Глава 5. Плен

Карма открыла глаза и уставилась в серый потолок, совсем не такой, какой привыкла видеть в замке Валевия. Рядом – старая лампа из тёмной бронзы, таких ещё никогда не видела. «Или это не бронза, а впрочем, какая разница, главное чадит и подванивает гарью», и брезгливо сморщила нос. Попыталась встать и не смогла, руки связаны за спиной, с опаской огляделась, похоже, на темницу, на полу – солома, стены старые, обшарпанные. Полотенце чуть приоткрылось, наполовину обнажая грудь. В голове боль и туман. «Где я? Так… я вышла на балкон, и меня кто-то ударил, но зачем?». Тело сильно затекло, хотелось в туалет и было прохладно, как в погребе. Закрыла глаза и попыталась вспомнить руку, которая закрыла ей рот. «На Валевия не похожа, у него кожа гладкая и ухоженная, да и за что кидать меня в тюрьму если я уже готова была ему отдаться или не готова, но вроде бы собиралась? Не может быть, а кто тогда? Кто? Кто? Кто? Неужели?.. Релеоготы! Но они же должны были напасть только завтра! О! Валевий, прости, я не убегала. Он же, наверное, ищет меня, и места не находит». Спустя какое-то время послышался скрежет замка, как будто в нём ковыряли ржавым ключом, но открыли не сразу. Карма насторожилась и напряглась, закусила нижнюю губу и уставилась на дверь. Через минуту кто-то вошёл, идя тяжёлой поступью и хрустя соломой сильно пахнувшей луговым ароматом. Девушка увидела силуэт великана, пригляделась, прищурившись, отметила: «Очень высокий крупный мужчина с длинными рыжими, лохматыми волосами и такой же бородой». – Релеогот! Косматый великан подошёл, присел на корточки и, схватив её за волосы, поднял голову, оскалившись, как собака, обнажая клыки. Карма снова сморщила нос, задыхаясь от потной вони, ног и сырости. – Ты сдохнешь на месте если укусишь меня! Но он молча, схватил её за горло другой рукой и начал душить. Она выпучила в ужасе глаза и открыла рот, хватая спасительный воздух, смешанный с жуткой вонью. Релеогот резко отпустил, и девушка закашлялась. – Я не собираюсь тебя кусать, мой человек уже погиб, только дотронувшись одним зубом до твоей окровавленной кисти, – прорычал он, тряся головой. Девушка машинально посмотрела на руки, на левой зиял след от укуса. – Теперь я понял, почему граф так дорожит тобой, что готов даже развязать войну с нами и погубить кучу своих лекатов. Также мне теперь ясно как ты убила Кирана. А я – Владислав его сын. – У вампиров могут быть дети? – удивилась Карма, приподнимая бровь, совсем забыв о страхе. – Могут, человеческие женщины рожают и умирают, так как наши отпрыски убивают их, ещё находясь в утробе. – Зачем вы меня похитили? – Чтобы убить ту, которая погубила моего отца. – Почему не убили до сих пор? – Хороший вопрос, скорее всего по той же причине, по которой тебя и граф не убил. – Моя кровь? – Да, твоя кровь уникальна. Кто ты? – Человек. – Не ври мне, людей с такой кровью не бывает. – Не хочешь, не верь, и ещё… можно мне сходить в туалет. – Ходи под себя. – Но пожалуйста, я же всё-таки девушка, а так начну вонять также как ты. Он схватил её за шкирку, рванул верёвку на руках и, порвав, сорвал полотенце. Карма содрогнулась от резкой боли в запястьях, сжалась и покраснела, а вонючий мужлан кинулся к ней, схватив за талию. – Хорошо, но сначала ты станешь моей шлюхой и начнёшь вонять мной! – И повалил её на полотенце. – Твой член сразу рассыплется, а потом и ты сам, – Карма, хоть и испугалась, но успела выпалить до того, как он развёл ей ноги. Релеогот остановился, внимательно смотря на неё. – Разве граф ещё не нашёл способ как избавить тебя от девственной крови? – Нет! Я – девственница. – Ладно, это можно легко проверить. Грубо схватил её