Глава 17 · Джеро пытается строить плацдарм, но тот сопротивляется

Стоило мне войти в ворота домика, как я услышал голос Сандры.

Она пела.

Судя по тому, что звук был приглушен — а пела она не тихо, — находилась моя гостья за домом. Я привязал Неко к изгороди и бесшумно пошел на голос.

Сандра купалась.

Купала и пела.

Прямо сейчас, зажмурив глаза, она намыливала голову. Белоснежная пена создавала пышную шапку-шар на ее потемневших от воды волосах, и черты лица казались еще более тонкими. Вся она была изящной и хрупкой.

Мне случалось иметь интимные связи с иноземками. Они сильно отличались и от наших девушек высокой крови, и от невольниц из Императорского Цветника: были жадным до удовольствий, требовали внимания и проявляли слишком много инициативы. Но не это было их главным недостатком.

Большинство южных женщин отличалось пышными формами. Некоторым родонцам из тех, кто принимал в участие в дипломатических миссиях и был знаком с их телами не понаслышке, такие нравились. Я же предпочитал сухощавую конституцию наших высококровных родонок. Сандра сочетала в себе и мой любимый тип фигуры с аккуратной грудью и тонкой талией, и потрясающую, диковинную внешность. Я встречал голубые глаза в Ледении. Очень редко, но видел — например, у короля Эльиньо, хотя это совершенно другое. Но такие солнечные волосы — до Сандры никогда.

Даже не знал, что такие бывают.

Очень красивая девушка — Сандра, просто внутри всё звенит, когда на нее смотришь.

Особенно, когда она молчит.

Сейчас она пела.

И если бы я всё еще не верил, что она из другого мира, сейчас бы поверил. Потому что песня, как и сама моя гостья — или пленница? — была ни на что не похожа. В ней не было торжественной напевности героических сказаний или игривости народных плясовых. Мелодия была резкой, прерывистой, будто горная речка. Как и слова — будто наспех набросанные, на первый взгляд — несвязные, некоторые — незнакомые. Мне подумалось, что человек, который сочинял их, плохо владел родонским языком. «Группа крови», ну что это за ерунда! Правильно «пятно крови» на рукаве!

Но при этом — не иначе сказитель был магом! — неведомым образом в душе у меня складывался образ сурового воина, настоящего родонца, которого ведет долг. Неясно куда, правда. Но так и должно быть у простых, неискушенных воинов, которым ничего не нужно знать о коварстве и хитрости. Куда идем? Куда зовет долг! И хотелось бы не остаться в траве, но если не получится, то такова судьба воина.

Очень торжественно и проникновенно выходило.

Дейчи бы непременно использовал эту песню в своей мозгорубке как какой-нибудь давно утраченный, но внезапно обнаруженный в древнем свитке гимн рода Черных Змеев. Но кто же ему даст?

Сандра пела вдохновенно, искренне, словно сама разделяла чувства воина. В Родонии женщина, поющая песню воина, выглядела бы не то что странно — противоестественно. Женщина — не воин.

Женщина не может быть воином!

Однако это убеждение однажды уже сыграло со мной злую шутку: когда я посмеялся над договором между Аленой и леденским королем. Женщина служит для услады.

Она не должна бороться — даже сопротивляться ей не к лицу. Тем более женщина не должна сражаться рядом с мужчинами. И особенно — за мужчину. Даже если он король. Женщина существует, чтобы рожать воинов и дарить наслаждение мужчине.

В нашем мире.

Видимо, в мире Сандры и Алены немного по-другому.

Осталось всего-ничего: принять эту мысль. Как-то встроить ее в свой привычный уклад.

Можно, например, считать их обеих не женщинами, а представителями некоего альтернативного пола, который женский внешне, но с душою воина. Мужчина, женщина и иномирянка — отличное решение!

Уже не так бесит.

Надо сказать, опустошенность после «кормления» императора вообще способствует философскому настрою. А любопытно: мужчины у них в мире, наоборот, имеют душу безвольной бабы?

И нравятся ли иномирянкам настоящие воины?

