Глава 22

Валлия

«Я знаю только одну причину разрушившихся отношений, она совсем не связана со штампом в паспорте.

Недосказанность.

Всё начинается с неё.

Слова, эмоции, подозрения, сомнения – сдерживаются, остаются внутри, гниют.

Так может продолжаться несколько лет, потом взрыв – и ничего, кроме пустоты»

Эльчин Сафарли

Время остановилось.

Я не могла даже вдохнуть, и лишь когда от нехватки кислорода зашумело в ушах, судорожно втянула воздух, ещё раз… и окружающий мир раздвинулся и не концентрировался только на его лице. Максим, также замерев на несколько мгновений, осмотрелся, подойдя к столу, поставил на его край мои туфли, которые я сняла как только вошла и там же их бросила.

Посмотрев на кучу вещей на моей кровати, он криво усмехнулся:

– Опять сбегаешь?

– Что ты здесь делаешь? – вырвалось у меня, стоило ему заговорить.

– Искал тебя.

– Искал? Зачем?

– Поговорить. Не думаешь, что нам необходимо поговорить?

Отрезвление пришло быстро: «Он шёл поговорить, расставить все точки. Он приехал с женщиной, а значит – я лишняя и соответственно ему нужны документы, которые он, наверняка, всё это время ждал!». Не в силах смотреть на него, отвела глаза.

Радость, эйфория, смешанная с замешательством от его прихода схлынула, уступая месту боли, и в этот момент я даже не задумалась, что все мои чувства легко читаются Максимом по моему запаху. Если бы я не отвела в сторону глаза, то увидела бы, что он, качнувшись навстречу и внезапно остановившись, тревожно прикрыл глаза.

– Да. Ты прав, – вытолкнула еле слышно. – Я сейчас, – развернувшись, подошла к чемодану, не видя: как глаза Максима пробежались по моей фигуре, задержавшись на обнажённой в вырезе спине. Как он, сглотнув, сжал кулаки и, когда я наклонилась, чтобы достать из чемодана конверт с документами, тут же остановился взглядом на обтянутых платьем ягодицах.

Достав конверт, я выпрямилась и, не поднимая на него взгляда, прошла обратно, только после этого посмотрев на Максима, заметила бисеринки пота выступившие на лбу и верхней губе. Списав это на духоту, протянула ему конверт.

– Что это? – спросил чуть охрипшим голосом, от которого по моему телу пробежала дрожь. Максим перевёл взгляд с конверта на моё лицо.

– Документы, – сглотнув, я всё же продолжила: – которые ты мне прислал. Я их подписала. Ты же за ними пришёл? – последние слова пришлось заставить себя произнести.

Сейчас я хотела только одного, чтобы он, забрав эти троклятые документы, побыстрее ушёл и не рвал мне душу, смотря в глаза. Потому что с каждым мигом приближался момент, когда я либо упаду, либо банально разрыдаюсь.

Поэтому тряхнула конвертом, привлекая к нему внимание, желая, чтобы он просто их забрал и уже, наконец, ушёл. Я даже попыталась сделать шаг ближе, чтобы вручить их ему, и может всё на этом и закончилось, если бы при этом я не пошатнулась.

Резко приблизившись, Максим ухватил меня за локоть. Стоило его руке коснуться моей, пусть даже и в простой поддержке, как меня словно прошило ударом молнии что снесло все преграды и запреты, все обиды и всё моё сознание потянулось к нему.

Всхлипнув от простого прикосновения, я даже не поняла, как оказалась в его объятиях, судорожно сжимая лацканы его пиджака, в тот момент, когда его губы накрыли мои. Я просто была сметена этим чувственным ураганом и, не сдерживаясь, постанывая, отвечала на безумный, огненный поцелуй.

Наши руки с суматошностью метались по телам друг друга, стараясь освободить от одежды, дотронуться везде, где только можно, с губ слетали стоны нетерпения. Я не понимала, как получилось, что он оказался без пиджака, только услышала, как застучали по полу пуговицы его рубашки, которую он в нетерпении сорвал с себя, потому что я, поскуливая, не могла её расстегнуть.

Молния на моём платье с треском была разорвана, потому что тоже не сдержала напора нашей страсти, но мне было всё равно, единственное чего я до безумия хотела – это ощутить его руки, губы на своём теле. Когда он, рванув платье вниз и оголяя грудь, сжал её, я, не выдержав, закричала ему в рот.