за ноги, девушка начала сопротивляться и кричать, но ему было на это наплевать, развёл широко, и бесцеремонно запустил в неё палец. – Сволочь, оставь меня! Убери свои грязные лапы! Валевий тебя порвёт! – заорала Карма от отчаяния ещё громче. Он нащупал преграду, и аккуратно потрогав, вытащил палец. – Ты не солгала. Иначе я бы изнасиловал тебя, а после… убил. Мы бы отдали тебя графу частями в шикарном сундуке. И кстати, руки я мою часто. Карма отползла в сторону, на глазах выступили слёзы. – Прости, прости меня, – неожиданно простонала. Релеогот опешил, он ожидал чего угодно, чтобы ещё больше возненавидеть её, но только не извинений, да ещё и таким молящим голоском. – За что простить? – За отца. Он тоже попытался меня изнасиловать. – И что? Укусил тебя? – Нет. – Не понимаю. – Влетел Валевий и кинулся драться. Они дрались, как звери, но когда Киран начал побеждать мне пришлось выпустить свою кровь. – То есть отец дрался с графом и умер в битве, а не позорной смертью, трахая и кусая тебя. И ты спасала графа? – Да, твой отец был силён, как бык, а я спасала Валевия. Прости. – Но почему? Почему ты спасала вампира, который также пленил тебя? – Не знаю, дура, потому что, полная дура. Но и с твоим отцом я бы не осталась. Пойми же. Релеогот задумался: «Мой отец умер в битве и уже неважно, что её кровь убила его, главное, он сражался и надо об этом всем рассказать, а она подтвердит». Он снова подошёл, девушка сжалась сильнее, ожидая удара. Но релеогот поднял её вместе с полотенцем, небрежно заворачивая. – Пописяй и выходи, я подожду за дверью. – Куда ты меня ведёшь? – Вы любите друг друга? – релеогот проскрежетал вопросом на вопрос. Карма аж поперхнулась от такого вопроса. – Очень. Она быстро сходила по-маленькому в солому под стеной и выскочила за ним. Они прошли по сырому мрачному коридору и поднялись по каменной лестнице. – Граф точно пойдёт на всё, чтобы тебя вернуть. Всех своих лекатов загубит, но будет до последнего драться, – пробасил он по дороге. – Почему ты так думаешь? – пробурчала девушка, не поднимая головы. – Потому что ему уже пора родить наследника, и ты ему родишь очень сильное дитя – вампира – леката с уникальной кровью. Это безграничная власть, он выпьет весь Гераскавль, чтобы стать ровней по силе нам и спасти тебя. Карма задумалась, и её мысли не утешили, а расстроили до глубины души: «Так значит, он не любит меня, ему нужен уникальный ребёнок, гад, поганый упырь!» Релеогот вывел её в большой зал с высокими колоннами, остановившись на балконе. Карма взглянула вниз, там за тремя длинными столами сидели куча грязных релеоготов пили и ели, ржали, как кони и чавкали, как свиньи. Вонь стояла в воздухе плотным занавесом с примесью мяса и перегара. – Мои верные релеоготы! Все замолкли и, обратив внимание на хозяина, замерли. Вдруг один из них, бахнув об стол деревянной пустой кружкой, вытаращился на пленницу. – Владислав, ты до сих пор не разорвал эту девку, убившую твоего отца? – Нет, мои верные воины, выслушайте меня, – он схватился за перилла балкона, возвышающегося над ними, тряхнул копной засаленных волос и продолжил: – Когда я прижал эту девку, она рассказала мне правду, Киран погиб достойно в битве с графом, и мы её убивать не будем. Все захлопали, начав стучать кружками по столу, а ногами по полу, и загалдели наперебой: – Мы рады, что наш вожак погиб достойно, а не позорной смертью, трахая эту шлюху! Владислав выставил руку, дав понять, чтобы все замолчали. – Она не шлюха, а девственница. – Ты сам проверил? – снова послышался хриплый голос из толпы. – Да! И кровь этой девки уникальна – смертельна для любого вампира. Граф чтобы забрать её пойдёт на всё, так