Глава 21

Валлия

«У меня сегодня много дел:

Надо память до конца убить,

Надо, чтоб душа окаменела,

Надо снова научиться жить»

Анна Ахматова

Накануне дня свадьбы я извела себя мыслями о Максиме и его спутнице так, что, только дав волю слезам и выплакавшись, уснула уже под утро и в итоге проснулась от криков Алинки, раздавшихся ближе к полудню. Вечером, по традиции мы с Алиной явились на девичник, с которого я быстро сбежала: слушать восторженные охи, обсуждение парней и мужчин, заканчивающихся заливистым смехом – для меня стало настоящим испытанием в сложившейся ситуации.

Но это, скорей всего, новость о том, что Максим приедет с какой-то женщиной выбила меня из колеи настолько, что я банально не могла радоваться и смеяться.

Чтобы не портить никому настроения своей натянутой улыбкой, когда принесли десерты, я просто воспользовалась возникшей суматохой и потихоньку выскользнула из гостиной, где расположились собравшиеся девушки и молодые женщины. Мне никто не позвонил, не поинтересовался: куда же я пропала, что ещё больше уверило меня в том, что я была чужой на том празднике жизни.

Проснувшись, Алинка мне напомнила ураган, готовый снести всё на своём пути. Так же и она носилась из стороны в сторону, хватаясь то за косметику, то начиная делать причёску, то покрикивая на меня, что слишком долго занимаю ванную комнату. Поймав подругу за руку, пробегающую мимо меня с расчёской в одной руке и босоножками в другой, встряхнула её и напомнила, что до церемонии ещё целых пять часов, а за это время и мартышку в «мисс Вселенная» превратить можно. Вроде помогло, потому что, выдохнув, она закивала головой и, наконец, отправилась в душ.

Решив, что будет проще сначала помочь Алине собраться, а уж потом в спокойной обстановке и самой привести себя в порядок, усадила подругу перед зеркалом и помогла сделать уже подобранную стилистом причёску. Только когда она начала краситься, я облегчённо выдохнула: вот что-что, а краситься и болтать у неё никогда не получалось.

И вот я, наслаждаясь благословенной тишиной, приступила к укладке уже своих волос. Сейчас как вспомнила: сколько времени провела перед зеркалом, пока стилист мне подбирала причёску – скривилась, уж слишком волосы у меня тяжёлые, да и накрутка практически не держится на них.

Да, они прекрасно смотрятся в распущенном виде и в косе, но под платье ни тот, ни другой вариант не подходили и как вариант мы остановились на греческой ажурной косе. Как только я увидела это произведение, не побоюсь этого слова – искусства, на своей голове, так влюбилась в неё.

Подготовив тонкий гребень усеянный бусинами, которые имитировали серый жемчуг; шпильки, украшенные такими же бусинами, я приступила к плетению. А когда закончила, выслушав восторженные вздохи Алины, только грустно улыбнулась и еле сдержала слёзы: ведь, по сути, я старалась и тренировалась дома создавать эту причёску только с одной целью – поразить Максима!

Сейчас же мне поражать некого, а вернее просто не хочется. Прикрыв глаза, посидела пару минут, собираясь с силами. Старалась не обращать внимания на щебет подруги, которая уже доставала наряды. Я боролась с желанием всё бросить, собраться и уехать обратно в Карелию, в такое уже знакомое и предсказуемое село и спрятаться там от всего мира. Выдохнув, подсела к зеркалу поближе и начала наносить макияж.

Каждый шаг, что приближал нас к «Красному» дому давался мне с огромным трудом, но и малодушную мысль сбежать, я упорно отгоняла от себя. Выслушав множество комплиментов своей внешности, поднялась и постучалась в комнату брата. Услышав нервное: «Войдите», потихоньку заглянула, быстро проскользнула внутрь, закрыла дверь и посмотрела на брата, который сейчас застыл столбом, смотря на меня. Не удержалась и опять тоскливо улыбнулась.