С рычанием, Макссим подхватив меня под ягодицы, усадил на стол и, рывком задрав подол, мгновенно очутился между раскинутых ног, при этом его губы ни на секунду не отрывались от моих губ. Мы пили стоны друг друга, при этом как одержимые яростно сплетались языками в каком-то диком танце.

Царапая его плечи, рванула руками к брюкам, чтобы расстегнуть ремень, ширинку и наконец: дотронуться до него. Это желание было настолько сильным, что когда у меня не получилось справиться с замком ремня, я начала всхлипывать и, разорвав поцелуй шептать всё громче и громче: «Дай! Пожалуйста! Максим… дай!».

Оторвавшись от моей шеи, которую сейчас, то неистово целовал, то покусывал, Максим, зарычав, убрал мои руки и со словами: «Сейчас, подожди, сейчас» рванул ремень и сам, приспустив штаны вместе с нижним бельём вниз, поймав мою ладонь, прижал к своему пульсирующему от желания члену.

Стоило моей ладони обхватить его плоть и немного сжать, как он, выгнулся и зажмурившись, застонал, но сразу, отодвинув край моих трусиков в сторону, провёл пальцами по моим, истекающим желанием, складочкам, срывая с моих губ стон наслаждения.

Не медля больше ни секунды, он схватил мои бёдра, рывком придвинул к краю стола и даже не снимая с меня трусики, отодвинув их в сторону, рванув мне навстречу. Ни на секунду, ни на мгновения не замедлившись, ворвался в моё лоно. Одним толчком: стремительным, мощным, безумно долгожданным.

Наши стоны наслаждения, наверное, слышала вся стая, но мне было плевать! Вцепившись ногтями в его плечи, отвечая на его дикий поцелуй, сама двигалась ему навстречу, сбивая его с ритма.

Максим подхватив мои ягодицы, приподнял меня над столешницей и теперь практически насаживал меня на всю длину своей плоти, до упора, заполняя всю меня, срывая громкие крики наслаждения. И после нескольких быстрых, глубоких толчков, я почувствовала, что сейчас просто умру, не выдержу, захлебнусь в потоке удовольствия, что, наконец, приподняло меня на волну и понесло в океан экстаза.

С диким вскриком прогнувшись назад, цепляясь за Максима, чувствовала себя соломинкой, которую уносит буйное течение. Содрогаясь от удовольствия, я даже не ощутила боли, которая пронзила надплечье.

Максим, зарычав, вонзился в мою плоть трансформированными клыками, ставя метку и содрогаясь в экстазе, дрожа всем телом, но прижимая меня к себе так крепко, сильно, что будь я человеком, давно что-нибудь если не сломалось, то точно хрустнуло.

Откинувшись спиной на столешницу и закрыла глаза, я наслаждалась тем, как вздрагивает моё тело после перенесённого оргазма. Как в остаточных спазмах сжимаются мышцы лона, обхватывая член любимого мужчины, что сейчас склонился надо мной и лихорадочно покрывал поцелуями моё лицо, шею. Только когда он начал зализывать ранку после укуса, я почувствовала боль, что запоздало напомнила о том, что он снова это сделал, снова поставил мне свою метку.

Распахнув глаза, я, оттолкнула Максима и судорожно провела по шее ладонью. Почувствовав, наконец, боль от укуса, ошалело посмотрела на него.

– Лия, – хрипло позвал Максим, но я задёргалась под ним так, что поволока произошедшего спала с его глаз, и в них появилось недоумение.

Ухватив мои бёдра, со словами: «Подожди, Лия, посмотри на меня!» Максим пытался удержать меня на месте. Но у меня перед глазами стояло воспоминание, как он обнимал ту женщину, с которой приехал, как смеялся вместе с ней.

Отчаянно задёргавшись, не замечая: как слёзы хлынули из моих глаз, отталкивала его шепча: «Пусти, пожалуйста, пусти меня!».

Высвободившись, вскочила и, чуть ли не отпрыгнув от него, потянула лиф платья вверх, стараясь прикрыть обнажённую грудь. Всхлипывая, я шептала:

– Так нельзя, нельзя. Ты же… там же тебя ждут! Та женщина… а мы… а я… – пошатнувшись, чуть не упала, но Максим резко приблизившись, перехватил мои руки и дёрнул на себя.

– Посмотри на меня! Лия, посмотри на меня! – требовал он, но я лишь отчаянно мотала головой.

Перегруженное событиями сознание никак не могло сложить, в единое целое, произошедшее. Лишь части событий крутились в голове: разговор с братом о том, что Максим приедет не один, что он хочет познакомить свою спутницу со всеми, изящная рыжеволосая женщина, прижавшись к нему, смеётся вместе с ним на свадьбе, наш безумный секс, стоило ему только появиться на пороге.

