнул рукой.

– Хм, понятно, – протянула я, не зная как спросить и разговаривать с ним дальше на столь деликатную тему, но и молчать не могла: очень уж меня беспокоила создавшаяся ситуация.

– Ну, ты же что-то хотела сказать? – усмехнулся брат, явно почувствовав в моём запахе замешательство.

– Хотела, но… просто понимаешь, никому другому бы я никогда такого не сказала, да и не стала бы лезть в чужую жизнь, но ты мой брат и я беспокоюсь за тебя, поэтому…

– Поэтому, – перехватил Лёшка, отстраняясь и потягиваясь, – я позвонил тестю. – Лёша встал и начал разминаться, в процессе поясняя: – Меня ведь тоже напрягла ситуация, когда я увидел сумму и план мероприятия. Но это ладно, только вот её энтузиазм меня немного утомляет, да и как сразу она почувствовала себя здесь хозяйкой, сразу же задвинула на задний план дочь – мне тоже не понравилось. Вот тогда я ему и позвонил: всё-таки с мужиком обсудить было легче, он пообещал немного охладить пыл своей пары, да после свадьбы сразу же её забрать, поэтому я решил пока повременить и не портить отношений.

Улыбнувшись, я подошла и взъерошила его волосы:

– Вот поэтому я и говорила, что ты у меня самый умный и лучший брат. Ты, кстати, когда оборачивался?

– Что, сестрёныш, побегать захотелось?

– Я же просила меня так не называть! – поморщилась и вывернулась из его объятий, в которые он успел меня заключить. – А побегать, да, помнишь как когда-то: мы втроём с Алинкой бегали?

– Только сейчас у меня пара есть, не забыла?

– Да нет, конечно! – улыбнулась я, хотя захотелось скривиться.

– Слушай, а почему бы и нет? Давай к вечеру сбегу от этой всей суеты и прибежим с Марьяшой к тебе, а оттуда уже и в лес? Как, пойдёт план?

– Спрашиваешь! Ну, всё, тогда вечером жду вас, – ещё раз улыбнувшись, вышла и увидела, что мне навстречу идёт экономка дома – Антонина. Обрадовавшись ей, поспешила навстречу, обняла, порасспросила как у неё, да и у остальных дела, здоровье. Проговорив с ней, ещё минут десять, поспешила на кухню, чтобы поприветствовать кухарку. Но услышав, что оттуда раздаются гневные высказывания Далии Иссуровны, резво развернулась и чуть ли не бегом выскочила из дома.

Брат, как и обещал: пришёл с парой, когда только начали спускаться сумерки. И буквально за полчаса до них появилась довольная Алина. Учуяв аромат с кухни, тут же полезла проверять: чем же так вкусно пахнет, но получив по рукам, театрально насупившись, ушла, вызвав у меня этой сценкой весёлый смех.

И вот, как и раньше мы несёмся по лесу волками, наслаждаясь пряными ароматами леса. К запахам сладко-горькой брусники, влажного мха и, начавшим опадать листьям, примешиваются тонкие ароматы ещё зеленеющих трав и поздних осенних лесных цветов.

Только волчий нос может почуять всё это разнообразие за валом хвойного аромата исходившего от нагретых за день елей и пихт, сосен и красавец лиственниц, запах витает среди деревьев, прижимается к земле и кружит голову.

Набегавшись и вволю нарезвившись, мы усталые, но довольные, возвращаемся обратно. И, только сидя за столом, после позднего ужина и попивая чай, я понимаю, что именно меня всё это время тревожило и не давало покоя – ревность. Стоило этой мысли посетить мою голову, глядя на брата и его пару, как мне стало жутко стыдно. Я, оправдываясь тем, что мне надо срочно выйти – убегаю на улицу, где и замираю, обхватив себя за плечи. Вот такую: с запрокинутой головой и одиноко стоящую недалеко от дома, нашёл меня брат. Тихо подойдя, приобнял меня сзади и провёл ладонью по голове, как маленькую девчонку, а ведь я его старше и это я должна была подбадривать и наставлять его, а не наоборот! Дёрнув плечами, хотела скинуть его руки и отстраниться, но он удержал и я, развернувшись, уткнулась ему в грудь лицом.

Вдыхая родной аромат, прошептала:

– Прости меня.

