Глава 23

Валлия

«А ей хотелось идти сзади, след в след, подчиняясь умной и сильной воле, и чувствовать себя Женщиной.

Не мужественной женщиной, а просто – Женщиной…

Мужественной она уже была.

Хватит»

Франсуаза Саган

Моё появление в селе, где был мой домик, вместе с мужем, да ещё и на хорошем внедорожнике, который сразу купил Максим, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Местные кумушки не только промыли мне все кости, но и на нашей улице несколько дней было такое гуляние, дефилирование, словно она в селе вообще одна – всем не терпелось покрасоваться перед таким видным мужчиной.

И всем женщинам было непонятно: что он нашёл в такой курице как я. Посмеиваясь, я уверенная в своём мужчине, спокойно наблюдала за всем этим цирком.

Отпуск мой подошёл к концу, на следующий день мне предстояло выйти на работу, поэтому, вечером мы с Максимом решили лечь пораньше.

Ночью я проснулась в постели одна. С тяжело бьющимся сердцем вскочила инашла Максима в зале, сидящего в наушниках и внимательно что-то читающего в ноутбуке. Видимо учуяв мой запах, вскочил и с тревогой направился мне навстречу:

– Что случилось?

– Ничего, – мотнула головой, прижимаясь к нему, – просто проснулась одна, и стало так одиноко и страшно.

– Хорошая моя, Лия, – склонился, приникая к губам в нежном поцелуе. – Я работал. Устроил себе небольшой отпуск, а теперь приходится навёрстывать упущенное.

– А чем ты занимаешься? – заинтересованно посмотрела на экран ноутбука, где увидела несколько графиков с разноцветными кривыми – прям как в учебнике алгебры, вспомнилось почему-то.

Подведя меня к дивану и усадив на колени, прижал к себе, объясняя:

– Сейчас просматриваю сводки. А вообще, консультирую по экономическим вопросам. Дело в том, что у меня хорошее чутьё на такого вида операции, и я помогаю заключать сделки, как говорил уже, консультирую – в общем, работаю с тем, что касается экономических вопросов.

– Я даже и не знала, что ты этим занимаешься, – вздохнула, понимая: что мало знаю о своём муже.

– Так для этого у нас есть вся жизнь, моя хорошая, – Максим убрал прядку мне за ухо, одним движением поднялся вместе со мной и отнёс в спальню. – Давай я полежу с тобой, пока не уснёшь.

Ранним утром, я не стала будить Максима, который, скорее всего, работал до зари, а потихоньку закрыв все двери, оделась в зале, позавтракав, вышла на улицу. Размышляя о случившейся нашей поездке в Якутию, о сложившейся ситуации, придя в больницу, сразу направилась к заведующей и написала заявление на увольнение. Посопротивлявшись, она всё же его подписала, но с условием обязательной отработки в две недели.

Рабочий день выдался насыщенным, а потому обрывки мыслей, размышлений, крутились в голове, но, не имея возможности сложиться в цельную картинку, не давали мне покоя. Стоило мне выйти с больницы, я тут же позвонила Максиму и, озвучив своё желание побродить по кромке леса, одной, чтобы подумать, облегчённо выдохнула: почему-то боялась того, что он не поймёт или не отпустит одну. Только потом, задумчиво гуляя по опушке, а иногда немного заходя в лес, случайно заметила: что он всё же присматривает за мной, но держится при этом на весьма отдалённом расстоянии.

«Численность людей растёт, постепенно вытесняя оборотней с нажитых земель, о растущей популярности различных технических новинок, таких как квадрокоптеры и дроны, что способны с высоты птичьего полёта совершать съёмки местности, рассказы наставника: что женщины с даром «Зеркало» всегда будут подвергаться опасности. Впрочем, кому как не мне знать об этом? А если у меня родится дочь? Она же будет вынуждена жить под нашим тотальным родительским контролем. А следить за ней я точно буду!» – текли неспешно мысли.

«Да и жить лучше конечно среди своих, растить детей, – я непроизвольно погладила ладонью живот и улыбнувшись, тряхнула головой. – Да и Максим может работать через интернет, а для меня как для медика работа всегда найдётся, то…»

Резко остановившись, я начала осматриваться, но Максима нигде не увидела, мне даже подумалось, что я ошиблась и на самом деле он сейчас дома, а не где-нибудь здесь – в лесу. Но стоило мне заозираться, и начать тихо звать: он словно вынырнул из-за ближайших зарослей дикорастущего шиповника.