– Посмотри на меня! – Зарычал Максим, но я опять мотнула головой и отскочила. – Объясни: почему ты отталкиваешь меня? Что случилось?

– Я… я, – всхлипнула и смотря куда угодно только не на него, кое-как выдавила: – Ты же был не один, а я… это не правильно, то что произошло, это я виновата…

Не успела закончить, как он меня всё-таки поймав, опять притянул к себе со словами:

– Какая же ты дура!

Опешив от услышанного, вскинула на него глаза, при этом оказываясь прижатой к его телу.

– Что? Я…

– А я, – не дал он мне закончить, – клинический идиот! Лия, я люблю тебя, слышишь? Только тебя! Никто мне не нужен! Только ты! Всегда ты!

Задрожав всем телом, не замечая, как по щекам катятся слёзы, всё же упорно возразила:

– Но ты же приехал не один.

– Только ты малышка, – прошептал, наклоняясь ко мне и не отрывая взгляда от моих широко распахнутых глаз, проговорил уже в губы: – Мне никто не нужен, только ты, – приникая сначала в нежном, но с каждой секундой, более страстном поцелуе.

Лихорадочно вскинув руки, обняла его за шею и почувствовала, как Максим, подхватив меня на руки, несёт куда-то. Только теперь мне было всё равно: в сознании звенели его слова: «Я люблю тебя!», заставляя прижиматься к нему и целовать, ласкать. Почувствовав ногами пол, скользнула руками, оглаживая всё, до чего могла дотянуться. Позволила стянуть с себя платье и опрокинуть на кровать.

На мгновение застыв, Максим осмотрел на меня, вызывая взглядом сумасшедшую дрожь желания, томления. Быстро стянув с себя расстегнутые штаны с бельём, замер, всё так же жадно смотря на меня, пока я, прикусив губу, рассматривала его. Когда взгляд, пройдясь по широким плечам, мощной груди, спустился ниже живота и наткнулся на возбуждённый, эрегированный член, я, не сдержав стона, позвала его, но он, не двинувшись ко мне, тяжело дыша, произнёс:

– Сними трусики.

При этом от его взгляда у меня начали трястись руки.

Ни секунды не сомневаясь, приподняв бёдра, стянула бельё и отбросила в сторону и неосознанно, призывно развела ноги. Зарычав Максим одним движением навис надо мной, приникая к губам, опираясь на одну руку, другой обхватил грудь, играя с вершинкой, чуть сжимая её. Оторвавшись от губ, начал лихорадочно покрывать поцелуями лицо, спустился по шее вниз и, наконец, под мои срывающиеся стоны обхватил сосок губами.

Лаская то одну грудь, то другую, мягко касался языком, то втягивая сосок в рот бил по нему языком, иногда грубо прикусывая, отчего моё дрожащее тело выгибалось ему навстречу. Обхватив его торс ногами, я вовсю тёрлась о его пах, но он не торопился и, играя со мной, не давал самой насадиться на член. Когда я не выдержав, вскрикнула:

– Максим!

Он, оторвавшись, прорычал:

– Скажи Лия! Ты же знаешь, что я хочу услышать? – срывая этим последние крохи самообладания.

Я, больше не помня себя, шептала: – «Хочу тебя. Создатели, как же я хочу тебя!», а почувствовав проникновение, срывая голос, кричала от наслаждения его имя. Моё сознание словно раздвоилось, и я не понимала: где я тянусь к Максиму, а где волчица требует своего волка.

Чувствуя его пальцы, скользящие по моим складочкам, задевающие набухший от желания клитор и одновременно наслаждаясь мощными глубокими толчками, я, обезумев, тёрлась об него всем телом, целовала туда, куда дотянусь и остро жалела, что у меня всего лишь две руки. Хотелось коснуться его везде, огладить, иногда вцепиться ногтями. Ощущая особо сильные толчки под разными углами, и вскрикивая, постанывала, теряя рассудок.

В какой-то момент притянула Максима за голову к себе и вонзилась трансформированными клыками в его надплечье. Стоило первым каплям крови коснуться языка, как я потеряла связь с реальностью: втянув в себя рубиновую влагу, выгнувшись всем телом, я провалилась в самое безумное, яркое, неистовое наслаждение в моей жизни.

