Глава 24. Разборки

Утро после той ночи в машине было странным. Я проснулась в комнате Александра, чувствуя себя так, будто мир вокруг стал другим. Более настоящим, что ли. Его рубашка была на мне, он спал рядом, и я смотрела на его лицо, освещенное серым светом из окна, и думала о том, что он мне нравился. По-настоящему. Не по расчету, не из-за денег, не ради спасения семьи. Просто нравился.

Сердце билось ровно, спокойно, и я чувствовала, как тепло разливается в груди. Я слушала его дыхание. Наблюдала за тем, как дрожат его ресницы.

Он не проснулся, словно ему под моим взглядом было комфортно. Я улыбнулась и осторожно выбралась из кровати, стараясь не скрипеть половицами. Ноги немного дрожали, но не от слабости, а от того странного, наполненного ощущения, которое осталось после вчерашнего. Я глянула на себя в зеркало. Укус под одеждой не видно. Он оставил его на груди, там где никто не увидит. Льстило, что он переживал о моем комфорте. Ничего не мешало ему оставить метку на видном месте.

Я взяла телефон. Хотела написать Лизе, спросить, как она, как дела с «клиентами», но я не стала этого делать в спальне. Александр спал, и мне не хотелось его будить. Я решила спуститься в гостиную, разогреть вчерашнюю пиццу, которую он заказал для меня, и оттуда уже позвонить.

Я выскользнула из комнаты, тихо прикрыла дверь и спустилась по лестнице. В гостиной было пусто, только слабый свет пробивался сквозь шторы, рисуя на полу бледные полосы. Я прошла на кухню, открыла холодильник и замерла.

На верхней полке стояла моя пицца в коробке. Рядом с ней аккуратно разложены пакеты с кровью. Плотные, с наклейками и надписями. Я смотрела на них, и внутри зашевелилось смутное беспокойство. На одном из них было четкое «Для Макса». Наверное ему как больному выделяли лучшее.

Но смутило меня другое.

Я взяла пакет, чтобы рассмотреть его получше. Надпись крупная, черным маркером. И этот почерк. Я замерла, вглядываясь в буквы. Размашистые, с наклоном, с характерной петлей на заглавной «М». Таким же почерком было написано приглашение на ту самую вечеринку в особняк Кровавой Луны. «Селена, сегодня, в полночь, в восточном крыле. Особняк Кровавой Луны. Буду ждать. Приглашение персональное. От А.»

Я тогда сразу подумала на Александра. Но он сказал, что не посылал. А я ему поверила. Теперь я смотрела на пакет, на этот почерк, и меня накрывало осознание.

Это Кара. Кара написала то приглашение. А еще я встречала Лексу на входе в общежитие, она ведь приходила к кому-то из вампиров. Это могла быть Кара. Почему нет?

Я поставила пакет обратно и закрыла холодильник, чувствуя, как закипает кровь. Я развернулась.

Кара сидела в кресле у окна, поджав под себя ноги, и потягивала кровь из такого же пакета. Ее лицо было без макияжа, и от этого она выглядела почти нормальной. Почти человечной. Она подняла на меня глаза, и в ее взгляде было только раздражение, словно у нее над ухом пищит кошмар и она ждет, когда тот подлетит ближе, чтобы его прихлопнуть.

И я подошла, сжимая в руке телефон.

– Кара, – мой голос прозвучал жестче, чем я ожидала. – Пакеты для Макса ты подписываешь?

Она посмотрела на меня, потом перевела взгляд на холодильник.

– Ну я. А что?

– Таким же почерком мне написали приглашение на вечеринку в первый день. – Я смотрела на нее в упор.

Я не спрашивала, утверждала. Она замерла, и в ее глазах мелькнуло что-то странное. Но она быстро взяла себя в руки, отставила пакет на столик и откинулась на спинку кресла.

– Допустим. Какая разница?

– Какая разница? – Я чувствовала, как злость поднимается изнутри. – Ты зачем это сделала?

Кара усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. Она посмотрела на меня так, будто я была маленькой, глупой девочкой, которая не понимала очевидных вещей.

– Затем, что вы меня уже достали. Все вы. Ты, Николас, Александр, – она провела рукой по волосам, – разбирайтесь сами. Я в это больше не влезаю.

Я нахмурилась, не понимая.

– При чем тут Николас?

Кара поджала губы.

– Он вечно влезает в дела брата, вечно что-то доказывает. А вы с Александром, – она махнула рукой, – вы вообще не видите дальше своего носа. Я устала от этих разборок.

Она замолчала, и я смотрела на нее, переваривая услышанное. Николас. Всегда Николас. Приглашение на вечеринку – это он попросил? Но зачем? Мы с Александром тогда только познакомились, и максимум, что Николас знал о нас – это то, что Александр на меня смотрит. Может, чуть дольше нужного. А на вечеринке я подумала, что сама выбрала Николаса, чтобы познакомиться. Но он специально попался мне на глаза!

Я вспомнила тот день, когда Кара «нашла» браслет в моей сумке. Как уверенно она это сделала, как быстро обвинила меня.

Внутри все похолодело.

– Браслет, – сказала я тихо. – Ты подложила его в мою сумку. Это Николас попросил?