Сколько интересных вопросов назрело у меня к Сандре, которая прервала песню, чтобы погрузить голову в воду и вымыть из волос пену. Прямо сейчас она выглядела совершенно обычной женщиной, и идея некоего странного третьего пола сразу показалась смехотворной. Я вытащил из пространственного кармана ароматные цветы, перевязанные ленточкой, стелепортировал их на полотнище для вытирания — оно лежало на стуле — и довольный пошел раскладывать привезенные из дворца яства.

Главное я уже увидел, даже раньше, и мне понравилось.

Время получить желаемое!

Когда Сандра вошла в дом, вытирая влажные волосы и локтем прижимая букетик, я уже сидел за столом в ожидании. Теперь она была в другом халате, темно-красного цвета густого ягодного вина, но ей шло.

— Подглядывал? — спросила она вместо приветствия.

— Да, — легко признался я. — И даже подслушивал.

— Тебе не стыдно?

— Нет, — помотал я головой. — Ты тоже можешь подсматривать. И даже подслушивать! Угощайся!

— А куда можно поставить букетик?

Я оглядел пространство:

— А тебе нужно, чтобы он обязательно стоял? Положить нельзя?

— Ясно.

Сандра аккуратно сложила полотнище, которым вытиралась, потом налила воду в кружку, сунула туда цветы и поставила это всё на стол.

— Это зачем?

— Вы не ставите цветы в воду? — удивилась Сандра.

— Нет. Место цветов — в саду. Но раз их уже сломали, зачем еще и топить?

— Чтобы они дольше радовали красотой и ароматом. — Она наклонилась к букету и втянула в себя запах. — А зачем тогда ты их принес?

— Чтобы сделать тебе приятное!

Сандра дернула бровями и показала на стол:

— Мы отмечаем официальное начало конфетно-букетного периода?

— Что это значит?

— У нас так называют первый период ухаживания, когда мужчина старается произвести на женщину хорошее впечатление. — Сандра наконец села за стол.

Я кивнул. Отлично. Я правильно угадал традиции ее мира.

— Ничего, что я с мокрыми волосами? У вас же здесь нет фена?

— Что такое «фен»?

— Это такое устройство, чтобы быстро сушить волосы.

— У нас здесь нет такого устройства. У нас здесь есть я! — Я сделал картинный жест, показывая, что запускаю заклинание, и горячий ветерок потревожил ее волосы.

— А чуть попрохладнее можно сделать? А то они пересохнут, — попросила Сандра, отодвинулась от стола и стала приподнимать волосы пальцами.

— Ваш фен может регулировать температуру? — усмехнулся я.

— Не только температуру, но и скорость!

Я посчитал бы это шуткой, но иномирянки говорила это абсолютно буднично, будто речь шла о том, что она привыкла есть на завтрак. Сочиняет? Не может какое-то «устройство» быть лучше настоящего мага!

— А как оно устроено, это ваше «устройство»?

— Я не очень сильна в электронике, — произнесла она незнакомое слово. — Но там есть такие металлические спиральки, которые нагреваются, и через них что-то типа вентилятора… — Снова что-то неизвестное, — … гонит воздух. Но у вас всё равно такое не сделать, потому что у вас электричества нету.

— Что такое «электричество»? Может, оно у нас есть, просто ты с ним не встречалась, — стало мне обидно за Родонию.

— Электричество — это такая энергия, которая передается по проводам — металлическим нитям. Его получают из воды, ветра или тепла, — пояснила Сандра.

Звучало как надувательство.

— И как это работает?

— Понятия не имею! Я же говорила, что физика — не моё! — легко отмахнулась она, и я так и не понял: существует этот фен или Сандра его сочинила? Но поскольку никакой реальной возможности проверить это у меня не было, то и обсуждать вопрос не имело никакого смысла.

— Угощайся! — предложил я и жестом показал на тарелки, где были разложены красиво оформленные закуски.

— Это можно есть?

Я на мгновение задумался:

— Ну да. Я взял это на дворцовой кухне, заранее не предупреждая, поэтому вряд ли там есть яд.

— Это «вряд ли» внушает сдержанный оптимизм, — язвительно заметила Сандра. — Вообще-то я имела в виду, что оно такое красивое, что я не уверена: это чтобы есть или чтобы смотреть?

Вот оно что! Меня отпустило. Вчера безобразной подачей блюд она не хотела меня унизить! Просто в ее мире не принято уделять внимание эстетической стороне трапезы.

