Глава 27. Ужин

Особняк Акоста оказался шикарным: огромным, старинным, с фасадом из серого камня и высокими стрельчатыми окнами. Но когда машина въехала в ворота, я поняла, что мои представления были слишком скромными.

Территория тянулась насколько хватало глаз. Подъездная аллея, вымощенная старым камнем, петляла между идеально подстриженных деревьев. Старинные фонари мягко освещали дорогу. Вдалеке виднелись очертания конюшни, оранжереи и еще каких-то построек, назначения которых я не могла угадать.

– Это все ваше? – спросила я, чувствуя, как голос становится тише.

Александр сидел за рулем, его пальцы сжимали руль чуть сильнее обычного. Он не смотрел на меня, но я видела, как напряжены его плечи.

– Родителей, – поправил он. – Не мое.

Я не стала уточнять, что это не меняет сути. Мы остановились у главного входа. Дом возвышался передо мной, и я вдруг почувствовала себя маленькой и чужой в этом мире старинных камней и фамильной роскоши.

Швейцар в безупречной ливрее открыл дверь, и мы вошли в холл. Я замерла на пороге. Мраморный пол, расписанный потолок, огромная лестница, уводящая на второй этаж, и хрустальная люстра, которая, наверное, стоила больше, чем все, что я заработаю за всю жизнь.

Александр взял меня за руку. Его ладонь была холодной, как всегда. Я чувствовала, как он нервничает.

– Я покажу тебе дом, – сказал он.

Мы прошли через холл в длинную галерею, стены которой были увешаны портретами. Я разглядывала лица, похожие друг на друга: те же темные волосы, те же острые скулы, те же холодные глаза.

– Это предки клана Акоста, – пояснил Александр.

Я пошутила, что он говорит так, будто отношения к ним никакого не имеет. Он не посмеялся и повел меня дальше, показывая гостиные, библиотеку, бальный зал. Комнаты сменяли одна другую, и я перестала считать, сколько их. Везде была старинная мебель, тяжелые портьеры, картины в массивных рамах. Воздух казался плотным от времени и денег.

– Давно здесь живет твоя семья? – спросила я, когда мы вышли в зимний сад, залитый мягким светом.

– Давно. – Александр усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. – Я вырос в другом крыле. Подальше.

Я хотела спросить, что это значит, но он уже взял меня под руку и повел обратно.

– Пора. Нас ждут.

Столовая оказалась такой же огромной, как и все остальное. Длинный стол, накрытый на несколько персон, тяжелые серебряные подсвечники, хрустальные бокалы. У одного конца стола сидела мать Николаса. Ее я уже видела в ресторане. Сегодня на ней было темно-синее платье, волосы уложены в сложную прическу, на шее сверкало жемчужное ожерелье.

Рядом с ней сидел мужчина. Высокий, с резкими чертами лица и сединой на висках. Он был красив той суровой, властной красотой, которая не оставляет сомнений, кто здесь главный. Его глаза голубые, почти прозрачные смотрели на меня с холодным любопытством.

Николас сидел напротив. При нашем появлении он поднял голову, и его губы тронула легкая усмешка. Я понимала, что он член семьи, но до последнего надеялась, что его сегодня не будет. Но, видимо, он решил, что я опозорюсь перед родителями Александра и это стоит того, чтобы прийти.

– Александр, – мужчина поднялся. Его голос был низким, властным, привыкшим к беспрекословному подчинению. – Ты привез свою… гостью.

Он сделал паузу перед словом «гостью», и мне показалось, что он хотел сказать «девку» или что-то похуже.

Александр кивнул, и я почувствовала, как его рука на моей талии слегка дрогнула:

– Это Селена.

Я сделала шаг вперед, стараясь держать спину прямо.

– Добрый вечер, – сказала я, глядя на мужчину. – Спасибо, что пригласили.

– Пригласили? – Он чуть приподнял бровь. – Будто у нас был выбор.

Я похолодела. Это было до ужаса грубо. И я даже не поняла, чем заслужила такое отношение. Я бросила быстрый взгляд на Александра, но его лицо было непроницаемым.

– Садись, – мать Александра указала на стул рядом с собой. Ее голос был ровным, но я видела, как она изучает меня. Внимательнее, чем в первый раз. – Ты выглядишь хорошо.

Это прозвучало как комплимент, но в ее глазах не было тепла.

Я села. Александр занял место напротив, рядом с Николасом. Тот, не скрываясь, разглядывал меня, и в его ледяных глазах плясало мрачное веселье. Он будто ждал, когда я расплачусь и сбегу.

И судя по тому, как меня встретили, этот вариант вероятен.

– Что ж, – мистер Акоста взял бокал. – Начнем.

Ужин тянулся бесконечно. Мне подавали одно блюдо за другим, и я почти не чувствовала вкуса. Слишком много взглядов было обращено на меня. Слишком много напряжения висело в воздухе. И при этом всем они то не ели. Только пили. То есть они наняли повара на один вечер только ради меня? Я чувствовала себя обязанной.