Честно говоря, я и сама минут пять смотрела на себя в зеркало, когда мы уже полностью собрались и собирались выходить. И стоило признаться, отражение мне очень нравилось. Платье в пол из насыщенного синего атласа сидело на мне как влитое, закрытое декольте, обрамлённое тончайшим кружевом в цвет платья, не открывая, подчёркивало форму груди. А каплевидный вырез на спине, также украшенный кружевом и разного размера бусинами под жемчуг, обрамлял мою спину, и даже мне самой хотелось любоваться на неё, опуская взгляд на талию, спускаясь вниз на широкие бёдра, что в этом образе придавали безумной женственности моей фигуре. Только на саму церемонию я всё же надела болеро сшитое из того же кружева, что украшало моё платье, которое сейчас полностью закрыло спину, не вызывая у меня излишней нервозности.

– Лия, – прошептал брат, заворожено осматривая меня, обошёл вокруг, – ну ты сестрёнка даёшь!

Комплимент из его уст отозвался щекочущим теплом в груди. И я не смогла сдержать улыбки, одновременно любуясь Лёшей. Высокий, чёрные как вороново крыло волосы уложены в строгую причёску и только чёлка немного взлохмачена, что придавало ему немного мальчишеский вид, сглаживая тот образ взрослого мачо, который, наверняка, тоже подобран специалистом.

Чёрный смокинг сидел на нём идеально, не скрывая, а только подчёркивая мужественную фигуру брата.

– Спасибо Лёш, но и ты выглядишь потрясающе!

– Я-то ладно, но ты… каждый день общаясь с тобой, как-то забыл, что ты у меня просто потрясающе красива!

«Ага, – промелькнуло в голове: – Знал бы ты ещё: сколько стоит это платье, туфли и услуги стилиста, подобравшего причёску, точно бы покрутил пальцем у виска и назвал меня ненормальной! Я и сама сомневаюсь в своей адекватности, потратив столько денег, только чтобы провести вечер и часть ночи в этом образе!», – но вслух я этого естественно не сказала – не до этого сейчас брату.

– К тебе даже прикоснуться страшно, вдруг что-нибудь поврежу в такой красоте.

Ответить я не успела: раздался стук в дверь. Разомкнув объятия, мы улыбнулись друг другу, и только после этого брат разрешил открыть дверь. На пороге стоял молодой парень, который как я помнила: раньше у Максима выполнял разнообразные поручения, а сейчас видимо у брата.

– Алексей Николаевич, пора, – уважительно произнёс он с торжественным выражением лица, словно сообщал о начале коронации.

– Да, спасибо. Сейчас спущусь, – ответил брат и, дождавшись, когда тот, кивнув, закроет дверь, посмотрел на меня. – Я забыл попросить: сядешь за столом рядом со мною?

– Но как же… – растерялась, сглотнув, и чуть не поперхнулась воздухом: от мысли, что буду сидеть за одним столом рядом с Максимом и его спутницей вмиг стало плохо.

– Он задерживается, – пояснил брат и словно развязал тугой узел у меня в груди. – Позвонил и сообщил, что приедет часа через три с половиной, четыре, а за это время как раз пройдёт официальная часть, потом же можешь сесть к Алине, я распорядился и тебе придержат место или к Марте, там тоже придержат. Но, во время…

– Конечно, – согласилась, не позволяя ему начать просить или оправдываться. – Конечно, братишка! Я рядом.

Лёшка широко улыбнулся, повернулся к двери и, прикрыв, глаза выдохнул, только после этого посторонился и, открыв дверь, пропустив меня вперёд, вышел сам.

Церемония мне не понравилась. Приехавшая представительница ЗАГСа зачитывала положенный по правилам текст молодым, которые улыбаясь, не отводили взгляда друг от друга. Все они стояли на отдельной чуть возвышенной площадке, над которой была сооружена арка увитая белыми розами. Когда я увидела эту конструкцию, едва сдержалась, чтобы не поморщиться: будто смотрела сопливый американский фильм. Уж можно было что-то придумать пооригинальнее этой банальщины, но молодым вроде нравилось, поэтому старательно удерживая улыбку на губах, смотрела на церемонию. Рядом пристроился Харольд, который, как увидел меня, таскался следом, пожирая каким-то плотоядным взглядом, что тоже не приносило мне комфорта.