как ясно, что он хочет от неё такое же уникальное дитя и если она его родит, то он приобретёт безграничную власть. – Владислав, так зачем же тогда отдавать её графу? Стань сам отцом этого дитя! – снова заорал один из них. Карму стошнило, она случайно наклонилась, облокотившись об перилла и содержимое желудка вывалилось на голову одного из релеоготов, сидящего за столом под балконом. Он тут же неистово заорал, голова начала каменеть, вспыхнула и стала рассыпаться. Релеоготы, как в трансе, наблюдали эту страшную картину. – У неё и блевотина смертельна! Владислав, убей эту тварь! – и он вскочил, взлетел к балкону, выставив огромные лапищи к девушке, чтобы задушить. Но вожак откинул его ударом тыльной части руки. Релеогот отлетел в стену, гулко ударившись спиной, и упал на пол. – Закрыть пасти! Девку никто не тронет! И трахать её у меня нет желания, члена жалко, не хочу остаться без него! – рявкнул Владислав. – Так трахни её ножкой табуретки, кровь вытечет и она твоя! – Я не зверь! Она вернётся к графу, если он пойдёт на наши условия! И точка! Релеоготы с явным недовольством, заскрежетали зубами, но притихли. – Мы за неё попросим выкуп, – тяжёлая речь вожака прогремела, как гром. – А что попросим? Кровь и баб у нас валом. Что он может нам предложить? – Их будущее дитя. – Что? – вскрикнула Карма. Но релеогот легонько ударил её в зубы. – Заткнись. Она и от этого лёгкого удара сползла на пол, держась за рот, который сильно заболел, а в голове промелькнуло: «Сволочь, чуть зубы мне не выбил». – Да, это дитя станет нашим. От красивого утончённого Валевия и уникальной крови этой девки. Мы вырастим его, как релеогота по нашим законам, а с красотой и силой этого ребёнка нам откроется весь мир. – Но это дитя может потом предать нас и уйти к родителям? – Не может. – Почему? – Мы вырастим его кровожадным монстром, в крови и бабах ему не будет отказа, а такой вампир в графстве Валевия это трагедия. Он всех держит на диете и бережёт Гераскавль. Да и кто бы ушёл от постоянной крови на голимый заменитель и сладости раз в неделю. Релеоготы немного подумали и захлопали, снова также барабаня пустыми кружками по столу, а грязными ногами в унтах по полу. – Всё! Пейте, ешьте, а девку вымыть! Он схватил Карму, поднял и потащил вниз по лестнице. – Твари! Вы не получите моего ребёнка! Я не рожу его! – она упиралась и кричала. Релеогот повернулся и, прижав её к периллам, запустил руку под полотенце и совершенно неожиданно, бесцеремонно, сжав лобок, бесцеремонно дотронулся шершавыми пальцами до мягких створок. – Или ты хочешь трахаться со мной и родить от меня? Что ж тоже неплохо, но малыш не будет таким красавцем как твой граф. Девушке было так больно и стыдно, что все слова застряли в горле, а глаза увлажнились и будто выкатились из орбит. – Правильно, Владислав, покажи ей кто здесь хозяин! – зарыготали релеоготы. Он обдал её перегарной вонью, приблизив ближе лицо. – Я быстро научу тебя послушанию, я не твой утончённый граф. Карма хотела что-то выкрикнуть, но он сорвал полотенце и, захватив за шею, выставил обнажённой ко всем релеоготам. Снова послышались гадкие смешки и крики: – Хороша! Грудь такая крепкая, как наши яблоки! – А талия какая, что можно обхватить одной рукой! – Владислав, может, лишишь её девственности прямо здесь? Повесели нас криками этой девки! Он схватил пленницу за волосы, сильно отклоняя голову назад, и потащил через зал, проходя совсем рядом с одним из столов, специально позволяя релеоготам лапать её. Карма содрогалась от отвращения, боли, стыда и отчаяния когда их грязные и жирные от мяса лапищи хватали за тело. Владислав дотащил девушку до края стола, где сидели дюжина