Это было невероятно: крохотной частичкой, атомом, я дрейфовала в космосе эйфории и только голос: «Лия, девочка моя, очнись!», пытался выдернуть меня туда, куда я возвращаться не хотела. Мне было так хорошо, что я всеми силами пыталась удержаться в этой реальности, но она начала тускнеть, ярчайшие звёзды меркнуть, выталкивая меня из этого небытия.

Всхлипнув от разочарования, распахнула глаза и увидела склонившееся надо мной лицо Максима. С тревогой в глазах вглядывался в моё лицо и, удостоверившись, что смотрю на него более осознанным взглядом, облегчённо выдохнул:

– Создатели! Как же ты меня напугала!

– Что случилось? – выдавила сипло: похоже, голос всё-таки сорвала.

– Ты потеряла сознание моя хорошая.

– А разве так бывает? – удивлённо на него посмотрела, но увидев его улыбку, ошарашено добавила: – Невероятно. Я не знаю, что это было, но это было что-то… – замолчала, не зная как передать словами испытанное мною.

– Сам в шоке, – усмехнулся Максим и, повернув голову в сторону, наклонился над моим лицом: – Зализывай, моя хорошая.

– Что? – заметив на его шее открытые маленькие ранки, задёргалась: – Максим, у тебя кровь!

– Лия, просто лизни и она остановиться.

– Я? Зачем?

– Сделай! – уже твёрже сказал он и я подчинившись лизнула ранки и опять застонала, потому что моё нутро отозвалось спазмом наслаждения, а волчица так вообще забилась в эйфории.

И тут до меня дошло:

– Максим… – шокировано замолчала на мгновение. – Так это я? Это я? Этого не может быть! – мотнула головой, а он, откинув голову счастливо, раскатисто рассмеялся.

– Это ты! Ты Лия, моя волчица, моя пара!

– Но… но я не могла… я не помню… – замолчала вовлекаемая в глубокий поцелуй, от которого у меня опять чуть ли не вскипела кровь. Застонав, выгнулась, прижалась к его телу, но тут же растеряно упёрлась ему в грудь ладонями:

– Максим, это воздействие крови?

– О чём ты? – спросил, стараясь сдерживать серьёзное выражение лица, хотя в глазах так и сверкали смешинки.

– Ты же понимаешь! – охнула, потому что, чуть отстранившись, он провёл ладонью по груди, специально коснувшись ноющих от желания вершинок.

– Не понимаю Лия. Скажи сама.

– Я… – резко выдохнув, прикрыла глаза, сжимая ноги. – Я опять хочу, – чуть ли не скуля, посмотрела на него. – Что происходит?

– Ты меня пометила, – наклонившись, прошептал в мои губы, – и волчица требует закрепить связь, так же как и мой волк.

Потянувшись к его губам, разочарованно застонала, потому что, услышав мелодию мобильного, Максим отстранился:

– Он звонит уже третий раз. Стоит посмотреть: кто такой настойчивый.

– Третий раз? – нахмурив брови, хотела встать, но Максим меня опередил. Рывком поднявшись, прошёл к тумбочке и, взяв телефон, посмотрев на меня, нажал на кнопку входящего вызова:

– Слушаю, – и приподняв брови, спросил: – до Красноярска? Хм, передайте трубку любому из охранников. – И уже мне: – и когда ты только успела?

Только сейчас вспомнила о заказанном такси, прикусила в смущении губу и только пожала плечами.

– С кем говорю? – продолжил Максим в трубку, когда ему ответили. – Понял. Владимир – это Максимильян, рассчитайся с водителем, пусть возвращается: пассажиров не будет, – дождавшись ответа, отключил связь, и немного отвернувшись, тут же набрал какой-то номер:

– Григорий, какой из логовищ свободен? – бросив на меня взгляд, от которого я судорожно выдохнула, довольно улыбнулся – вот же волчара!

Пока он разговаривал, я, соскочив с кровати, побежала в душ, хотелось освежиться, но ещё и успокоиться. Мимоходом заметила, что, несмотря на тяжёлый день и такой бурный вечер, перетёкший в ночь – чувствовала себя так, словно наглоталась энергетиков, рекламируемых сейчас по всем ТВ каналам.

Как я и ожидала: душ одной мне принять не дали, к счастью, иначе мне самой бы пришлось тащить туда любимого, потому что зудящее чувство желания, сейчас даже пугающее меня, разгоралось пламенем, справиться с которым не представлялось возможным.

– Нам нужно уходить, – вытирая меня полотенцем, Максим то и дело глубоко вдыхая мой запах, удовлетворённо прикрывал глаза.

– Куда?

– Увидишь. Но сейчас необходимо поесть. У тебя что-нибудь есть перекусить?

