Глава 9 · Саша начинает что-то подозревать

Если бы существовал Чемпионат мира по пряткам, собакен его бы выиграл. Я не заметила, куда он делся, когда Джеро его искал, и откуда взялся теперь. Я точно знала, что собаки не умеют втягивать когти, поэтому при передвижении пёс должен был цокать. Но он был бесшумен, как ниндзя в безлунную ночь.

И, к слову, за всё время нашего знакомства ни разу не подал голос.

В той части нашего знакомства, которое проходило в отсутствие его хозяина.

Возможно, бедный песик потерялся и молчал из страха. Хотя испуганным и вообще испытывающим стресс он не выглядел. Он не скулил, не просился выйти, не прижимал уши… Вел себя так, словно жил здесь всегда, а Джеро и я сняли у него комнату, и теперь он приглядывает за жильцами, чтобы те не слишком бедокурили.

— Где он был? — Вопрос Джеро прозвучал строго, на контрасте с некоторой предыдущей игривостью, и вырвал меня из шокового состояния: я всё еще не могла прийти в себя после увиденного в зеркале.

А вот пес чувствовал себя как дома и вольготно посеменил к моим ногам, видимо, решив, что здесь безопасней.

— Вопрос отличный! Замечательный вопрос! — Я вновь обрела способность говорить. — Можно, я переадресую его вам, ваше высочество? Вы лучше знаете, где в вашей спальне может спрятаться маленькая собачка.

— Почему он молчит? — О, это Джеро тоже заметил! — Ты — анимаг?

— Анимаг?

Слово было смутно знакомо. Первые ассоциации «анимация» и «аниматор» никак не сокращались до такого варианта.

— Ты его подчинила? — Это предположение Джеро немного скрутило мой мозг, но когда он продолжил: — Ты управляешь животными? — у меня наконец всё сложилось.

— А… Это от слова «animal»!

— Ты знаешь леденский? — насторожился «принц».

— Блин! Слушай… — Я хотела присесть на кровать, но вспомнила, во что теперь одета (если верить зеркалу, хотя я уже ничему не верила), и попыталась прижаться спиной в стене, но неожиданно обнаружила, что на спине висит короб с одеждой, и осталась стоять как стояла. — Я могу понять — с трудом, но могу — любителей ролевых игр и косплеев. Но тебе не кажется, что вы немного… переигрываете? К чему вот эти вот… замолоты с языками? Нас же здесь никто не подслушивает. И не подсматривает, я надеюсь. Родонский, леденский… Давай по-человечески: русский и английский. Я согласна на людях говорить…

— На людях ты молчишь, как снулая рыба! — экспрессивно выдал Джеро. — Ты вообще забываешь о том, что у тебя есть язык, и ты умеешь им пользоваться, или я реально тебя его лишу!

Он поднял руку, словно замахиваясь, и я непроизвольно вжала голову в плечи. И тут у меня поехала крыша. Видимо, от страха. Потому что мир стал стремительно увеличиваться в размерах, из ладони Джеро вырвался сноп искр. Они летели куда-то чуть выше, но в последний момент изменили направление и полетели в меня, словно огненная пуля. Я не успела испугаться, потому что в следующий момент Джеро затряс той самой кистью, и я очнулась.

Гипнотизер хренов!

Не вышло, буржуин проклятый?

На лице моего собеседника мелькнула неуверенность, а я, напротив, испытала облегчение. Джеро — всего лишь газлайтер. Но я способна сопротивляться его внушению.

Я могу!

И буду!

Я расправила плечи и подняла подбородок.

…И краем глаза увидела в зеркале прыщавого лопоухого пацана в коротких штанцах с вытянутыми коленками и коробом на плечах.

Я — молодец.

Я способна сопротивляться.

Просто не совсем.

По большей части.

— Ладно! — Джеро поднял руки, признавая победу за мной и моей стойкостью к внушению. — Хорошо. Но прошу тебя: оставь все свои дурацкие предложения, и особенно — особенно! — чужой язык в своей прошлой жизни!

— А можно меня тоже в мою прошлую жизнь вернуть?

— Сандра. Давай ты сейчас закроешь свой рот и откроешь его только тогда, когда мы окажемся в безопасном месте? И там мы с тобой поговорим. Как ты говоришь, «по-человечески». Договорились?

Я кивнула.

— И пса освободи, прошу. Он — истеричная тупая шавка, но это единственное существо, к которому привязан Юдай.

Я снова кивнула.

Я бы могла сказать, что пса не держу. Он сам сюда приходит. Я его не звала и даже не впускала. Но мне сказали заткнуться.