– За что? – удивился Лёшка.

– Я ревную. Только сейчас поняла, что ревную тебя. Поэтому немного предвзято относилась к Марьяне, настороженно относилась, и мне стыдно: я эгоистично принимала твою заботу и привыкла, что я у тебя единственная родная душа, а вот теперь тебя приходиться делить и я, поэтому вредничала, – только выговорившись, заметила, что он поддёргивается всем телом, а когда чуть отстранилась, поняла, что он смеётся и уже не стыд овладел мною, а злость. Ударив его кулаком в плечо, уже сильнее затрепыхалась, но куда уж мне против этого громилы!

– Лия, успокойся! – брат уже отсмеялся и, притянув меня, поцеловал в макушку. – Ты всегда была и будешь моей единственной, слышишь? Единственной и любимой сестрой!

– Я знаю, – выдохнула и крепко его обняла.

На следующий день Алинка опять с утра пораньше убежала к знакомым девчонкам, а я решила, что сидеть в доме или ходить просто так по посёлку не хочу, и отправилась в теплицы, где меня радостно встретили Оксана и Марина – помощницы Марты. Напившись чаю и наболтавшись, мы приступили к работе и я с грустью отметила, что мне нравится работать здесь. Именно это приносило мне радость и умиротворение.

Следующий день я так же провела в теплице, лишь днём во время обеда меня вытащила Алина, чтобы показать: что же получилось у строителей. Осталось всего три дня до свадьбы и все приготовления уже практически были готовы. Пройдясь по аллее, что вела к дому альфы с нашей стороны, я с удивлением осматривала длинные столы, тянущиеся по ней и работников, что сейчас развешивали круглые фонари соединённые цепочкой.

– Когда стемнеет, они будут освещать столы, а на эти столбики будут навешаны фатиновые белоснежные ленты и украшены огромными бантами, а скатерти… ты бы видела скатерти: белоснежные с янтарным орнаментом и салфетки в тон и посуда… Давай зайдём в дом, я тебе покажу?

– Да нет, – запротестовала я, – на празднике и увижу.

– Ну ладно, как знаешь. А вот дальше, смотри: рядом с домом столы и везде сверху будет накрыто всё сетью, а на ней махонькие лампочки, их вчера включали, когда стемнело – так красиво было! Тут вот, где дом – столы для важных гостей, кстати ты тоже здесь будешь сидеть – как сестра альфы.

У меня чуть не вырвался вопрос в этот момент: «А где же будет сидеть Максим?», но я вовремя сдержалась.

– А чуть дальше, видишь настил? Так вот там будут музыканты, а музыка, кстати, будет слышна везде и поздравления, которые будут говорить в микрофон, тоже, потому что динамики будут стоять и по аллеям. А за домом сейчас кухня развёрнута уже…

– Да я чувствую, – рассмеялась я, глядя на её блестевшие от предвкушения праздника глаза. И действительно запахи разносились потрясающие: за домом нанятые повара уже начали подготавливаться к празднику: конечно же, такую прорву народа накормить надо будет – это же просто ужас!

Вечером, придя в домик после работы в теплице, не успела ополоснуться, как зазвонил телефон. Брат, спросив дома ли я, и получив утвердительный ответ, сообщил, что нам надо поговорить, и он скоро подойдёт. Поставив чайник, я сбегала к Марте и одолжила у неё пирогов, что ей приносила знакомая и как раз уже заварила ароматные травы, как услышала шаги, приближающиеся к домику.

– Привет! – крикнула с кухни, направляясь навстречу брату, только не ожидала, что увижу его в столь встревоженном виде. – Что-то случилось?

– Привет. Да тут… нам надо поговорить.

– А я чай заварила, с травами и пироги есть, – растерянно произнесла, смотря на то, как он скользит взглядом по интерьеру, осматривает стол, но старательно не смотрит мне в глаза. – Может за чаем?

– Не уверен, что это хорошая идея, – проговорил Лёшка. – Лучше в зале.

Кивнув, молча прошла за ним и села в кресло. Брат постоял, замявшись и только после моего вопроса: «Лёш, что случилось?», тяжело опустился в кресло.

– Лия… твою ж… – он опять вскочил и, пройдясь по кругу, опять сел в кресло. – Мне звонил Макс, – немного нервно произнёс он, а я сжалась в предчувствии чего-то плохого, – он приедет не один.