– Конечно. Но зачем уходить куда-то? – так как он меня попытался утащить на кухню обнажённую, я, заартачившись, всё же ухватив покрывало – завернулась в него. Сам же он, только покачав головой, так и прошёл даже не утруждаясь прикрыться.

От вида его спины, ягодиц моя озабоченная волчица опять толкала на то, чтобы не просто к нему прикоснуться, а потереться всем телом, так как по её мнению: он смыл с себя запах нашей страсти и сейчас от него пахнет мною недостаточно. Кое-как отгородившись от её мыслей и желаний, быстро разогрев рагу, заварила чай и нарезав копчёный окорок, накрыла на стол. Максим, в это время жадно следя за мною, ответил на мой вопрос:

– В лесу, в часах двух хорошего бега, свободно одно из специальных логовищ, – заметив мой недоумённый взгляд, усмехнулся, но не насмешливо, по-доброму: – потом лучше сама увидишь. Так вот я его забронировал для нас, – подошёл ко мне и обняв со спины, провёл языком за ухом, отчего я чуть не выронила нож и запротестовала, пока не услышала продолжение: – Представь себе что будет, если сейчас почувствуешь запах другой волчицы, не важно, кто это будет.

Секундного представления мне хватило, потому что, не совладав с ревностью своего зверя, зарычала в человеческой ипостаси и растерянно прикрыла рот ладонью. Испуганно посмотрела на Максима, которого ситуация казалось только забавляет.

– Вооот, – прокомментировал он. – а ещё… хочу видеть тебя обнажённой и ласкать, трогать, целовать и многое, многое другое – постоянно и чтобы ты, не сдерживаясь, кричала, когда будешь кончать, – от его слов у меня подкосились ноги, руки пришлось сжать в кулаки, чтобы удержать их при себе, только еле смогла выдохнуть:

– Я поняла. Пожалуйста, прекрати меня распалять!

Засмеявшись, Максим переставил тарелку с готовой нарезкой на обеденный стол и подхватив меня на руки, усадил на свои колени:

– Покормишь? – провокационно произнёс с придыханием и я, не удержавшись, прильнула к его губам. Почувствовав, что ещё немного и дело опять закончится постелью, с трудом оторвалась от него и соскочила с колен:

– Ты же сам сказал, что надо поесть и специально соблазняешь меня! – обвинила его в том, о чём совершенно не жалела и с удовольствием бы продолжила, но ужасно беспокоила мысль, что в любой момент вернётся Алина и застанет нас в таком виде. Согласившись с моим доводом, он всё же дал мне сесть рядом, а не обязательно на его колени.

Только съев первую ложку рагу: поняла, как сильно проголодалась! В течение последних дней, мучаясь от услышанной новости от брата насчёт Максима, я толком и не ела, поэтому сейчас чуть ли не набросилась на еду. Только убедившись, что я плотно поела, Максим, подхватив меня на руки, вынес на улицу и велел обернуться волчицей.

Замешкавшись, я, стыдливо прикрывшись волосами и руками, призналась, что временами плохо контролирую зверя, а тем более, сейчас, когда так желанный ею волк будет рядом, она вообще могла закинуть моё сознание куда подальше, взяв полный контроль над телом. Только не сказала ему о том, что дико боюсь вязки в зверином обличье.

Я уже давно не маленькая девочка и знала, что некоторые не то что даже пары, а просто любители, практикуют такой вид связи. Но для меня это было неприемлемо и поэтому, когда он убрал мои руки, стыдливо прикрывающие тело, и закинул их себе на плечи, с облегчением услышала от него:

– Поверь: я хорошо контролирую своего зверя. Тебе нечего боятся, – нежно поцеловав меня, отстранился: – Перекидывайся, моё терпение на исходе, боюсь до логовища не дотянуть.

Сменив ипостась, наши волки некоторое время не могли даже оторваться друг от друга: моя волчица, поскуливая, пригнувшись к земле и бесстыдно приподняв зад, провоцировала зверя Максима к спариванию. Ни мои злобные крики, ни упрашивания на неё сейчас не действовали – она их полностью игнорировала и только благодаря воле альфы, отдавшего ментальный приказ, вернула мне управление над телом. Облегчённо выдохнув, я потрусила за, то и дело прижимающимся своим боком к моей девочке, волком Максима.

Это была наша первая пробежка за всё время знакомства. А ведь я, раньше задумываясь, почему этого так и не произошло, только сейчас поняла: в том случае, если бы наши звери почуяли запах друг друга в этой ипостаси, я бы давным-давно бегала с меткой.