И я заткнулась.

Джеро выставил собаку за дверь и проговорил мне инструкцию: я иду молча, взгляд в пол, вслед за «хозяином», отставая на два шага, изображаю волевую дисфункцию и интеллектуальную немощь, и беспрекословно выполняю любой приказ. Мне повторили это дважды, после чего заставили повторить их вслух. Неужели я произвожу впечатление настолько невменяемой?

Я повторила.

Хотя и не была уверена, что выполню прямо «любой» приказ. Так, знаете ли, очень далеко можно зайти! Но, к счастью, как тот суслик, возвращавшийся ночью от приятеля-хомяка, мы шли по дворцу, шли и никого не встретили!

А просто так куражиться Джеро не стал.

Мы добрались до конюшни, которую я опознала издалека — по запаху. Его высочество — красавчик! — лихо взлетел на жеребца, которого придерживал конюх, такой же дебиловатый, как и я со стороны. А меня пнули в повозку. Ею правил лысый ямщик (или как правильно называют управляющего кобылой?). Ямщика тоже отличало безмолвие, подобострастие и отрицательный интеллект во всё сморщенное от старости лицо.

Я устроилась у борта повозки на неудобной узкой скамейке-жердочке, и унылая кляча, безропотная, как и остальные участники процесса, двинулась в направлении ворот. Мы определенно выезжали «с задов» — здесь была и высокая каменная стена, несомненно — крепостная, и суровая стража, и кованные ворота. И мост через ров, заполненный водой (и, возможно, крокодилами или, на худой конец, пираньями). Но всё это было скромно, без шика. Могу поспорить, есть и другие ворота, «покудрявей». Под стать полотнам на стенах и спецэффектам в Малом тронном зале. Я уже молчу о Большом, куда не имела честь быть приглашенной.

Мордом не вышли-с.

Крепостная стена была внушительной толщины. Пока мы сквозь неё ехали, я успела подумать, что это туннель в человеческий мир.

Но нет.

Замок располагался на холме. И стоило нам выехать за ворота, как передо мной открылась панорама города в духе средневековой Азии. Вот эти вот крыши с загогулинами, всё такое, чему я не знала названия, ибо страшно далека была от дорам и прочих благ восточной цивилизации. Мое знакомство с оной ограничивалось ширпотребом «Made in China» и самсунгами с тойотами. То есть ничего такого, что позволило бы мне оценить национальный колорит.

А тут, должна сказать, колорита было от горизонта до горизонта. Даже самый крупный кинематографический проект не смог бы себе позволить вот это всё построить. Тем более теперь, когда нейронки могут дорисовать любую картинку.

Смутное, но очень недоброе предчувствие пробрало меня до самых почек.

Это не могло быть построено для чьей-то прихоти.

Но если мой спутник — гипнотизер, то можно и не строить ничего.

А если мне что-то подмешали в еду, то можно даже не напрягаться на внушение.

Мы проезжали по широкой, вымощенной камнем улице. Вдоль дороги на коленях стояли одетые в простые кимоно люди, уткнувшись лбами в подставленные ладони. Это было до такой степени… чужеродно, что становилось страшно. Не дай бог так двинуться крышей.

Какой яркий, живой и затейливый бред у моей шизофрении. Потому что если это не бред, то…

То…

На этом я мысленно заткнулась и уставилась на свои — не свои грязные, обгрызанные ногти.

Что именно «то», мозг отвечать отказывался. Видимо, я слишком глубоко погрузилась в роль, поэтому перестала рефлексировать и начала тупо пялиться по сторонам — чтобы из нее, роли, не выходить.

В целом направление движения было понятно: мы ехали на другую гору, цветущую и благоухающую. Это я тоже почувствовала издалека. Постройки там можно было с натягом признать подобием элитного коттеджного поселка, только никакого шлагбаума и охраны он не имел. Мы добрались почти до самого верха, когда повозка остановилась у высокой зеленой изгороди. Настоящего забора здесь не было. Но с такими шипами вышло даже надежнее, на мой взгляд.

Джеро спешился и бросил короткий взгляд в мою сторону.

Я тоже спустилась и натянула на плечи удивительно легкий для своей комплектации короб. Однако выяснилось, что это только начало. Всё, что было на повозке, мне надлежало перенести в дом. Никого не смущало, что я — девушка. Ладно, не девушка, а подросток, хотя у Джеро вообще ни капли совести и порядочности. И ямщик сидел на своем облучке — или как это называется, — и даже не сделал попытки помочь. Правда, в какой-то момент мне показалось, что я поймала сочувственный взгляд. Но, не исключено, что мне показалось.