За столом меня разместили по левую руку от брата (наверное, как единственную его ближайшую родственницу), а вот с другой стороны уже хотела сесть Инга, но Харольд попросил её поменяться с ним местами, чтобы ближе познакомиться с прекрасной сестрой альфы, как он прокомментировал свою просьбу. Инга приподняв иронично брови, хмыкнула, а я же была вынуждена вежливо улыбаться, хотя брат, учуяв в моём запахе плескавшиеся эмоции, недовольно посмотрел на северянина, но вежливо промолчал, за что я ему была безумно благодарна. Вот чего-чего, а разборки из-за моей персоны были абсолютно ни к чему.

Медленно, для меня безумно медленно тянулась официальная часть. Сначала тосты и поздравления от гостей, начинающихся по старшинству, но не возраста, а занимаемого социального положения. Моя речь, которую я писала целый месяц и видимо не зря, по глазам брата, на которого я смотрела, пока её произносила, было видно, что она его тронула. И постоянные вопросы от Харольда.

Всё в этой свадьбе для меня обернулось совсем не так, как я мечтала и представляла каждую ночь перед сном. И может даже ухаживания блондина я бы приняла более благосклонно, если бы знала, что Максим на свадьбу вообще не приедет.

Безумно нервничая, иногда невпопад, отвечала Харольду, чего он казалось даже не замечал. Блондин будто играл в какую-то свою игру, и было неприятно оттого, что я не понимаю её правила.

Когда же церемониймейстер официально объявил о закрытии официальной части мероприятия, я готова была ему кинуться на шею и расцеловать.

Похлопав по руке брата и привлекая его внимание, тихо спросила: могу ли я сейчас отсесть за столик к Марте и, получив подтверждение от него, обернувшись к Харольду с извинением, сообщила, что мне необходимо отлучиться.

Выйдя из-за главного стола, я двинулась по подсказке Лёши в левом направлении, где чуть дальше и увидела за боковым столом зелейщицу. С радостью подсев рядом, смогла наконец-то перевести дух. Ещё через минут сорок церемониймейстером был объявлен первый танец молодых и гости поднявшись, потянулись к специально оборудованной площадке.

Стоя чуть отдалённо, но на небольшом возвышении, потому что сквозь толпу я бы не пробилась, сложив руки перед собою и сцепив пальцы в замок, наблюдала за танцем брата и Марьяны, даже не замечая: как по моим щекам катятся слезинки.

Почему-то именно в этот момент я остро почувствовала своё одиночество и ярчайшее сожаление о том, что какими бы не были мы родными, но именно с этих пор никого главнее Марьяны в его сердце не будет! Это было сразу видно по тому, как он, бережно приобняв, смотрит в её глаза, по улыбке, в которой плескалась нежность, подаренной именно ей, этой девушке, такой незнакомой для меня и такой теперь родной для него. Я чуть не вскрикнула, когда услышала рядом:

– По-моему вам это сейчас необходимо.

– Что? – резко обернувшись, увидела Харольда, протягивающего мне белоснежный носовой платок и только сейчас поняла, что расплакалась.

– Спасибо, – промокнула щёки и уголки глаз.

– Валерия, почему вы меня избегаете, я вам неприятен?

– О, нет, – услышав его слова, почувствовала, что щёки начали гореть от стыда. – Нет, Харольд. Вы очень привлекательный мужчина, но так уж получилось, что у меня сейчас не самый удачный период в жизни. Я не могу адекватно реагировать на вообще чьё-либо внимание. Извините меня, пожалуйста, если обидела вас.

– Не стоит извиняться. Я понимаю, но всё же хотя бы попытаюсь отвлечь вас от тяжёлых размышлений, если конечно позволите. Всё в рамках приличий, – добавил он и я, не выдержав, искренне ему улыбнулась:

– Я не против.

– Может, пройдём за стол или присоединимся к танцующим?

Мотнув головой, ответила:

– Я пересела за другой стол и если хотите, можете присоединиться ко мне там.

Положив руку на любезно предоставленный локоть северянина, мы прошли за стол, куда уже успела вернуться Марта.