Зато сейчас они наслаждались моментом: то, поигрывая, гнали по лесу, то волк, заваливая волчицу, игриво прихватывая её холку, наслаждался запахом, исходившей от желания, волчицы. Довольно порыкивая, отпуская загривок, тёрся о её тело, оставляя запах и пускался бежать дальше.

Вместо запланированных двух часов, к таинственному логовищу мы добежали только за три с половиной. Никак не ожидая увидеть глубоко в лесу небольшой дом, я, не торопясь к обороту, обошла его со всех сторон под пристальным вниманием Максима, который, не стесняясь обнажённого тела, следовал за волчицей. Обогнув сруб и достигнув крыльца, волчица припала к земле, и уже моё обнажённое тело, подхватив на руки, Максим и занёс в дом.

Только через час, когда я смогла более-менее адекватно мыслить и двигаться отдельно от Максима, поняла, что загадочное для меня логовище, оказалось весьма обычным домиком, затерянным в лесной глуши. Обойдя его, отметила: удобную кухню, с плитой, рядом с которой заметила газовый баллон, сени, коридор, общую комнату, санитарную зону и что самое примечательное – огромную спальню, с не менее, огромнейшей кроватью, которую мы уже успели весьма успешно испытать на прочность.

– Почему логовище? – задумчиво спросила Максима, так и следовавшего за мной по пятам, но хотя бы уже смотревшего более спокойно.

– А куда волк утягивает волчицу, после образования пары? – привлёк меня к себе, оторвав от разбора постельного белья, которое я обнаружила в шкафу запаянным в полиэтиленовый пакет.

– О – логово, теперь понятно, – догадалась, и не смогла сдержать счастливой улыбки, облокачиваясь на спину мужчины.

– Ты не голодна?

– Эм, нет, – мотнула головой.

– Устала? Может, поспишь?

– Постель перестелю и можно полежать.

– Я помогу. После обеда доставят наши вещи, самое необходимое и еду, – порадовал он меня, потому что ходить обмотанной в простыню было неудобно, хотя, как потом выяснилось – очень практично: снималась она намного быстрее, чем обычная одежда. А на вопрос про вещи, усмехнувшись, заверил, что и Марта и Алина, которые уже в курсе: где я и с кем – соберут.

Несколько дней мы просто безмятежно наслаждались друг другом. Гуляя волками по лесу, оборачиваясь там, где вздумается, и продолжали дарить друг другу сладкое, чувственное наслаждение, ели и готовили, спали и купались – и всё только вместе. Но пришёл день, когда ближе к вечеру, Максим, вынув из доставленной коробки со снедью бутылку, отнёс её и бокалы в комнату и, кинув на пол пушистое покрывало, поманил меня к себе. Я хотела сесть лицом к нему, но он, притянув меня, усадил так, что я спиною облокотилась на него. Только после этого, откупорив бутылку, разлил янтарную жидкость по бокалам, протянул один из них мне. Молча взяв его, принюхалась.

– Это вино, Лия, называется «Янтарным». Его делают из сорта винограда «Мускат янтарный», но не в этом его прелесть, а в том, что благодаря весьма сложным манипуляциям, оно доступно оборотням.

– Пахнет вкусно, но почему-то яблоками больше чем вином, – тихо ответила ему, наслаждаясь теплом его тела. Свет Максим не включал, а потому сейчас в комнате царил уже сумрак, часа через полтора совсем стемнеет.

– Я думаю – пришло время нам поговорить. И сразу хочу предупредить – говорить будем откровенно, не скрывая ничего, – Максим легко прикоснулся боком бокала о стенку моего и отпил вино. Я же настороженно замерла, боясь, что всё может измениться после нашего разговора.

– Зачем? – приглушённо спросила, и хотела уже отставить бокал в сторону. Но Максим удержал и, ухватив мою руку, вынудил меня отпить напиток.

– Потому что я тебя больше не отпущу. Никуда! Никогда! – Заметив, как я вздрогнула, продолжил: – Но и здесь мы естественно не останемся. Я имею ввиду – стаю.

– А куда мы поедем? Ко мне?

Услышав мой вопрос, рассмеялся:

– Это уж точно не в то село. Но я не знаю куда. – обескуражил он меня. Хотела повернуться к Максиму, но он, придержав, пояснил:

– Нет! Мы не будем смотреть друг на друга. Я предлагаю тебе после разговора, принять вместе решение: куда нам направиться. Как я понял – здесь, в стае Янтарных, ты оставаться не хочешь, да и я не горю желанием, так что… выбор у нас огромный – целый мир, планета. Но это потом, сейчас же я хочу узнать – почему ты отказалась от метки?