Возможно, вообще это всё мне кажется.

Хотя углы сундуков были вполне себе… твердыми. И острыми.

А запах цветов потрясающе пьянящим.

Наконец, всё было занесено мною на внутреннюю территорию, повозка с возницей тронулись в обратный путь, а кованые ворота сами собой закрылись, отрезая меня и Джеро от окружающего мира.

— Добро пожаловать в мой домик для медитаций, Сандра! — шутливо поклонился Джеро и сделал неуловимый жест.

В его тоне сквозили неясные интонации: полунасмешилвые, полупредвкушающие.

Я опустила взгляд и обнаружила, что снова в себе.

Те короба и сундуки, которые я таскала на своих плечах, взмыли вверх и полетели в сторону светлого, милого домика.

Тут у меня почему-то помутилось перед глазами, и последнее, что я запомнила, — как оседаю на стриженую зеленую травку.

Я пришла в себя.

В постели.

На этом хорошие новости закончились.

Джеро пытался налепить мне на лоб компресс, и это было к плохим новостям. Тряпка была холодной и мокрой. Никогда не думала, что бред бывает таким… реалистичным!

— Ты перегрелась, — заявил мне принц.

— Я шизанулась, — возразила я и откинула его руку.

Села.

Огляделась.

Из изящно-решетчатого окна с безупречно-чистыми стеклами была видна лужайка с цветами и уже знакомые мне кованые ворота.

Не в том беда, что я потеряла сознание. А в том, что пришла в него в том же бредовом месте. И эта мысль мне совсем, совсем не нравилась.

Кажется, пришло время расставить точки над «ё»:

— Где мы?

— В моем домике для медитаций, — улыбнулся Джеро сияюще. Всё-таки насколько хорош, поганец! Никогда не замечала за собой тяги к азиатам и поклонения всяким айдолам не понимала, но этот и правда был красив.

И обаятелен, когда хочет.

Ещё бы знать, чего он хочет!

— Очень ценные сведения. А где он находится? В какой части Евразии?

— Что такое «Евразия»?

— Так. Стоп. — Я поставила между нами как стену свои ладони с растопыренными пальцами. — Хватит меня газлайтить! Если ты не знаешь, что такое «Евразия», почему вы все говорите по-русски?

— Мы все говорим здесь по-родонски. И я не знаю, что значит слово «газ-лай-тить», но в нем есть что-то леденское.

— Ладно. Пойдем другим путем. В каком месте Земли мы сейчас находимся?

— Что такое «Земля»?

— Это не смешно!

— А я и не шучу. — Взгляд Джеро стал серьезен.

— Ты же не будешь сейчас нести всякую чушь на тему, что мы в другом мире?

— Не буду, — согласился он, помотав головой. — Я — совершенно точно в своем. Но мысль о другом мире мне нравится. Расскажи о том, откуда ты.

В глазах Джеро светилось любопытство, а в позе — готовность слушать.

У меня внезапно пересохло в горле.

— А… Можно попить? — Я прижала пальцы к горлу.

— Конечно!

Он поднял руку, и на его ладони возникла расписная чаша с такими тонкими стенками, будто они были из бумаги.

— Откуда ты её взял? — Я с недоверием коснулась.

Кружка не растаяла. Она была твердой и прохладной. На перламутровой стенке оседали мелкие капельки конденсата. Джеро дождался, пока я возьму кружку за ручку, и легко махнул кистью:

— Это сложно. Ты не поймешь. — Он откровенно наслаждался ситуацией.

— Ну ты попробуй объяснить!

Я осторожно поднесла кружку к носу. Без запаха. Чуть пригубила через край — без вкуса. Почти без вкуса. Обычная вода, я бы сказала — родниковая. Явно не из водопроводного крана.

— Из отрицательного трехмерного векторного пространства с нулевой темперальностью. Оно создается в результате сложного резонанса между эфирной матрицей реальности и заклинанием-якорем, выстроенным по принципу инвертированной топологической петли…

Я поперхнулась и закашлялась. Он попытался постучать мне по загривку, но я замотала головой.

— Спасибо, не надо. Да, ты прав: я ничего не поняла!

— Нет, в принципе, это не так сложно, — вошел во вкус Джеро. — Ты как бы выворачиваешь участок пространства: создаешь микроскопический разрыв в ткани мироздания и стабилизируешь его аркой Силы как энергетическим…

— Хватит. У меня по физике было удовлетворительно.