Брат замолчал, внимательно следя за моею реакцией, но видя, что в истерике я биться не собираюсь, продолжил:

– Я решил тебе сразу сказать. И если ты не захочешь его видеть, то можешь уехать – я не обижусь.

– Подожди, – рывком поднялась и отошла к распахнутому окну, сделав пару глубоких вдохов, спросила:

– Он приедет с женщиной?

– Да сестрёнка.

– И кто она?

– Я не знаю. Он сказал лишь, что будет не один, когда я спросил: кто именно с ним приедет, ответил туманно.

Стараясь сдержать эмоции, выдохнула:

– Я могу подумать?

– Да, конечно. Лия, я…

– Лёш, ты не понял, – прикрыв глаза, сжала кулаки: – я хочу сейчас остаться одна. Я выйду, прогуляюсь и позже тебе перезвоню. Хорошо? – и не дожидаясь ответа медленно, стараясь сдержать себя, чтобы не кинуться на улицу, вышла.

Сумерки только начали опускаться, но лес уже чернел громадой. Я направилась именно в его сторону, чтобы скрыться, спрятаться ото всех, хотя бы на время. Слегка пошатываясь, зашла под сень деревьев, прошла дальше и ещё дальше и опустилась на землю у подножия высокой лиственницы. У меня было такое ощущение, что жизнь остановилась. Весь мир остался где-то там, а я здесь – одна.

Позднее я даже не могла вспомнить, что же именно вернуло меня в реальность: крик совы или заунывный вой волка. Встряхнувшись, поднялась на ноги и побрела обратно, касаясь рукой шершавых стволов деревьев прогретых осенним солнцем. Медленно подходя к опушке, приостановилась, потому что увидела одиноко сидящую фигуру мужчины. Настороженно принюхавшись, поняла – брат.

– Что ты здесь делаешь? – тихо опустилась на землю рядом с ним. Он, повернув голову, наблюдал за мной и только когда я села, покачал головой:

– Я волновался за тебя.

– Не стоило. Правда, – отвернулась и вздохнула: – Я так долго жила среди людей, что постоянно забываю, что вы все умеете считывать эмоции по запаху. Неужели я для всех как раскрытая книга?

– Не совсем, общий запах только у ярких эмоций: гнев, страх, радость, а вот смятение, грусть – такие эмоции можно считать только с того, с кем давно знаком. Так что тебя да, я могу хорошо считать.

– А как-то закрыться от этого можно? – я обхватила себя за плечи, словно мне стало зябко, хотя на улице было тепло.

– Нет, только сдерживаться, контролировать себя.

– Понятно. Артефакт хорошо скрывал мой запах, но носить его не хочу, тогда и сама не чувствую ничего толком, да и мир вокруг тускнеет, а держать эмоции под контролем, для меня это тяжеловато.

– Это уж точно, – хмыкнул брат. – Может, пойдём в дом? Попьём чаю.

– Да, конечно, – поднялась вслед за Лёшей, и мы не торопясь пошли к дому, в окнах которого горел свет, и тянуло запахом тёплой выпечки – наверняка пришла Алина и разогрела пироги.

Буквально через несколько шагов я остановилась.

– Лёш, а ты сказал: он ответил туманно. Что именно он сказал?

– Ты уверена, что хочешь это услышать? – увидев мой кивок, несколько мгновений помолчал, но всё же ответил: – Сказал, что приедет с женщиной, которой хотел бы показать стаю, познакомить нас всех с нею. Поэтому я подумал, что ты…

– Я пойду на свадьбу, – перебила его. – Чтобы не произошло, ты мой единственный брат и неужели ты думаешь, что я могу пропустить такое событие в твоей жизни? – заметив, что он собирается что-то сказать, тут же продолжила: – Только у меня есть просьба.

– Всё что угодно.

– Я… я не хочу сидеть за главным столом. Вернее я буду сидеть, но так чтобы не видеть его. Понимаю, что это нарушение традиций, но не смогу. Понимаешь?

Лёша задумчиво кивнул:

– Я придумаю что-нибудь.

Проводила брата и Марьяну, которая сидела с Алиной в доме. Искупавшись, подошла к своему чемодану. Ещё перед отъездом я всё же решилась забрать с собою документы на развод, которые мне передал курьер. Зачем я это сделала?