– Максим, может…

– Нет, Лия, нам обоим это необходимо. Знать правду. Необходимо начать отношения с чистого листа, чтобы не совершать ошибок в дальнейшем. Если ты сейчас не готова отвечать, можешь спросить меня о чём угодно и ответить следующей. Так что?

– Кто была та женщина, с которой ты приехал? – выпалила я, хоть ненадолго откладывая своё объяснение, да и этот вопрос тревожил меня, не смотря на всё случившиеся между нами.

– Моя кузина.

– Что? – удивлённо дёрнулась, а он рассмеялся.

– Да, случайно с нею столкнулся в Стокгольме. Рассказал про Алинку, про то, что собираюсь ехать на свадьбу, вот она и захотела познакомиться с родственницей, заодно и в Красноярске побывать.

– Ооо… – только и смогла протянуть сконфуженно: порою мы придумываем себе то, чего нет на самом деле.

– Теперь твоя очередь, – напомнил Максим, и я, одним махом осушив бокал и отставив его в сторону, начала объяснение.

Обида моя и боль была не в том, что он принудительно поставил мне метку, а в том, что поверил в омерзительную грязь. В то, что если бы не случайное обстоятельство с камерами, зафиксировавшими незнакомого оборотня и Виолу, он бы так и считал меня способной на такую низость. Про то, что последней каплей стала новость о дате смерти мамы, которую подогнал под свои нужды – всю боль сейчас я изливала, отвернувшись в сторону и выплёскивая её тихим, безжизненным голосом.

– Сейчас я понимаю, почему ты это сделал, почему не сообщил сразу, но тогда – это стало для меня ударом. Я не выдержала, сломалась, – прошептала в тишину, нарушаемую тяжёлым дыханием Максима. Уткнувшись мне в макушку, он молчал и лишь по тому, как он во время моего рассказа временами тяжело выдыхал, как непроизвольно прижимал к себе, было понятно, что в этот момент не только мне было тяжело.

Некоторое время в комнате царила тишина, но потом он сдавленно произнёс:

– Всю жизнь буду просить у тебя прощение. Это моя боль, мне с этим жить, но не оправдываюсь. Я виноват Лия. Я безумно виноват перед тобой.

– И ты прости, – сдавленно прошептала. – Я только потом узнала от Марты, что значит отказаться от метки.

– Нет, ты имела на то право.

– Моя очередь? – спросила, чтобы перевести тему.

– Спрашивай.

Мне тяжело было признаваться, но если уж это был вечер откровений, то:

– Однажды, в конце апреля, получилось так, что я пораньше пришла с работы. Алина всё время, когда жила в селе, разговаривала с тобой, только когда меня не было рядом. А тут, я действительно случайно… – сглотнув, продолжила: – ты ей по телефону показал свою красотку, а она…

Не в силах продолжать, замолчала, но он меня подтолкнул вопросом:

– А она, кто?

– Алина, она подтвердила: что та, про кого ты говорил – эффектная.

– Ммм, даа, она была суперской, – раздалось у меня над ухом. Услышав такое, поникла головой, прикрыв глаза и задышала чаще, чтобы не расплакаться, но отчётливо понимая, что:

– Да, я поняла, мы же не были уже парой, да и документы на развод мне прислал.

– Документы я прислал тебе, потому что… хотя об этом позже. Так вот – та красотка мне безумно понравилась, но пришлось с ней расстаться, потому что тащить из Аргентины «Ламборджини Диабло» весьма дорогое удовольствие, да и под статью бы попал.

Нахмурившись, переваривала информацию, но сдалась:

– Я… я не понимаю тебя.

– Лия, – наклонившись к моей шее, он лизнул кожу, вызывая у меня дрожь, – это была машина. Я потом тебе фотографии…

– Машина? – растерянно хотела повернуться, но опять была удержана, только услышала смех:

– Машина Лия, уникальный в своём роде итальянский экземпляр, который мне одолжил один оборотень в недолгое пользование, а ты у меня ревнивица? – поддел он меня, но я, окрылённая услышанным, тут же парировала:

– Ты, между прочим, похуже будешь! – только ляпнув, поняла, что с моей подачи, вместо разговора может получиться обвинения, которыми мы могли долго сыпать, но Максим вопреки ожиданиям, спокойным тоном спросил:

– Кстати о ревности: документы на развод я отправил после того, как увидел тебя с другим. Ревновал? До безумия! Ты даже не представляешь, как ему повезло, что я смог в тот вечер удержать зверя, но решил дать тебе шанс. Если ты, отвергнув меня избавилась от метки, имела право на возможное счастье. Как мне ни тяжело это признавать – на счастье без меня, с другим. Расскажи: что связывало вас?