— Что такое «физика» и что означает «удовлетворительно» по ней?

— Физика — это вот это вот: «сила», «энергия», «напряжение», «пространственно-временной континуум» и прочие умные слова.

— Это — магия.

— Ну… С моим уровнем познаний в физике, можно сказать, что это — магия, — была вынуждена согласиться я.

— И ты испытывала от неё удовлетворение?

— Я⁈ Я её ненавидела, она ненавидела меня, мы были друг к другу холодны, как абсолютный ноль в вакууме!

Джеро встряхнул головой, будто пытался вытрясти из ушей всё только что услышанное.

— Тогда почему «удовлетворительно»?

— Отметка такая! Ну у вас как отметки называются?

— Отметки о чем? — неуверенно спросил Джеро.

— Об уровне знаний! Что, у вас нет отметок?

Он смотрел на меня непонимающе, и я предложила другой вариант:

— Оценок? Ну вот вы учитесь, кто-то выучил все, и получил отлично, кто-то чуть-чуть и получил «удовлетворительно», а кто-то не выучил ничего и получил «кол»!

— А! Нет, у нас или ты выучил всё, или… Кол — это всё же слишком жестоко. Обычно просто кровь выпускают, и всё.

— Кровопускание, в смысле?

Джеро пожал плечами:

— Можно и так назвать.

— Это, в смысле, наказание такое? — Вот же дремучее средневековье! — И что, после этого лучше учат?

— Нет, Александра, учат «до». «После» уже некому учить, — пояснил Джеро с максимально нейтральным выражением лица.

— Кардинальный метод повышения качества образования, — пошутила я, но в лице моего собеседника не было ни капли веселья. — Это же неправда?.. Ты же меня просто пугаешь?

— Сандра, если бы я хотел тебя напугать, я бы прибегнул к более… как ты выразилась, «кардинальным методам».

— Так. Давай ещё раз. Ты действительно принц какой-то страны?

Он кивнул:

— Третий принц Родонской Империи.

— И ты… вы… ваше высочество… действительно маг?

Он снова кивнул:

— Один из сильнейших.

— И я действительно не в России?

— Я не знаю, что такое «Россия», но ты совершенно точно в Родонии.

Я уставилась в пространство, пытаясь уложить в голове услышанное:

— Песец…

Это всё, что я могла сказать.

— Как ты его сюда протащила⁈ — А вот у Джеро было, что мне прорычать, я сфокурсировалась в реальности и проследила за его взглядом.

В углу сидел белобрысый пёсель.

Сидел и с любопытством смотрел то на меня, то на Джеро.

— Я же просил тебя оставить Снежитя в покое!

— Я его не трогала. — Удивительно, но вопли Третьего принца Родонской Империи на меня не действовали. Я была настолько оглушена новостями, что эмоции просто выключились. Между тем мозг продолжал анализировать факты, и я поделилась своими выводами: — Мне кажется, это не Снежить. Он самоидентифицировался как «Песец».

— Ты городишь чушь!

— Смотри. Снежить!

Собакен даже не шелохнулся.

— Песец! — с той же интонацией позвала я. Пес оторвал хвостатую задницу от пола и теперь смотрел на меня в напряженном ожидании.

— Видишь? — Я посмотрела на Джеро. — Это другой пес.

Принц неопределенно склонил голову набок, будто задумался.

— Ну допустим… Но как ты его сюда пронесла?

— Я этого пса в глаза не видела с того момента, как ты его выставил за порог. Так что все вопросы к нему. — Я показала на собакена. — Может, он за нами бежал всё это время, а потом пролез через щель в воротах…

— Сандра, через эти ворота и через этот забор вообще невозможно пробраться!

— Сделал подкоп?..

— Здесь магическая защита, которая пропускает только того, кому позволили пройти.

— Ну не знаю! А ты вообще проводил опыты на животных? — и запоздало добавила для учтивости: — Ваше высочество.

— Какие именно опыты?

Я шмякнула ладонью по лбу:

— Пожалуйста, без подробностей! Я имела в виду — ты точно знаешь, что животные не могут здесь свободно проходить?

Джеро склонил голову на другой бок.

Помотал головой.

— Ну вот и объяснение! — обрадовалась я. — Просто беспризорный пес, похожий на Снежитя, прибился к приласкавшим его людям.

Всё же логично!

Если не вдумываться.

— То есть ты продолжаешь утверждать, что ты не анимаг?

— Джеро, у нас в мире нет магии! Я не могу быть магом!

— Дорогая Сандра, я официально заявляю, что ты маг. Даже если через «не могу».