– Селена, – заговорила миссис Акоста. – Так где вы познакомились с Александром?

– В академии, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

– То есть ты учишься на компаньона, – подытожил мистер Акоста, и в его голосе прозвучало что-то похожее на насмешку. – Значит, тебя готовят для обслуживания вампиров. Интересно, насколько ты хороша в этом.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу.

Александр злобно сверкнул на него глазами.

– Я просто интересуюсь, – мистер Акоста пожал плечами, – твой отец всегда считал, что люди должны знать свое место. И это место – рядом с нами, чтобы угождать.

– Я не разделяю его взглядов, – сказал Александр тихо, но твердо.

В комнате повисла тишина. Мистер Акоста смотрел на него с холодным любопытством, и я вдруг заметила, что между ними нет сходства. Совсем. Александр был темноволосым, но черты его лица были мягче, тоньше. И глаза совсем другие. Он не походил на этого сурового, властного мужчину.

– Конечно, не разделяешь, – мистер Акоста усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что мне стало не по себе. – Ты всегда был особенным, Александр. Как и твоя мать.

Мать Александра побледнела. Она опустила глаза, и я увидела, как ее пальцы сжали край скатерти.

– Не продолжай, – голос Александра стал жестче.

– Что? – Тот приподнял бровь. – Я сказал что-то не так? Твоя мать всегда была чувствительной. Может, поэтому она искала утешения на стороне.

Я не понимала, о чем он говорит. Но напряжение за столом стало почти осязаемым. Николас откинулся на спинку стула, наблюдая за происходящим с отстраненным интересом. Мать Александра смотрела на свой бокал. Александр сжимал кулак так, что костяшки побелели.

– Может, хватит? – сказал он сквозь зубы.

– Хватит? – Мистер Акоста усмехнулся. – Ты привел в мой дом человеческую девку и хочешь, чтобы я молчал? Ты хоть понимаешь, что о нас подумают? Что сын Акоста таскается с человеком, как последний…

– Я не сын Акоста, – перебил Александр.

Тишина стала абсолютной.

Я смотрела на него, не понимая. Не сын? Но его мать сидела здесь. И мистер Акоста…

– Ты прав, – сказал тот, и в его голосе появилась ледяная усмешка. – Ты не мой сын. Ты – сын того человека, с которым моя жена развлекалась, пока я был в отъезде. Человека, который не стоил и капли крови, пролитой при твоем рождении.

У меня перехватило дыхание.

Я смотрела на Александра, на его мать, на этого мужчину, который презирал людей. И вдруг все встало на свои места. Слова Александра в саду, что он «сбегает к отцу». Его странное поведение, его отношение к людям. Его попытка отдалиться от мира вампиров.

Он не был вампиром. Не полностью. Он был полукровкой.

– Но я растил тебя как своего, – продолжал Акоста-старший. – Из уважения к матери. Из жалости. Ты должен быть благодарен, что я не вышвырнул тебя, как того требовал клан. Ты должен быть благодарен, что я позволил тебе носить нашу фамилию, расти со всеми, жить в нашем доме. А ты приводишь сюда человека и смотришь на меня так, будто я тебе что-то должен.

Александр молчал. Его лицо было бледным, челюсть сжата, но он не сказал ни слова. Он просто сидел и смотрел на стол, и я видела, как дрожат его руки.

Николас усмехнулся. Впервые за весь вечер он подал голос:

– А ты думал, она не узнает? – сказал он, глядя на брата.

Николас был не прав. Я поняла. Наконец-то. Александр именно поэтому и настаивал на ужине с семьей. Он хотел, чтобы я узнала, кто он, кто они и как к нему относятся. Он ради этого и привел меня сюда.

– Заткнись, – прошипел Александр.

– А что? – Николас развел руками. – Для клана ты никто. Просто незаконнорожденный отпрыск, которого отец терпит из милости. Ты не наследник. Ты даже не вампир.

– Хватит! – мать Александра вскочила. Ее лицо было белым, глаза горели. – Хватит, я сказала! Не смей так разговаривать с братом!

Она посмотрела на мужа. Тот не отвел взгляда. Смотрел на нее с холодным презрением, и в этом взгляде было столько лет боли и унижения, что мне стало не по себе.

– Ты, – сказал он тихо. – Ты опозорила клан. Ты принесла в мой дом чужую кровь, чужого ребенка. И я терпел это клеймо. Я защищал тебя перед всеми, терпел насмешки, терял связи. И чем ты отплатила?

– Я, – она запнулась.

– Ты продолжаешь его защищать, – он посмотрел на Александра, и в его глазах не было ничего, кроме ненависти, – а он пошел по твоим стопам и привел в дом человека.

Он выплюнул слово «человек» так, будто это было оскорбление.