Покачав головой, всем телом чувствуя: как он сейчас напрягся в ожидании моего ответа, спокойным голосом произнесла:

– Ничего.

– Лия, – протянул, но в его голосе послышалось рычание.

Положив ладонь на его руку, призналась:

– У нас был один единственный поцелуй. Один. Я… тогда я поняла, что мне нужен только ты. Не смогу по-другому, ни с кем, никогда, – тихо закончила, смотря в пол, и тут же была опрокинута на спину.

– Я думаю разговор можно отложить на завтра, – проговорил Максим, стягивая с меня футболку.

Ещё несколько вечеров мы посвятили разговорам, откровениям, которые иногда тяжело давались, но были необходимы. Невозможно построить дом на неустойчивом фундаменте, так же и у нас – накопилось слишком много недомолвок, непониманий, взаимных претензий, которые мы вскрывали как болезненный нарыв.

Только к концу четвёртого дня, лежа под звёздным небом на облюбованной нами поляне, я, сжимая руку Максима, поняла: мне больше не в чем его упрекнуть, нет обид, осталось только тёплое, щемящее чувство душевного покоя. Мы выплеснули все накопившиеся в душе тревоги, вычерпали до донышка, чтобы начать наполнять её радостными, счастливыми воспоминаниями.

Прижавшись к боку своего мужа, любимого, альфы, я была притянута крепче, да к тому же он, приподнявшись, проверил, чтобы мои ноги были прикрыты накинутым ранее покрывалом и от этой заботы, которая была для него мимолётной, словно само собой разумеющейся, не смогла сдержать счастливой улыбки.

Но всему хорошему приходит конец и Максим заговорил о необходимости выбора будущего места обитания. Днём, после обеда мы отправились в обличии волков, к одному из лесных озёр и хоть вода была ледяной: озерцо подпитывалось подземным источником, но всё равно окунулись после жаркой, страстной близости. Устроились берегу, лежа на мягкой траве и подставляя тела уже не такому жаркому осеннему солнцу.

– В Канаде я повстречал альфу стаи из Якутии. Приехал просить дотации, но ему отказали, и он уехал ни с чем. Так вот он рассказал о маленькой стае, меньше ста особей, в Среднеколымском районе Якутии. Места должен признать далёкие от комфорта, жизнь там тяжёлая. До Якутска более тысячи километров, но в Среднеколымске есть аэропорт. Ничем не примечательная встреча, но той же ночью я увидел сон: большой двухэтажный дом, по которому я иду, вернувшись с охоты, захожу на светлую кухню, где всё сработано из дерева, такого, что годами хранит запах, тепло и остаточные силы природы. Так вот подхожу к кухне, а оттуда пахнет до безумия вкусной выпечкой. Остановившись на входе, прислонился к косяку двери и наблюдаю как ты, Лия, с весьма округлившимся животиком выкладываешь на противень пироги.

Если до этого момента я лежала и с улыбкой слушала его сон, то сейчас, резко сев, с удивлением посмотрела на Максима. А он, словно нырнув в воспоминания, улыбаясь чуть щуря глаза, тихо продолжал:

– Когда ты закончила, то противень подхватил подросток, с чёрными, как смоль волосами, и отнёс его к духовому шкафу. В моём сне – это был наш первенец, а ты ходила уже вторым, – повернув голову, приподнявшись, Максим одним движением притянул меня и устроил на себе. – Проснувшись, я ещё долго лежал в кровати, не желая вставать, потому что во сне я был до безумия счастлив, – обхватив моё лицо ладонями, тихо проговорил: – Люблю тебя. Так люблю, что раздирающе больно, но в то же время до безумия хорошо.

Спустя некоторое время, мы, опять искупавшись, утомлённо откинулись на траву, не выдержав, я всё же спросила:

– Ты думаешь, что сон мог быть вещим?

– Не знаю, моя хорошая. В тот момент это был лишь прекрасный сон, недостижимая мечта, потому что я не надеялся уже тебя вернуть. Хотел, но… Возможно, вещий. Может, съездим, посмотрим?

Так как у меня оставались ещё две недели законного отпуска, то поразмышляв до вечера, поняла, что в любом случае ничего не теряем и мы решили всё же наведаться в ту затерянную стаю.