перепуганных женщин, судя по виду, ещё людей и проговорил, тоном, не оставляющим сомнений, что дальше будет ещё хуже, заглядывая ей в глаза: – Поняла кто здесь хозяин? Или ещё нет? Карма понимала, что надо промолчать, но холерическая гордая натура не смогла спрятаться и она плюнула ему в лицо. Это привело релеогота в полнейшую ярость, он поднял её, уложил на стол спиной, крепко держа на уровне груди одной рукой, чтобы она не смогла дёргаться и развёл ноги второй. – Держите ей ноги! Её схватили за ноги с обеих сторон два, сидящих рядом релеогота. – Не надо! Пожалуйста, не надо! Владиславу дали в руки ножку от табуретки и он, показал её ей, нарочно мотая перед глазами. – Лишить тебя девственности этой грязной деревяшкой? – Нет! Умоляю! Не надо! – Ты будешь слушаться? Она быстро закивала, обливаясь слезами. – Не слышу, громче, – и он поднёс деревяшку к её промежности. – Да! Да! Да! – закричала она. Релеоготы заржали, снова стуча кружками об стол. – Так эту шлюху, так, Владислав, пусть ещё член твой оближет пока будет ждать своего графа! – Всему своё время, – бросил релеогот и отпустил её. – Вера, Аглаша, Клара, ведите девку мыться и подмойте специальными травами, чтобы не попала грязь. Вы знаете какими. Женщины обступили пленницу и повели из зала в баню. Карма шла, как овца на заклание и ревела. Такого унижения она вообще не ожидала и в голове снова встал утончённый образ Валевия. «Твари! Эти релеоготы сущие мрази! Граф ещё ангел по сравнению с ними». Её завели в крохотное помещение совсем далёкое от шикарного банного комплекса в замке лекатов. Деревянная комнатка, где стояла посередине лохань и пару вёдер наполненных чистой водой, лежал дубовый веник, душистое мыло, стояли чаши с розовыми лепестками. Карму, взглянув на них, начал разбирать истерический смех, она засмеялась и завыла одновременно. – Если у вас столько вкусностей для мытья, что же все здесь так воняют? – прогундосила, сквозь слёзы и заложенный нос. – Релеоготы не любят купаться, но перед случкой моются и нас заставляют, – ответила одна из робких девушек, добавляя вкусности в лохань для пленницы. – Да? А меня, зачем мыть? Я же не собираюсь ни с кем случаться! – съехидничала Карма. – Похоже, Владислав на тебя запал и тебе стоит попридержать язык, а то он может и отрезать его. Здесь такое случалось и не раз, языкатым бабам отрезали языки. А ещё они частенько убивают своих девок, во время этого… – Чего этого? – Ну, когда завершает случку. – А-а-а, во время оргазма! Вот извращенцы. – Скорее жестокие вампиры. – Вампиры не все такие. – Как сказать, просто граф, скорее всего в тебя влюбился, вот и вёл себя с тобой хорошо. – Возможно. Девушки начали мыть Карму, намыливая душистым розовым мылом, смыли и продолжили поливать отваром с розовыми лепестками, промыли волосы и также прополоскали розовой водой. Затем приготовили какой-то сильно пахучий отвар и начали подмывать. – Я и сама могу, уберите свои руки! – она негодовала. – Не положено, Владислав сказал подмыть тебя обеззараживающими травами. – Можно подумать ваши голимые травки уберут бактерии, которые я могла подцепить здесь в вашей грязи? – Поверь, наши отвары даже лечат. – Ладно, – и она закрыла глаза, сидя на деревянном настиле с расставленными ногами, пока одна из девушек аккуратно промывала её промежность. Как вдруг дверь внезапно распахнулась, с грохотом бахнувшись о стену и в баню широким шагом вошёл Владислав. Карма распахнула глаза и, резко подтянув к себе ноги, сжалась, ожидая его грубых ласк. Он с вожделением глядя на неё, стянул с себя медвежью шкуру в виде накидки, затем одежду, остался в одних унтах и встал во всей красе, демонстрируя орудие огромных