Можно же было предположить по ее уродливой одежде из неткани!

— Гармония вокруг тебя рождает гармонию внутри тебя! — поучительно процитировал я, и у меня внезапно мелькнула мысль, что работает это как-то избирательно.

Всё вокруг папули было прекрасно, чисто и безупречно.

Может, и внутри он тоже был таким, просто мои глаза были застланы ненавистью? Уж с его точки зрения — точно.

— Я почему-то думала, что наоборот, — улыбнулась Сандра, всё еще с опаской глядя на блюда, и я взял на себя труд положить ей на тарелку несколько закусок на свой выбор.

— Попробуй, это вкусно! — И сделал это первым, раз уж она так быстро прониклась спецификой жизни при дворце.

Сандра также неловко, как в первый раз, взяла палочки, откусила и изобразила на лице блаженство.

— Ты там Песца не встречал? — внезапно вспомнила она о питомце.

— Если ты собираешься кормить его блюдами Императорского двора, то я против, — заранее уведомил я.

Пусть ему свою стряпню скармливает. Псу совсем необязательно быть гармоничным внутри.

Мне, кстати, тоже. Тем более что большинство и так считает меня чудовищем. Но красивую и вкусную еду я и сам съем, без собачьей помощи.

— Ладно, — легко согласилась Сандра. — У меня для тебя есть новости.

Я задрал бровь, показывая внимание.

— Но я их тебе не расскажу, — продолжила она.

— Это почему?

— Потому что сначала мы заключим соглашение.

— О чем?

— О ненападении! А также дружбе и сотрудничестве, — пояснила она. — У нас так обычно называют подобные документы.

— И много ты таких заключала?

Сандра задумалась:

— У меня самой раньше в этом не было необходимости, — призналась она. — Но я часто их готовила на подпись для своего руководства.

— «На подпись»? Что это значит?

— У нас в мире договоры подписываются обеими сторонами, и каждая держит свой экземпляр в подтверждение, что договор был.

— А из чего их делают? — полюбопытствовал я.

— В смысле «из чего»? Из слов! На бумаге.

— Но ведь нет ничего сложного в том, что развеять бумажные листы!

— «Развеять»… Джеро, в нашем мире нет магии! Никто ничего не развеивает! Правда, есть исчезающие чернила… Кажется. Я не уверена, но в кино видела, — она вновь использовала незнакомое слово, и я подумал, что было неплохо где-то их записывать, я точно забуду, а хотелось бы узнать, что имелось в виду. — Но обычно таким не пользуются! — оптимистично закончила Сандра. — Тем более что серьезные договоры дополнительно регистрируют. У нотариуса, например.

«Нотариус»… Точно забуду!

— А у вас как заключают договоры?

— У нас их скрепляют магией. Она следит за тем, чтобы обе стороны их соблюдали.

— Магия разумна? — удивилась Сандра.

Да, кажется, она не обманывает: в ее примитивном мире действительно нет магии! Можно было схитрить, тем более что Сандра всё равно больше ни с кем не общается. Вообще наврать что угодно.

Но, с другой стороны, если она может видеть то, что происходит далеко, никто не может гарантировать, что она не узнает там то, что раскроет ей глаза на правду. И неизвестно, как она потом отреагирует. Вряд ли покорно проглотит.

— Нет. Но магический договор включает ограничения, запреты, при нарушении которых на нарушителя налагается проклятие.

— Проклятие? М-м-м… — глубокомысленно промычала Сандра.

Тут до меня дошло, что если в ее мире нет магии, она может не знать этого слова. Я быстро прикинул, что мне выгоднее: сделать вид, что я этого не заметил, или просветить. По всему выходило, лучше рассказать. Чтобы она представляла последствия.

— Проклятие — это заклинание, которое вытягивает магию или жизненную энергию, если магии у человека нет вообще или больше, в пользу мага, его наложившего. Императорский род Черных Змеев известен своими неснимаемыми родовыми проклятиями.

Сандра задумчиво кивнула:

— Спасибо, это была важная информация. — Напуганной при этом она не выглядела. — И что, условия договора никак нельзя обойти?

Разумеется, можно! Например, договор, который я должен был заключить в Ледении с Эльиньо и в итоге не заключил из-за вмешательства Алены, включал пункт, согласно которому ни одна из сторон после заключения договора не может нанести вред представителю власти противоположной стороны. «После». «После» не включает «во время».