– Я согласна, – устремилась ему навстречу, и стоило мне подойти ближе и услышать вопрос:

– На что согласна?

– На переезд. На ту стаю, в Якутии, подальше от людей.

– Лия, – притянув к себе, заглянул в глаза, – ты осознаешь: насколько там непростая жизнь? Дорог нет, с электричеством проблемы, до ближайшей больницы примерно шестьдесят километров, летом температура не поднимается выше двадцати градусов – так что позагорать там проблематично, а зимой морозы ниже тридцати – норма.

– Да, – подняв лицо и смотря ему в глаза, продолжила за него: – И сейчас там наверняка холодно и дома у нас нет, а доставка оборудования в ту глушь – дорогая, школы как таковой нет, и обучаются детки усилиями родителей. Но там спокойно, а я жару вообще плохо переношу. А вот холод мне нравится, да и дом мы там можем построить хоть в лесу, и наши дети никогда не задумаются о том, что необходимо прятать зверя или вообще отказаться от него, в угоду закона о скрытности. Для меня всегда работа найдётся, а если ты сможешь работать удалённо, то вообще прекрасно. Ты очень хороший руководитель, я знаю – мне Марта рассказывала: как ты за три года увеличил доход стаи в несколько раз, так неужели не сможешь и там что-нибудь придумать, тем более зная, что стараться будешь уже для себя…

– Для семьи, – перебил он меня. – Не для себя, для тебя и детей, – с улыбкой смотрел на меня и в его глазах плескалось столько нежности и любви, что я задыхаясь от нахлынувших чувств, тут же потянулась к нему за поцелуем.

В село вернулась Алина, и теперь нам с Максимом было тяжелее в физиологическом плане, а при моей стыдливости, так вообще, ему приходилось теперь сдерживать свои порывы, а когда терпение его заканчивалось, он утаскивал меня в лес.

Когда вторая неделя моей отработки уже фактически подошла к концу, а Максим постоянно сидел то в компьютере, то на телефоне – подготавливая почву для нашего отъезда в стаю, которая, как я надеялась, станет нам домом, раздался звонок от брата. Обменявшись приветствиями, и расспросив друг друга о здоровье и делах, он озвучил причину своего звонка:

– Лий, тут мне поступило одно очень интересное письмо на твоё имя и ты уж извини, но я его вскрыл, – пропустив мимо ушей, мой возглас: «Лёш!», продолжил: – А вскрыл, потому что вместо адреса отправителя надпись: «В твоих интересах». Короче, меня оно просто насторожило, поэтому я честно говорю, что днём позвонил Максу и рассказал о нём, не обижайся, но после того, что с тобою произошло…

– Лёш, я поняла, – не в силах больше терпеть, и, изнывая от любопытства, воскликнула: – что там?

– Письмо подписано: Юлия – твоя любимая сестрёнка, а пишет она, что у неё есть весьма интересная информация о твоей матери и номер телефона – это всё.

– Странно, пробормотала, скорее больше себе, чем ему, – что она может такого знать, что мне не сообщила бабушка? Ладно, Лёш, спасибо большое. Скинь мне СМСкой номер того телефона.

– Так я уже его Максу отправил, он его наверняка даже проверил уже.

– Ну, вы блин оперативники! – немного раздражённо вырвалось у меня.

Прибежав после работы домой, взяла у Максима номер телефона и, насупившись на него, вышла за дом, чтобы позвонить. Это хорошо, что звонок брата застал меня на работе, и у меня было время, чтобы остыть и не наговорить ему колкостей. Но, набрав номер один раз и выслушав гудки, затем и второй раз, и третий, разочарованно ходила туда-сюда по садовой дорожке, сжимая телефон в руке и накручивая себя с каждым мгновением, пока аппарат не пискнул, сообщая о пришедшем СМС-сообщении: «Ты кто?»

Быстро набрав ответ: «Валерия – сестра», отправила и стала ждать ответа, который меня разочаровал: «Завтра сама позвоню, когда у меня появится возможность».