Кара молчала. Ее лицо стало непроницаемым, только глаза блестели в полумраке.

– Я ничего не буду тебе говорить, – ответила она наконец. – Разбирайся сама. Это не моя проблема.

Она встала, взяла свой пакет и направилась к лестнице. У перил остановилась, бросила через плечо:

– Но если ты думаешь, что Николас просто так интересуется тобой, – она усмехнулась, – ты наивная.

Она ушла, а я осталась стоять посреди гостиной, сжимая телефон. В голове крутились обрывки мыслей, не складываясь в цельную картину. Николас. Он подстроил ту вечеринку? Зачем? Чтобы позлить Александра? Чтобы проверить меня? А браслет? Он хотел, чтобы Александр мне не поверил? Или хотел, чтобы я оказалась в зависимости от него?

Я вспомнила тот ужин в ресторане, как он представил меня как девушку Александра перед их матерью. Как он смотрел на меня тогда. С интересом, с насмешкой, с презрением.

Злость поднялась во мне горячей волной. Он играл со мной. Играл с Александром. И теперь я оказалась в центре этого их глупого противостояния.

Я вернулась на кухню, достала пиццу и стала жевать ее холодной. Дурацкие вампиры не пользовались микроволновкой. Жевать не хотелось, но надо было. Потом я села за стол и набрала Лизу.

Она ответила почти сразу, будто ждала моего звонка.

– Селена? Ты где? – в ее голосе слышалось напряжение.

– У Александра. – Я говорила тихо, чтобы никто не услышал, но навряд ли это помогало. – Лиз, как дела с «домашкой»? Ты доделала?

В деньгах больше не было срочности, но я не хотела срывать сроки, ведь эти клиенты пригодятся нам на будущее.

– Да, – она заговорила быстрее, – я как раз хотела тебе написать. Все готово, можно их отдавать. Тот парень с третьего курса, помнишь? Он сегодня утром спрашивал.

– Отлично. Я сегодня зайду, заберу.

Она замялась, и в трубке повисла пауза.

– Селена, – она заговорила тише, почти шепотом. – Вчера вечером к тебе приходили. Ну, в смысле, ко мне стучались. Я думала, ты вернулась, открыла, а там…

– Кто? – спросила я, хотя уже догадывалась.

– Николас, – ее голос дрожал. – Он спрашивал, где ты. Я сказала, что не знаю. Что наверное с Александром. Он какой-то недовольный был. Я спросила, что тебе передать, он сказал, что вы должны были готовиться к Зимнему балу и что ты халявишь.

Я закрыла глаза, чувствуя, как в груди разрастается тяжелый, пульсирующий ком.

– Селена, будь осторожна, – прошептала Лиза. – Он опасный. Я чувствую это.

– Я знаю, – сказала я. – Увидимся на парах.

Я сбросила звонок и уставилась на экран телефона. Николас. Он был везде. Он пригласил меня на вечеринку, чтобы что? Чтобы позлить Александра? Он пригласил меня в ресторан, зная, что там будет их мать. Он подговорил Кару подложить браслет, чтобы поссорить меня с Александром? И теперь он ходит к моей двери, ищет меня. У него есть предлог, но он сам их создает. А еще их драка на крыше… Почему они так ненавидели друг друга?

В голове крутились мысли, одна темнее другой.

Николас играет со мной. Точнее с Александром через меня. Но зачем? Ревность? Желание досадить младшему брату? Или что-то другое?

Я вспомнила его слова на крыше: «Глупый, глупый мальчик. Ты правда думаешь, что у тебя есть выбор?» Тогда я не придала этому значения. А теперь...

Я допила воду, поставила стакан в раковину и подошла к окну. За стеклом медленно светало. Где-то в этом здании, может быть, прямо сейчас, Николас мирно посапывает, пока мне приходится думать, как бы не пострадать в их с Александром противостоянии.

Я не знаю, чего он хочет, но я собиралась это выяснить.

Я сжала телефон в руке и подумала о том, чтобы написать ему. Прямо сейчас. Написать: «Зачем ты это делаешь?» или «Что тебе от меня нужно?» Но я понимала, что это будет глупо. Он не ответит. Или ответит, но так, как ему выгодно. С ним нужно говорить лично. Смотреть в глаза. Видеть его реакцию.

Я поднялась наверх, тихо зашла в комнату Александра. Он спал все так же, раскинувшись на кровати, и в свете наступающего утра казался почти нереальным. Красивым и опасным.

Я села на край кровати, провела рукой по его плечу. Он не проснулся, только нахмурился во сне.

Я обдумывала, как бы расспросить про Николаса так, чтобы Александр не приревновал меня. Он то наверняка знал, почему старший брат с таким остервенением портит ему жизнь. Николас не тратил на младшего брата так уж много времени, но при любом удобном случае демонстрировал свою неприязнь. Единственным намеренным действием против Александра казалось знакомство меня с их матерью.

Это даже забавно. Ведь в ближайшее время Александр собирался сделать то же самое. Тогда я могла ничего и не спрашивать у него. На семейном ужине они могут сами проговориться, в чем заключается суть их вражды.

Ужин с родителями Александра я стала ждать с еще большим нетерпением.