Но, по понятным причинам, делиться этими рассуждениями с Сандрой я не собирался.

— Всё зависит от формулировок в соглашении, — уклончиво ответил я.

— Проклятие остается на человеке навсегда?

— Это зависит от ситуации. В договоре обычно указываются условия отзыва проклятия — если ты про договор. Но чаще, если проклятия накладывают, то без вариантов снятия.

— А вдруг у жертвы проклятия совсем не останется жизненных сил?

— Тогда она умрет, — подтвердил я сквозившие между слов подозрения. — Но чаще их используют от случая к случаю. Это как соломинка, через которую в любой момент можно насосать Силу — даже на большом расстоянии.

— Маг, который наложил проклятье, чувствует, насколько жертва обессилена? — продолжала расспрашивать Сандра. Мне нравился ее обстоятельный подход.

— Да, чем меньше сил остается у жертвы, как ты ее называешь, тем больше усилий нужно затратить, чтобы получить следующую порцию.

— А если с жертвой что-то случится? Например, она внезапно скончается — сама собой, без помощи мага, наложившего проклятие? Маг это ощутит?

Я постарался припомнить, что мне об этом известно:

— Внезапная смерть, особенно настигшая жертву в момент активного использования проклятия, болезненна для мага: какое-то время ты как будто пытаешься вдохнуть, а воздуха не хватает. Смерть жертвы запирает канал. Но это временно, потом организм перестраивается на новые условия. А зачем тебе это? Поверь, на проклятия лучше просто не нарываться.

— Это понятно. Я вообще о другом, — отмахнулась Сандра, погрузившись в свои мысли. — Ну так что, заключаем договор?

— А что ты мне можешь предложить? — Я сложил руки на груди. В процессе разговора я почти ничего не съел, но и голод куда-то отступил, пропуская вперед любопытство и азарт от предвкушения.

— Я предлагаю тебе информацию. Правдивую информацию, которая может быть тебе полезна.

— А что ты хочешь взамен?

— Честные ответы на мои вопросы.

— А как ты проверишь, насколько они честны? — усмехнулся я.

— Буду верифицировать, — мотнула головой Сандра, вроде, это само собой разумеется.

Я понятия не имел, что значит «верифицировать», но саркастически уточнил:

— И как ты собираешься это делать?

— Детектором лжи, — всё с той же интонацией «а что тут непонятного?» ответила она. — Методом полиграфа на основе технологий нейро-лингвистического программирования. И вообще, что это я отвечаю? Сначала договор, потом ответы!

Она сложила руки на груди и выпятила подбородок.

Нет, всё же пол «иномирянка» существует.

— Хорошо, давай заключать! — Я приготовил руку, чтобы зафиксировать обязательства.

— Подожди! — Сандра встала и оглядела комнату. — Песец!

Белобрысая морда, копия Снежитя — теперь я был в этом убежден, — высунулась из-за печи.

— Зачем тебе внезапно потребовалась собака?

— Я же не местная, не могу проверить, что всё происходит честно. Песец, иди сюда! — велела Сандра, и пес послушно подошел. — Вот. Он будет гарантией того, что мои права не ущемляются!

Она говорила это настолько серьезно, что я не выдержал и рассмеялся шутке.

Я ждал, что Сандра поддержит и хотя бы улыбнется. Но она невозмутимо потрепала пса за холку. Тот сел рядом с хозяйкой, и теперь они оба уставились на меня.

— Ладно. — Я тоже успокоился. Может, у них принято животными клясться? Откуда мне знать? — Повторяй за мной: я клянусь соблюдать условия договора…

— Так. Стоп-стоп-стоп! Давай сначала проговорим условия!

— Ты же сказала: ты рассказываешь мне всю полезную мне информацию…

— Что значит «всю»⁈ Нет-нет, во-первых, я не знаю, какая именно информация может тебе быть полезна. Во-вторых, если даже просто прикинуть, сколько всего потенциально полезного я знаю, это я, не покладая языка, должна рассказывать пару лет! А иногда ещё хочу спать, есть, прости — в туалет сходить. И чтобы на себя твое неснимаемое проклятие добровольно возложить⁈ Нет-нет, так не пойдет! — Она категорически замотала головой.