Сжав зубы, чтобы не заругаться от бессилия что-либо изменить, поплелась в дом, где Алина с Максимом готовили ужин.

Следующий день был последним в моей обязательной отработке, а потому я, как и многие другие до меня, решила в конце дня угостить сотрудников вкусностями, который уже принёс Максим и, закрутившись в заботах не сильно нервничала в ожидании звонка. Когда он всё же раздался, уже ближе к вечеру, я, покинув накрытый стол и веселящихся коллег, вышла на улицу и только отойдя на небольшое расстояние от здания ответила на уже второй вызов, злорадно при этом усмехаясь, а вот пусть тоже понервничает, как и я вчера.

– Алло, Юля?

– Да. У меня мало времени, так что слушай: у меня есть информация о твоей матери, но бесплатно я тебе её не сообщу. Она стоит сто тысяч.

– Что? Юля, ты в своём уме? – вскликнула шокировано. – Во-первых – откуда у меня такие деньги, а во-вторых – как ты вообще так можешь? Мы же сёстры! Неужели ты…

– Ой, да не надо мне тут сопли разводить, – оборвала меня родственница. – Твоя мать оставила тебе наследство, так что займи у кого-нибудь, потом получишь бабло и отдашь.

– А если там наследства – десять тысяч? Ты не подумала об этом?

– Ну и что? Наверняка десять тысяч и памятная для тебя безделушка, – от её циничного подхода, я, не веря в происходящее, открывала рот, пока всё же зло не выпалила:

– Пятьдесят и ни копейкой больше!

– А я сказала…

– Плевать мне на то, что ты сказала! Я уж лучше деньги займу и сама буду искать информацию: разошлю запросы по конторам, где-нибудь…

– Хорошо. Блин ну ты и стерва жмотистая. Я подумаю и завтра позвоню, – и отключила связь. Ошарашено посмотрев на телефон, я только и смогла, что покачать головой – никогда бы не подумала, что можно вот так шантажировать родственницу, сестру, да как же…

– Лия! Ну что ты там так долго? Сейчас все вкусняхи без тебя съедим! – медсестра, с которой я работала, высунулась из окна и, позвав меня, прервала мои возмущённые мысли.

Вечером, пересказав Максиму, да и Алине, свой разговор с сестрой, в тревожно ждала реакции и первой высказалась Алинка:

– Вот же гадина! – она с негодованием в глазах, взмахнула руками: – Сестра, да так… нет, это вообще низость, вот так использовать информацию о…

– Алин, прекрати, – поморщившись, Максим прервал сестру.

– Что, мне уже и мнения своего высказать нельзя? – разгневанно блеснув глазами, хотела уже продолжить, но Максим опередил:

– Можешь, но не так экспрессивно. Возникшую проблему надо решать, а не разглагольствовать.

– Максим, – я решила всё же как-то повлиять на ситуацию, почему-то побоявшись, что он будет против того, чтобы заплатить сестре, – у меня есть деньги, да и если она сказала правду, думаю – мама действительно могла оставить мне наследство. Может, конечно, и небольшое, но это в её духе, но я надеюсь там будет что-то…

– Вот об этом я сейчас и думаю моя хорошая, – Максим нахмурено прищурил глаза: – Дело не в деньгах, а в возможной информации, что могла она оставить. Поверь это намного ценнее. Так что я сейчас открою на твоё имя новый, чистый счёт, чтобы потом по его реквизитам тебя невозможно было как-то вычислить и по завершении процедуры, сразу же на него переведу необходимую сумму. А дальше ты поступишь так…

В обед следующего дня, когда позвонила сестра, я сообщила ей о своём согласии и стребовала номер счёта, на который переведу деньги.

– Мне совершенно наплевать, на чьё имя оформлен счёт, но будет одно условие: когда деньги поступят, тебе придёт оповещение, но снять ты их не сможешь. Только после того как ты расскажешь мне всё то, что знаешь, я звоню в банк и снимаю ограничение. Ты всё поняла?