Горько усмехнувшись, вспомнила, что в мечтах, я надеялась на другое развитие событий, и мне однажды даже приснилось: как Максим разрывает их, после чего привлекая меня к себе, страстно целует. Достав из застёгнутого кармана конверт, вытащила бумаги, и присев за столик решительно подписала их.

Судорожно выдохнув, стиснула зубы и смахнув слёзы, убрала документы в конверт. Теперь осталось дело за малым: передать их через брата Максиму и поставить точку в наших отношениях. Окончательную точку.

В эту ночь опять вернулись кошмары, которые не тревожили меня с того момента, когда я сама начала готовиться к свадьбе брата, с того момента, когда я поверила в чудо, в то, что и моя жизнь может наладиться, измениться в лучшую сторону. Но – не суждено.

Следующий день я решила провести, не вылезая из теплицы. Здесь хоть притворяться и мило улыбаться, не нужно было. Только во время обеда позвонил брат и просил подойти, чтобы официально представить меня приехавшим родственникам Марьяны. И не просто родственникам, которых здесь уже насчитывалось больше тридцати, а каким-то важным шишкам.

Взглянув на свои руки, запачканные землёй, слипшиеся от пота волосы, готова была на него зарычать, только он видимо поняв это, быстро проговорив, что ждёт меня через два часа и отключил связь. Зажмурив глаза и глубоко пару раз вдохнув, позвонила Алинке, обрисовав ситуацию.

Через полтора часа я готова была петь подруге дифирамбы, потому что только с её помощью, мы смогли сотворить что-то пристойное из того чучела, что вышло из теплицы. Пока я купалась, она быстро привела в порядок моё единственное платье делового кроя, которое как нельзя кстати я закинула в чемодан. Светло фиолетовое платье-футляр, длиной до колена и с V-образным вырезом – сейчас идеально подходило для создавшейся ситуации. Собрав волосы в высокий хвост, выпустила свои серебристые прядки и оставила их свисать свободно вдоль шеи и груди. Нанесла буквально за пять минут лёгкий макияж и выскочила из домика боясь опоздать и тем самым выставить себя в невыгодном свете.

Отдышавшись, степенно поднялась по ступенькам крыльца, вошла в «Красный» дом и столкнулась взглядом с высоким блондином. Немного шокировано моргнула, потому что первый раз в жизни увидела северного оборотня, только у них светлые волосы, да и окрас волков тоже белоснежный, но быстро взяла себя в руки и даже рот успела быстро закрыть, который тоже округлился при виде столь редкого экземпляра.

– Прекрасная незнакомка, – протянул мужчина, стоило мне подойти. Ну не стоять же в дверях? Не успела ответить, как послышались шаги и, обернувшись, я увидела спешащего нам на встречу отца Марьяны.

– Валерия, как я рад вас видеть!

– Здравствуйте Пётр Аронович, – широко улыбнувшись, позволила седовласому мужчине приобнять меня. – И я рада вас видеть.

Услышав покашливание, мы оба обернулись.

– О. Прошу прощения, Валерия позвольте представить вам Харольда Хансена – моего двоюродного брата и Харольд – Валерия Янтарская, сестра будущего мужа моей дочурки.

– Очень приятно, – пробормотала я, так как этот индивид, подхватив мою руку, протянутую для рукопожатия, уткнувшись в неё носом втянул мой запах и лишь после этого поцеловал.

– А мне ещё приятнее, Валерррия, – прорычал он моё имя и что самое интересное, это его рычание отдалось непонятной вибрацией, где-то глубоко внутри меня, волчица заинтересованно вскинув морду, подталкивала чуть ли не наклониться к нему и повнимательнее принюхаться. Заметив моё замешательство, мужчина усмехнулся, а отец Марьяны, поспешно выхватив мою руку из его захвата, подтолкнул меня к другому коридору:

– Пойдёмте, нас, наверное, уже заждались.

Встреча прошла мимо меня, потому что я постоянно ощущала взгляд этого северянина, и мне было от такого внимания не по себе, выталкивало из равновесия, отчего я постоянно теряла нить беседы. В кабинете находились брат, Марьяна, её родители, Харольд и ещё одна представительница северных волков – Инга Кирстен. Тоже родственница отца Марьяны и альфа стаи. Услышав об этом, я шокировано смотрела на женщину, нисколечко не обидевшись на её смех. Это ведь такой парадокс – женщина альфа!