За столом мы просидели недолго – уже вовсю играли музыканты и многие гости танцевали, поэтому, когда услышала от блондина приглашение на танец, согласилась.

– Только предупреждаю сразу, – посмотрев на этого статного мужчину, улыбнулась: – вальс я училась танцевать в школе, тогда же если честно и танцевала его в последний раз – на последнем звонке и поэтому потом не жалуйтесь, если я оттопчу вам ноги.

– О, это совершенно не страшно, – заверил он меня, – а даже если и случится неприятность, я буду только рад, что ваша ножка слегка разомнёт мою!

Произнесённая им фраза была сказана таким серьёзным тоном, что я, не удержавшись, рассмеялась именно в тот момент, когда мы уже вышли на площадку для танцующих, чем привлекла внимание к себе. Но, не успела поразмыслить об этом и смутиться, как на мою открытую спину легла мужская, тёплая и большая ладонь и я неосознанно вздрогнула от его прикосновения с моей обнажённой кожей.

Раздалась первые аккорды невероятно красивой мелодии. Стало отчаянно больно, что мужчина, который держал меня в руках и кружил, заботливо поддерживая в танце, заглядывал проникновенно в глаза – не Максим! Как бы ни был хорош собою Харольд, но это был не он, не тот, кого мне так отчаянно не хватало! Я чуть пару раз не запнулась, потеряв рисунок танца. Но северянин был идеальным партнёром для такой неумёхи как я, и в неловкий момент, поддержал.

– Извините, – негромко проговорила и натянуто улыбнулась.

– Я рад, что мы вообще танцуем Валерия, – ответил Харольд, вызвав тем самым уже мою искреннюю улыбку.

– Песня очень красивая, она вроде на французском, вы не знаете?

– Да. Это из мюзикла «Нотр-Дам де Пари». В оригинале эти партии когда-то исполняли несравненная Элен Сегара, а мужскую – Пьер Гаран.

– Оо, – не смогла я скрыть удивления от его познаний. – Вы просто ходячая энциклопедия!

– Я просто люблю путешествовать, а вот моя жена не любила. Это, к сожалению и стало камнем преткновения наших отношений. – Заметив мой погрустневший взгляд хотел что-то добавить, но столь прекрасная песня, увы закончилась. – Может ещё один танец? – быстро предложил он.

– Давайте чуть позже? Я бы хотела немного передохнуть, – ответила, а сама подумала, что мне скорее нужно привести в порядок эмоции и взять контроль над ними.

Пройдясь вдоль столов, мы опустились на места рядом с Мартой, которая покачав головой, призналась:

– От вас глаз невозможно было оторвать!

– Ты видела, как мы танцевали?

– О, конечно и надо отметить: мой комплимент – это мягко сказано! Лия, деточка, – она похлопала меня по руке, – ты сегодня как драгоценный сапфир: всех затмила своею красотой!

Произнеся комплимент, она на кого-то отвлеклась, я же сидела, замерев, от слов зелейщицы стало необычно приятно. Я отчётливо понимала: если уж Марта говорит, то только правду, а это означает…

– Вы и правда прекрасны Валерия и не только сегодня, – одарил меня комплиментом Харольд, подливая в мой бокал вина. – Мне безумно повезло находиться рядом с такою прекрасной женщиной! – приподняв бокал и дождавшись, когда я возьму свой, он, легко коснувшись стеклянными стенками сосудов, отпил вино, я же после всех услышанных комплиментов осушила свой до дна и ответила на тут же возникшую улыбку на губах Харольда.

– Скажите, где вы родились?

Я уже собиралась ответить, как в этот момент к нам подошла Инга и, улыбнувшись, что-то сказала северянину на незнакомом мне языке.

Харольд нахмурившись, кивнув ей, ответил и, повернувшись ко мне, улыбнулся, хотя глаз улыбка не коснулась:

– Валерия, я вынужден ненадолго вас покинуть, и извинится за это.

– Не стоит извиняться, только ответьте: что-то случилось? Может, я могу помочь?

– О, спасибо за проявленную заботу, но нет. Наш партнёр, который тоже приехал на свадьбу, скоро уезжает, а нам необходимо переговорить с ним. Я не думаю, что беседа займёт больше получаса. Я могу надеяться, что найду вас здесь?