Я смотрела на Александра. Он не поднимал головы. Его руки сжимали край стола, и я видела, как он борется с собой. Борется с желанием ответить, защититься, убежать.

Мистер Акоста поднялся, бросил салфетку на стол и вышел, не сказав больше ни слова.

Тишина за столом стала тяжелой, вязкой. Мать Александра смотрела в одну точку. Николас откинулся на спинку стула, и я видела, как в его глазах плещется разочарование. Он не веселился. Не радовался. Похоже, что его подобные семейные разборки выбивали из колеи точно так же, как и простых смертных.

Александр поднялся.

– Селена, – сказал он тихо. – Пойдем.

Я встала, чувствуя, как ноги стали ватными. Мы вышли в коридор, и я слышала, как за нами закрылась дверь. Слышала, как мать Александра тихо заговорила. Как Николас что-то сказал ей, и в его голосе впервые не было насмешки. Он был ласковым.

Александр вел меня по коридору, не оглядываясь. Мы прошли через галерею с портретами, через холл, и я думала о том, что теперь понимаю, почему он так долго молчал. И понимаю, почему ему так важно было, чтобы я знала правду.

Он вывел меня на балкон. Ночной воздух ударил в лицо, и я глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. Александр стоял рядом, глядя в темное небо, и я видела, как дрожит его рука на перилах.

– Ты хотела знать, – сказал он тихо. – Теперь знаешь.

Я молчала. В голове крутились обрывки услышанного, они пытались сложиться в цельную картину. Отец-человек. Мать-вампирша, изменившая мужу. Полукровка, которого терпят из милости.

– Ты поэтому относишься к людям лучше, чем другие вампиры? – спросила я наконец.

Он усмехнулся. Горько, безрадостно.

– Я наполовину человек. Для вампиров это одно и то же.

– Но это не так, – заключила я за него. Он двигался, как вампир, пил кровь и, судя по всему, будет жить столь же долго. Он был вампиром, но не все свои его не принимали, а люди для него слишком чужие.

Я смотрела на него. На его темные волосы, которые в лунном свете казались почти черными. На его точеные скулы, бледную кожу. На его глаза, которые сейчас были не алыми, а просто темными, уставшими.

– Почему ты мне не сказал сразу? – спросила я.

– Когда? И как бы выглядел этот разговор? – сказал он просто.

Я не знала, что ответить. Мы долго стояли молча на балконе. Из оцепенения меня вырвал холод. Я вдруг осознала, что замерзла. Александр от перепадов температур не страдал, поэтому понял это, только когда я вздрогнула. Он снял пиджак и накинул мне на плечи.

– Я вызову тебе такси, – сказал он наконец.

– А ты?

– Не могу уйти сейчас. Если уеду, то отчим решит, что я его испугался и мне опять придется доказывать, что это не так. Проще остаться. – Он поцеловал меня в лоб, а потом продолжил: – И тебе нужно подумать.

У меня в груди кольнуло. Александр никогда не был глупцом. Пока я думала, что он не обращает внимание на разницу наших статусов из-за влюбленности, он думал, как рассказать мне правду о себе. Он с самого начала прекрасно понимал, что в академию люди приходят в основном из-за денег. А у него их не было.

И он давал мне шанс обдумать наши отношения, когда я знаю всю правду. Это умиляло и раздражало одновременно. Он вывалил на меня столько информации, к которой я не была готова, что меня словно ледяной водой окатили.

Я хотела сказать, что не уйду. Что мне все равно. Что я останусь с ним. Но слова застряли в горле. Потому что я не была уверена.

Он не был богатым наследником. Он был полукровкой, которого терпели из милости. У него не было денег, не было власти, не было будущего в мире вампиров. Все, что у него было, – это фамилия, которую он носил по чужой милости.

Я смотрела на звезды, и думала о том, как все изменилось. Несколько месяцев назад я хотела только одного: найти богатого вампира, который обеспечит меня и мою семью. Я искала ресурсы, безопасность, будущее. А теперь я стояла на балконе особняка Акоста и не понимала, что мне делать.

Александр проводил меня до такси. Я смотрела на него сквозь стекло, он до последнего провожал машину взглядом.

Автомобиль выехал за ворота, и я смотрела, как в зеркале заднего вида исчезают огни особняка. В голове крутились мысли, одна тяжелее другой.

Он не вампир. Он полукровка. У него нет ни денег, ни власти. Его семья его ненавидит. Будущего у него нет.

Я закрыла глаза и откинулась на сиденье. Завтра. Завтра я подумаю об этом. Завтра я решу, что делать. Потому что сегодня я чувствовала себя разбитой. Словно у меня украли мечту, что уже была в моих руках. Отношения с тем, кто нравится и одновременно с этим стабильное вампирское благополучие. С Александром же никакой стабильности не было. Да, он ближе к вампирам, чем к людям. Но удастся ли ему полноценно влиться в их круги – неизвестно. Риск остаться ни с чем слишком велик.