— Ладно, — согласился я. Жаль, конечно, что не вышло так. Было бы очень удобно. — Предложи свой вариант.

— Я по мере необходимости делюсь с тобой правдивой информацией, которая может быть тебе полезна, честно и прямо отвечаю на твои вопросы, если знаю ответ. Ты, со своей стороны, делаешь в отношении меня то же самое в отношении меня.

Я кивнул. Разумно и осторожно сформулировано. С одной стороны, возлагает обязанности, с другой — оставляет лазейки для личных тайн.

— Согласен. Ты не участвуешь в коалициях, соглашениях, заговорах против меня, не рассказываешь и не даешь другим людям в любом другом виде информацию, которую они могут использовать против меня, — дополнил я условия со своей стороны.

— Согласна, если ты готов дать симметричную клятву.

— Согласен. Обещаю.

Тем более что любая информация о Сандре, рассказанная кому бы то ни было, однозначно будет использована против меня.

— Ты не нарушаешь моих физических границ, не принуждаешь меня к любым действиям против моего желания, — продолжила иномирянка.

— Так неинтересно. Я весь в твоем распоряжении! — раскрыл я руки, показывая, что она может меня использовать хоть сейчас.

— Тогда иди пол помой, — хохотнула Сандра.

Я смотрел на нее, пытаясь понять, что она мне только что сказала.

Я⁈ Пол⁈

— Но ты же сам сказал, что ты весь в моем распоряжении, — невозмутимо ответила девушка. — Заметь, я могла сейчас этого не говорить.

— Но я еще не согласился!

— И всё же прошу оценить, что я уже соблюдаю условия нашей сделки! — Она качнула в меня поднятым кверху указательным пальцем и взяла палочками кусок соленой рыбы с соусом и зеленью.

— Хорошо. И мы обязуемся не причинять друг другу физических увечий, не делать ничего, что может угрожать жизни и здоровью друг друга и незамедлительно сообщать другому, если получим информацию о готовящемся нападении, покушении или иных способах причинения вреда, — дополнил я формулировку с учетом потенциальных опасностей.

— И не принуждаем друг друга к интимной близости любым способом!

— Я — не принуждал!

— А в первую ночь? — Сандра склонила голову набок с видом «да что ты говоришь!».

— Ты меня тогда чуть не выпила!

— Да?.. — Она сделала вид, что удивилась. — Это исключительно в целях самозащиты!

— Ладно. Я принимаю условие, что всё, что касается отношений и физических границ — только на взаимной добровольной основе.

— И не подсматривать!

— Не согласен.

— Ну как хочешь. Потом не жалуйся!

— Я буду выражать удовольствие!

— Извращенец!

— Я совершенно нормальный, — возразил я. — Что-то еще?

— Мы избегаем намеренных оскорблений друг друга, а в случае ненамеренных объясняем другому, почему так говорить или делать не следует. Учитывая разницу в воспитании и традициях, думаю, этот пункт будет не лишним, — предложила Сандра.

Я так не привык — объяснять, как нужно вести себя с принцем. Но, с другой стороны, она права: откуда иномирянке это знать?

— Хорошо. Согласен. Это всё?

Сандра подумала:

— Вроде да. А нет! Нужно оговорить условия для снятия проклятия, если один из нас нарушит договор!

— Исполнение желания пострадавшей стороны? Добровольное, вне ограничений, поставленных в договоре.

— Хорошо, — согласилась она после небольшой паузы. — Я думаю, это справедливо. Что на счет условий расторжения договора? Он может быть расторгнут при добровольном согласии обеих сторон. Устраивает?

Вообще-то я не собирался договор расторгать. Но в принципе мне достаточно сказать, что я против.

— Договорились.

— Теперь всё?

— Вроде всё.

— Тогда… — Я поднял руку, чтобы закрепить договор магически, но между нами внезапно всплыла огненная рамка, в которой золотом сиял текст клятв. Повисев достаточно, чтобы я успел прочитать, он рассыпался искрами.

— Ничего так у тебя спецэффекты! — восхищенно посмотрела на меня Сандра.

Мне бы это безусловно польстило, если бы спецэффекты, как она сказала, были мои.