– Если меня здесь не будет, то Марта вам подскажет направление: где меня можно найти, – благосклонно ответила и улыбнулась. Всё же он смог отвлечь от грустных мыслей и возможно стоит продолжить с ним общение.

Немного посидев после ухода мужчины и послушав разговор Марты с женщинами из стаи, я решила пойти поискать Алину – возможно с ней будет веселее. Сообщив об этом Марте, поднялась из-за стола и двинулась к главному входу в «Красный» дом, где чуть поодаль и находилась танцевальная площадка, и там же было наибольшее скопление народа.

Лавируя между нарядно одетыми мужчинами и женщинами, кому-то приветственно кивала, кому-то улыбалась, пока не остановилась, как вкопанная – Максим!

За спинами, то и дело ходивших туда-сюда, оборотней, метрах в десяти от меня стояли брат, приобнимая Марьяну, старейшины и он. Максим стоял вполоборота, и я сейчас поняла, что безумно, просто ужасающе по нему скучала. Вот он, наклонившись, что-то сказал одному из старейшин, а потом, выслушав его ответ, покивал согласно головой.

Сделав шаг назад, я боком продвинулась так, чтобы попасть в тень откидываемую домом. Отсюда обзор был хуже, зато я не путалась, под ногами у других и на меня теперь никто не обращал внимания, да и увидеть меня через толпу, даже если он обернётся, ему не сразу удастся, а за это время я успею отвернуться и уйти.

Ловя каждое его движение, впитывала его, запоминала, потому что знала: после сегодняшнего дня увидеть его, наверное, смогу не скоро, если вообще смогу когда-нибудь увидеть. Минуты текли за минутами, а я не двигалась с места.

Вот он, поговорив, отошёл чуть в сторону, и к нему подошла высокая, его роста женщина с огненно-рыжими волосами. Её лица отсюда я не видела, но не сомневалась – она прекрасна! Только с потрясающей внешностью женщина могла держать так прямо спину, пластично двигаться и находиться рядом с ним.

Женщина была намного изящнее меня: талия тоньше, округлые ягодицы, которые ярко зелёное платье не скрывало, а словно выставляло напоказ, бёдра меньше, не такие огромные, как у меня и тут она повернулась, лениво скользнув взглядом по толпе.

В этот момент я почувствовала себя ничтожной уродливой букашкой – она и лицом была прекрасна и глубокий вырез декольте, выставлял для любования грудь: небольшие округлые и я была уверена крепкие холмики.

Отвернувшись, она прильнула к Максиму и что-то прошептала ему на ухо. Он, обняв её за талию, рассмеялся и, склонившись так же к ней, тоже что-то начал говорить, при этом удерживая её за талию.

Бух… пауза… бух… пауза ещё дольше, бух, бух, бух…

Сердце в тот момент, когда она его обняла, казалось остановится, но передумав, наоборот бросилось сжиматься с такой скоростью, что у меня зашумело в ушах, а перед глазами всё стало расплываться.

Почувствовав, что ещё немного, и я могу потерять сознание от заходящегося в бешеном ритме сердца, от вдруг ужасной нехватки воздуха, развернулась и держась в тени дома, скользнула на веранду. Оттуда, задыхаясь от подкатывающих рыданий, опираясь рукой за стены, побрела не видя куда, с каждым шагом замерзая внутри, леденея.

Мне сейчас даже плохо уже не было, просто звенела, как натянутая струна, оглушающая пустота.

Медленным шагом, огибая столы и сидевших за ними гостей, шла в направлении своего домика и даже спокойно улыбалась на весёлые шутки празднующих. Мне сейчас не было больно, мне не было плохо – меня самой кажется тоже не было, только пустая оболочка. Открыв клатч и достав зазвонивший телефон, ответила:

– Да Лёш.

– Лия, ты где?

– Я с правой стороны от «Красного» дома, – соврала спокойным голосом, хотя шла по левой аллее, да и в трубке сейчас он наверняка слышал то тут, то там раздающийся вокруг меня смех и разговоры. – Если нужно я могу подойти к тебе, но только сейчас предупрежу всех, что отлучусь.

