Глава 28. Сомнения

После ужина наши отношения с Александром стали совсем странными. Мне было неловко. Мне. Неловко. Я такого чувства наверное никогда не испытывала в таком масштабе. Но я не понимала, как себя вести при нем. Потому что не могла определиться, насколько далеко готова зайти с такими перспективами. Готова ли я серьезно с ним встречаться? Или лучше разойтись сейчас?

Два дня я не видела Александра. Он был в семейном особняке. Мы только переписывались. И то сухо.

Потом, когда он вернулся в академию, прилюдно он вновь делала вид, что меня не существует, но вместе с Максимилианом они приходили на каждую встречу с Николасом. Подготовка к Зимнему балу шла полным ходом. Удивительно, но организация мне нравилась. Я даже не жалела, что Николас заставил меня ходить на встречи.

Мы обсуждали, спорили, перебирали варианты. И самое странное, что Николас перестал меня задевать. После того, как семейная тайна (которая совсем не была тайной для вампиров) вскрылась, то Николас отчего-то смягчился. Я не до конца понимала перемены его настроения. Но после «посвящения» я как будто стала чуть больше «своей». И тем грустнее было то, во что превращались наши с Александром отношения.

На следующей неделе он пару раз зажал меня у стен, но дальше дело не пошло. Он жадно покусал меня (без питья крови, скорее как влюбленный человек, которому сложно сдержать чувства), полапал и убежал, как только раздались чужие голоса. Наверное не хотел светиться при свидетелях.

А потом случилось то, чего я совсем не ожидала. Он пропал надолго. Настолько, что я не выдержала и во время подготовки к Зимнему балу, спросила у Николаса, где его брат. Это было ужасно стыдно, ведь мне нужна была его помощь.

– В Порту, – покачал он головой. – Ты еще не привыкла, что он сбегает постоянно?

Николас послал такой сочувствующий взгляд, что я решила, что тот мне померещился.

– У отца? – все же выдавила я из себя.

– Естественно, а где ему еще пережидать, пока отец злится? – Николас хмыкнул и вернулся к обсуждению драпировки.

Очевидно, подразумевалась злость отца Николаса на Александра, ведь второму то мистер Акоста не отец. Я слушала бубнеж Николаса про то, что освещение недостаточно мягко падает на шторы. Я бы хотела включиться в задачу, но все время думала об Александре и когда Николасу надоело мое молчание, он вдруг произнес:

– Отец пригрозил ему, что если он не бросит тебя, то его учебу в академии не будут оплачивать, – сказал Николас.

Нас никто не слышал, потому что его помощницам надоело моя компания и они стали пропускать встречи. То есть Николасу было незачем врать.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Слова Николаса повисли в воздухе, тяжелые, как свинец.

– Что значит «не будут оплачивать»? – Мой голос прозвучал глухо.

Николас пожал плечами с наигранным безразличием, но я заметила, как напряглись его плечи.

– Отец считает, что если лишить Александра возможности учиться здесь, он быстрее образумится. И поймет, что ему пора полностью принять вампирскую сторону. Покончить с близким общением с людьми.

– Но это же шантаж, – выдохнула я.

– Это жизнь, Селена. – Николас посмотрел на меня, и в его ледяных глазах мелькнуло что-то странное. – Ты хотела знать правду. Теперь знаешь. Александр должен выбирать: либо ты, либо будущее, которое ему здесь светит. А оно и так туманное.

Он развернулся и стал наигранно внимательно рассматривать зал, словно прикидывал, как его украсить.

Я стояла, сжимая в руке образцы тканей, и чувствовала, как внутри все переворачивается. Отчим Александра давил на него. Использовал деньги как рычаг. И Александр, вместо того чтобы поговорить со мной, сбежал в Порту. К своему настоящему отцу. К человеку, который, возможно, был единственным, кто принимал его таким, какой он есть.

Вечером я вернулась в комнату, но не могла найти себе места. Лиза стучалась, звала ужинать, но я отмахнулась. Мне нужно было побыть одной.

Я лежала на кровати, глядя в потолок, и думала. О том, как все изменилось за эти месяцы. О том, что чем там занимался Александр. О том, что сейчас, когда передо мной снова встал выбор, я не знала, что делать.

Телефон завибрировал на тумбочке.

Я потянулась к нему, не глядя на экран. Но уже знала, кто это.

Александр.

«Не спишь?»