Когда беседа (в которой я практически не участвовала) подошла к концу и все начали подниматься, то я едва сдержала облегчённый вздох, что так и рвался наружу. Выйдя всей толпой из кабинета на улицу к ожидающим старейшинам, которым тоже не терпелось познакомиться с этим феноменом – Ингой, я хотела уже смыться по-тихому, но не получилось.

– Валерррия, – позвольте проводить вас! – слишком громко обозначил своё предложение Харольд и теперь отказать означало бы – оскорбить гостя. Натянуто улыбнувшись, хотя захотелось зарычать, я, кивнув, согласилась и, попрощавшись со всеми до завтрашнего дня, свернула в сторону аллеи.

Сейчас я даже порадовалась тому, что здесь стоят столы и снуют туда-сюда рабочие и женщины, девушки помощницы, что не позволяло блондину идти рядом со мною. Вот вроде не делал он мне ничего плохого, а внутри рождалось чувство тревоги и даже волчица, словно просила вести себя поосторожнее с этим самцом.

Пожалела, что столы закончились, и он пошёл рядом. Когда немного запнулась, подхватил под локоть, а потом и вовсе положил мою ладонь уже на свою руку, согнув для удобства её в локте.

– Мы так и будем идти и молчать? Или вы всё же мне расскажите, например о стае?

– Я мало что знаю о ней, предупреждая ваш вопрос, отвечу – просто раньше жила далеко отсюда и только недавно перебралась поближе.

– А где вы сейчас живёте?

– На северо-западе страны, республика Карелия. А вы? Откуда вы?

– Гренландия, – ответил спокойно, будто сказал – вон из Читы прилетел. Я, приостановившись на мгновение и покачав головой, продолжила путь.

– Далеко. И вы сюда приехали на свадьбу племянницы или?

– Или, – засмеялся Харольд. – решил совместить: и свадьба, и повидать родственников, и познакомится, и лично побеседовать с одним из торговых партнёров, который живёт рядом город – Санкт-Петербург.

– О, понятно. Вы очень хорошо говорите по-русски, – а для себя отметила, что его акцент придаёт некий шарм его речи.

– Я когда-то очень часто приезжал Россию, моя жена была север вашей страны.

Улыбнувшись, я понятливо качнула головой, но потом нахмурилась:

– Вы сказали, была? – даже остановилась и выжидающе на него взглянула.

– Да, – и рассмеялся, – вы, наверное, что-то нехорошее подумали. Мы развелись с нею, и она уже давно вышла замуж повторно.

– С чего вы решили, что я подумала о плохом?

– У вас было написано на лице.

– Что ж, буду стараться, более сдержано выражать свои эмоции, – натянуто ему улыбнулась, и пока он не спросил чего-то ещё, добавила: – Спасибо что проводили. Думаю, завтра увидимся на церемонии.

Харольд осмотрелся. Сейчас мы стояли напротив дома Марты, а уж к своему домику его вести у меня желания совершенно не было.

– Вы здесь живёте?

– Нет, здесь живёт моя знакомая, у которой я временно остановилась и она не любит непрошенных гостей. Извините, но мне, правда, нужно идти.

– Валерия, может, мы увидимся сегодня вечером?

Но я, улыбнувшись, покачала головой:

– Вечером девичник, а завтра церемония, так что увидимся уже там.

– Что ж, – мужчина раздражённо сверкнул глазами, но тут же улыбнулся, я даже подумала, что мне показалось, – тогда до завтра, прекрасная Валеррия, – и, поймав мою руку, поцеловал в раскрытую ладонь, но быстро выпустил, что я даже не успела сама её вырвать.

Насмешливо приподняв брови он манерно поклонился и, развернувшись, зашагал обратно. «Ему бы ещё в руки трость, которой бы он помахивал и точно – пижон начала девятнадцатого века!» – покачав головой, я вошла в дом Марты и даже не удивилась, обнаружив, что её нет. Попив воды и умывшись, смыв косметику, посидела у неё в доме, на случай если «северянин» вдруг ошивается где-то поблизости и, понаблюдав через окна за улицей, тихонько выбежала из дома направляясь к себе.