– Ага, счас. Так я тебе и поверила: ты переведёшь деньги, а потом заберёшь обратно! Я тебе не…

– Или так или мы заканчиваем этот пустой разговор! – резко прервала её словоизлияния, чувствуя, что сейчас никак нельзя давать слабину. После минутного молчания, которое я провела, не дыша от волнения, сестра всё же буркнула:

– Ладно, я подумаю. Если что пришлю на этот телефон номер счёта. И сама не звони! – добавила она быстро: – Я позвоню, когда у меня время будет!

Отключившись, эта маленькая гадина последней поставила точку в нашем разговоре, но да плевать! Главное, чтобы она прислала номер. В то, что она передумает, я не верила, а вот то, что она могла чего-нибудь испугаться и от этого пойти на попятный – я опасалась. Но Слава Создателям, Максим весь день отвлекал меня от тревожных мыслей. А выбирая проект будущего дома, просматривая варианты на его компьютере, я так увлеклась, что совершенно забыла о разговоре с сестрой и с мыслями о радужных перспективах легла спать после весьма насыщенных пожеланий «Спокойной ночи» от любимого.

Деньги были перечислены, и я опять металась, не зная, куда себя деть от тревоги, которая вопреки всяким доводам Максима, терзала меня всё сильнее и сильнее, пока сестра всё-таки не позвонила:

– Ну, деньги пришли, – с ленцой произнесла Юля, даже не поприветствовав меня. – Ну, в общем слушай. Это было в конце июня. Приехал в нашу стаю такой представительный оборотень: весь такой крутой, в костюмчике, и искал он родственников Серебрянской Елены, ну, твой матери короче. Бабки тогда в стае не было, и с ним моя мать разговаривала, ну а я подслушала. Так вот, твоя мамаша оставила тебе какое-то наследство. И он искал дочь, поэтому к нам и приехал, ну, это, наверное, потому что гулящая она у тебя была, – не сдержавшись, я скрежетнула зубами, так и хотелось взять эту мерзавку за шкирку и как следует потрясти, но приходилось молча терпеть.

– Она же насколько мы здесь знаем, так замуж-то и не вышла и фамилия девичья была. В общем, мамка почему-то сказала, что ты тоже под фамилией Серебрянская живёшь, но она не знает где ты, но вроде вообще: тебя прибили где-то, потому что ты тоже лёгкого поведения девица.

– Что? – всё же не выдержала я, а эта тварь рассмеялась:

– Ой, да ладно тебе! Короче, тот дядька сказал: что наследство ни ей, ни бабке не видать, пока не будет официальных документов о твоей смерти, а по реестру, он сразу проверил, ты там не числишься. Ну, мамка-то и сказала, что мать тебя вообще скрывала.

– И как мне его найти, он оставил какие-то данные?

– А-то, конечно! Сказал в Екатеринбурге, агентство «Орион».

– Точно «Орион»?

– Обижаешь, созвездие же такое есть, да и в мифах там что-то, нам рассказывали в школе. Ну, вот и всё. Звони в банк, чтобы я денюшки получила.

– Подожди. А… – на мгновение замялась, – бабушка знает о том разговоре?

– А я почём знаю? – удивилась Юлия, после чего я нажала на отбой.

Переведя дух, прошла в зал, к Максиму, который с тревогой вгляделся в моё лицо.

– Всё хорошо, – подошла к нему, присела на подлокотник кресла, в котором он сидел и пересказала разговор.

– Ну что ж, – поднявшись, он поцеловал меня и направился в комнату, я тут же вскочив, побежала за ним: – Сейчас позвоню в банк, чтобы сняли ограничение, и посмотрю билеты на ближайший рейс до Екатеринбурга. – Подмигнув, Максим отвернулся чтобы включить ноутбук и одновременно взял в руку телефон, но я усевшись ему на колени, благодарно выдохнув в его губы: «Спасибо», приникла к ним, стараясь в поцелуе передать всю любовь, нежность, благодарность, что сейчас бурлили во мне вулканом.

Хорошо, что время было дообеденное, и Алина была на работе в школе, потому что позвонил в банк Максим намного позже.

Екатеринбург встретил нас проливным дождём с ветром, который метал струи дождя в разные стороны. Еще дома Максим по интернету связался с названной Юлией фирмой и нашёл того самого нотариуса, у которого мама оставила завещание, поэтому остановившись в одной из гостиниц, Максим с ним сразу созвонился и договорился о встрече.