Я смотрела на сообщение, и сердце колотилось где-то в горле. После стольких дней молчания, после всех этих недомолвок и странных встреч в коридорах, он писал мне. Ночью.

«Нет», – ответила я, и пальцы дрожали, когда набирала текст.

Ответ пришел почти сразу. Я представила, как он сидит где-то там, в Порту, в темноте, и смотрит на экран телефона, не зная, с чего начать.

Через минуту экран засветился снова. На этот раз не сообщение, а вызов.

Я приняла, чувствуя, как в груди разливается что-то теплое и тревожное одновременно.

– Привет, – его голос был хриплым, низким, и от этого звука по моей спине побежали мурашки.

– Привет. – Я старалась говорить ровно, но голос все равно дрожал.

– Прости, что не писал. – Он выдохнул, и я услышала, как шумит ветер на фоне. Он был на улице. – Не знал, что сказать.

– Твой отчим лишил тебя денег из-за меня, – начала я.

– Пока нет. Тебе Николас рассказал? – в его голосе появилась горечь.

– Да.

Мы замолчали. Тишина тянулась долго, слишком долго. Я слышала его дыхание, и мне казалось, что если протянуть руку, можно коснуться его.

– Обидно, что он может тебя видеть, а я нет, – прошипел он.

Я хихикнула. Ревнивец. Он продолжил серьезно:

– Я не поэтому уехал. Не потому, что хотел сбежать.

– А почему?

– Мне нужно было подумать, – он помолчал. – Понять, что я могу тебе предложить. Оказалось, не так много.

В трубке повисла тишина. Я уже испугалась, что связь оборвалась, но потом услышала, как он выдохнул. Медленно, тяжело.

– Ты не представляешь, как я хочу, чтобы этого было достаточно, – его голос стал совсем тихим. – Как сильно я хочу быть тем, кто тебе нужен.

– Я скучаю, – сказала я, и слова вырвались сами собой.

– Селена, – он произнес мое имя так, будто это было самое важное слово на свете. – Я тоже скучаю. Так сильно, что это физически больно.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло.

– Ты сейчас где? – спросил он, и в голосе появились новые нотки.

– В своей комнате. Лежу на кровати.

– Я бы хотел полежать с тобой на кровати, – сказал он печально.

Я усмехнулась, несмотря на тяжесть на душе. Момент он для подобных заявлений выбрал забавный.

– На мне пижама с человеком-пауком.

Он в голос рассмеялся.

– Это потому что я не рядом, – заявил он самоуверенно.

– Эй! Ты что считаешь, что она мне не идет? – возмутилась я.

– Считаю, что ее бы на тебе не было, если бы я был рядом, – произнес он, – но я бы посмотрел на тебя в этой пижаме. Но и без нее посмотрел бы.

Я улыбалась, слушая сбивчивые восхищения мной. Приятно. До безумия.

– Хочу тебя съесть, – закончил он.

Он шумно выдохнул. Я чувствовала, что мои щеки покалывало от удовольствия. Мне нравилось, что он говорил и как. Его голос будоражил.

– Когда ты вернешься? – наконец осмелилась я спросить.

Он долго молчал, потом сказал:

– Не уверен, что мне стоит это делать.

Я резко села:

– Но… погоди. В смысле ты можешь вообще не приехать?

– А зачем?

Вновь повисла тишина. Я слышала только ветер с той стороны. Зачем он это говорил? Он что, серьезно? А как же я? В груди кольнуло.

– Ты остаешься в Порту? – бросила я жестко.

Это даже на вопрос не было похоже.

– Селена, я не… просто давай не будем ругаться, когда мы так далеко друг от друга.

– Но ты не планируешь быть близко, – напомнила я.

– Ты и не приглашаешь.

Я свела брови. Вот оно что. Он ждал моего решения. Ждал, что я позову его обратно. Что скажу, что мне все равно на финансовое благополучие. Но я не могла этого сказать, потому что это не было правдой. И задевало, что он не добивался меня. Если я ему так важна, и он просит от меня жертв, то почему сам на них не идет? Он сбежал и сидел в Порту, пока я тут мучилась от одиночества.

– Как идет подготовка к Зимнему балу? – спросил он.

– Хорошо.

Это было последнее, что я сказала ему перед тем, как повесить трубку. Злилась, но если бы знала, когда услышу его в следующий раз, то попыталась бы смягчить свою реакцию. Но тогда я этого не знала.