– О. Нет, не надо! Я просто беспокоился о тебе…

– Лёш, – прервала я его, – у меня всё хорошо, правда. Вино мне не очень понравилось, а в остальном всё замечательно!

«Неужели это мои губы что-то сейчас произносят?» мелькнула мысль, а ноги автоматически уносили меня дальше по направлению к концу аллеи.

– Я рад сестрёнка. Тогда позвоню тебе уже завтра, сейчас мы с Марьяшей хотим сбежать.

– Я очень, просто безумно за вас рада! Конечно, завтра созвонимся. Я очень тебя люблю Лёш, очень.

– И я тебя.

Убрав телефон, побрела дальше и наконец, вышла с ярко освещённой аллеи, сразу попав на тёмную улицу, будто в другой мир. Медленно продвигаясь вперёд, чувствовала, что дышать мне никак не становится легче. Но сердце хотя бы не бьётся так, что отдаёт набатом в ушах.

Сюда ещё доносились отголоски смеха и громких разговоров, но постепенно и они становились тише. Только задорная мелодия была отчётливо слышна. Повернув от домика Марты на тропинку, что вела к моему домику, вытащила из клатча телефон и набрала номер такси.

По моим подсчётам, если я сейчас вызову машину из Красноярска, то спокойно успею не только собрать вещи, но и переодеться. Потом необходимо зайти к Марте и оставить ей записку, чтобы не волновалась, да и можно оставить у неё конверт с подписанными документами на развод. А потом пройтись до выезда из посёлка, где стоит пропускной пункт и там уже подождать такси.

Я отчётливо понимала, что вскоре меня накроет истерикой, но пока у меня есть время и нервная система из последних сил справляется с, обрушившимся на неё, испытанием, мне нужно действовать. А уж в Красноярске можно найти недорогую гостиницу, снять номер на пару, тройку дней и там отсидеться.

Пока я шла, мысли текли плавно, и я вспомнила, как подслушала разговор Алины с Максимом: он тогда ей показал свою красотку и слова Алины: «Да, эффектная». И я была с ней полностью согласна – та рыжеволосая женщина была яркой, эффектной, такой, какой я никогда не смогу стать, сколько бы ни старалась, как бы не наряжалась, в душе я всё та же серая мышка.

«Когда я подслушала их разговор? В конце апреля, а значит, он с ней уже пять полных месяцев», посчитала и мотнула головой – если пересчитать дни которые мы провели с Максимом вместе и двух месяцев, наверное, не наберётся, нас постоянно что-то разлучало. «А это значит, что нам не суждено быть вместе», – отстранённо подвело итог моё замороженное сознание.

Вспоминались слова Марты, деда Матвея, что пару можно встретить не один раз в течение жизни. «А может Маким как раз её и встретил? Может та женщина тоже его пара? Метки-то на мне уже давно нет! И именно поэтому он привёз её, чтобы показать ей стаю, познакомить с Лёшкой, и естественно с сестрой?» Я замерла, взявшись за ручку двери моего, хотя нет, уже не моего домика и судорожно выдохнув, вошла внутрь.

Сбросив на ходу опостылевшие туфли, включая свет, прошла в зал, затем дальше в спальню. Распахнув дверцы шкафа, начала выгребать свои вещи, кидая их на кровать. Через распахнутые окна доносилась медленная мелодия, и, опять замерев на месте, я словно воочию увидела, как Максим притянув к себе свою спутницу, нежно обнимая, ведёт её в танце. На мгновение закачавшись, ухватилась за дверцу, чтобы не упасть и вдруг до меня донёсся такой родной, такой любимый запах шоколада с примесью слегка дымного, смолистого запаха можжевельника.

Сделав шаг назад от шкафа, я даже подумала что у меня галлюцинация. Да и плевать! Втянув в себя поглубже воздух, чуть не поперхнулась им, когда выдыхала, потому что услышала шаги… и я знала, знала! кому они принадлежат. Замерев на месте, рядом со шкафом, слушала как звук шагов приблизившись, зазвучал уже в доме и через мгновение я забыла, как дышать.