Только благодаря Максиму, вопрос с нотариусом был решён в рекордно короткие сроки. У меня за время их беседы, подписания бумаг, ещё чего-то сверхважного, возник только один единственный вопрос:

– Скажите, неужели вам потребовалось два года, чтобы найти меня?

– Нет, конечно же, нет. Всё дело в воле вашей матери, которая чётко прописала, что субъект наследования, то есть вы, должен быть найден только по истечении двух лет, после даты её последнего звонка в офис фирмы. Серебрянская Елена Григорьевна звонила и отмечалась в офисе на протяжении больше семи лет, с периодичностью раз в три, четыре месяца, причём стоит отметить: всегда с разных номеров, но на этот случай была оговорёна специальная кодовая фраза, что подтверждала её личность. Когда с момента её последнего звонка истекло оговорённое время, я и начал поиски, – нотариус сложил руки на столе, при этом соединив кончики холёных пальцев и смотрел на меня с какой-то ленцой:

– К слову сказать, я на следующей неделе собирался в стаю Янтарных, потому что хоть ваши родственницы и были против, пытались запутать меня, но я всё же нашёл вашего брата, через которого надеялся отыскать и вас.

Мне же только оставалось подивиться его умению искать людей. Хотя, у них такие ресурсы и деньги… что это я наивная дурочка, удивляюсь таким вещам.

Выйдя из нотариальной конторы, мы направились в банк, где собственно и хранилось то, что мама желала передать мне, а у юриста хранился ключ и код от сейфовой ячейки.

Пройдя процедуру, которая удостоверяла мою личность, мы под наблюдением служащего прошли в хранилище.

В ячейке хранились украшения, от самых простеньких, до, по оценке Максима – весьма дорогих и ценные бумаги, какие-то векселя, чеки, акции. Пересмотрев их, Максим только недоумённо покачал головой, но на мой молчаливый вопрос, лишь шепнул: «Позже».

И самое ценное для меня – там хранилось письмо мамы. Достав из конверта исписанные листочки, я дрожавшей рукой убрала их обратно: не время и не место было его читать. Письмо я сразу же убрала в карман. Оставив всё в той же сейфовой ячейке и оплатив её дальнейшее использование, мы вернулись в гостиницу.

Не касаясь темы наследства, поужинали. И только потом, устроившись на диване, обсудили прошедший день.

– Я могу только обозначить примерную стоимость, но Лия, честно, я удивлён, – Максим задумчиво перебирал мои волосы, а я в этот момент резко отодвинулась, чтобы посмотреть на него, потому что сидела облокотившись на него спиной, дёрнула головой и в результате вскрикнула от того что моя прядь запуталась в его руке. Завозившись, я неудачно, а может наоборот удачно, вывернулась, но моих манёвров не выдержал поясок халата, который тут же оголил грудь.

Создатели, как мне хотелось, чтобы прожив ещё двадцать, пятьдесят и более лет, видеть в глазах любимого такой же огонь желания! Только от одного его взгляда, моя кровь вскипала, от лёгкого касания губ к жаждущим ласки соскам груди, срывался стон.

С ним я забывала обо всём на свете, оставались только он и я. Наши тела, которые тянулись друг к другу, влажные звуки нашей любви и стоны, смешивающиеся с рычанием зверя Максима, когда он слышал мои слова.

Теперь я не стесняясь, выражала свои желания, озвучивая их. С наслаждением смотрела, как вздрагивает от удовольствия его большое, сильное тело, как руки непроизвольно сжимают меня сильнее. Как он взрыкивая, начинает двигаться быстрее, что совсем лишало меня возможности мыслить и произносить нечто осмысленное, подводя к самому сладкому, желанному, феерическому наслаждению.

Всё то, что оставила мне мама, мы решили оставить на хранение в том же банке, а выплаты по акциям, которые впоследствии Максим переоформил на меня, копились на отдельном счёте.

По нашему обоюдному решению, все средства мы решили придержать для своих будущих детей, ведь неизвестно каким образом сложится в дальнейшем жизнь оборотней как вида.

Было очевидно, что лёгкой, она точно не будет, а потому нашим детям эти деньги могли понадобиться больше чем нам.