размеров. Карма ужаснулась: «Боже, его член ещё больше чем у Валевия, но он же не собирается меня насиловать, зачем ему это?» На её лице, видимо, отразился вопрос и испуг одновременно. Релеогот ухмыльнулся, показывая клыки, которые вылезли сильнее. – Аглаша, подойди. Девушка тут же повиновалась. Он развернул её спиной к себе, грубо лапая грудь девушки. Аглаша, затряслась от страха. – Только не убивайте, я на всё согласна. Одним рывком разорвал на ней и так худое платье похожее на рубашку, а под ним ничего больше не было. Лапищи блуждали по телу девушки, оставляя синяки и царапины. Карма отползла задом в угол настила со страхом, наблюдая за действиями пьяного и возбуждённого до предела релеогота. Он согнул девушку и, сжимая ягодицы, раздирая когтями в кровь, резко вошёл. Она закричала от боли, слишком велик он был для неё. Владислав продолжил сильные толчки, это возбуждало его ещё сильнее, хрипел, сопел и рычал. Карма увидела, как Аглаша царапает настил, чтобы попытаться как-то расслабиться. От отчаяния закусила губу, так как сделать ничего не могла, находясь сама в обнажённом виде и, понимая, что если сейчас вступится, он изнасилует её деревяшкой, а потом уже и всем остальным. Ещё миг и грязный релеогот начал содрогаться от оргазма и в этот момент его клыки вонзились в шею девушки. Она задёргалась от ужаса, но релеогота уже ничего не могло остановить с противным причмокиванием высосал всю кровь, и чтобы преподать урок Карме, вырвал у мёртвой девушки сердце. Подошёл, держа его в правой руке и подставил к её лицу. – Все эти девки – мои шлюхи и я делаю с ними всё что хочу. Встань! Карма сползла с настила, встав перед ним, и хоть и была не из робкого десятка, но от всего происходящего затрясло, а к горлу подошла тошнота. – Поцелуй меня! Девушка пошатнулась и отстранилась, но он схватил её левой рукой, на миг прижал к себе и резко отодвинувшись, ухмыльнулся. – Успокойся и не трясись, как мышь перед котом. Я хочу, чтобы ты меня вымыла, – повернулся к остальным сжавшимся в углу девушкам и приказал: – А вы уберите тело и вымойте здесь всё, пока я буду купаться! Девушки тут же вскочили и побежали исполнять приказ. Владислав сел на деревянный настил и выставил ноги. – Сними с меня унты и начинай. – Я могу хотя бы надеть рубашку как у твоих служанок? – Нет! Я хочу видеть твоё тело. Она начала снимать унты один за другим. И когда не без труда сняла, он встал, возвышаясь на пару голов над ней, отодвинул рукой и плюхнулся в лохань. Карма молча взяла мыло и начала намыливать его, сжав зубы и, проклиная себя за то, что вышла на балкон в замке Валевия. Особое удовольствие ему доставило, когда он заставил её вымыть тщательно его член. Вымывшись, Владислав обратно сел на настил. – Иди сюда. – Зачем? – Ты снова хочешь выйти голой в зал к моим релеоготам? Поверь, они церемонится, не будут. – Не трогай меня, Валевий убьёт тебя, всех вас! – закричала она, отходя как можно дальше. – Дура! Куда ты скачешь? – он вскочил и в доли секунды оказался возле неё, прижал всем телом к стене, хватая за лицо и, впиваясь в губы. Карма попыталась отвернуться, но всё тщетно. «Ну почему все они хотят меня целовать? Своих женщин не целуют, а ко мне лезут с поцелуями». Она мотала головой, сжав зубы и губы, а он не хотел повредить ей лицо, поэтому держал слегка. – Нет! – прохрипела сквозь зубы и он, схватив её на руки вынес из бани, выйдя голым в зал под восторженные возгласы релеоготов и глаза полные страха остальных девушек. – О! Владислав, ты ненасытен! Девки только вынесли тело, а ты уже принялся за другую. – И пахнешь, как розочка! – они снова заржали. – Для неё намылся, так она тебя не хочет! – Возьми деревяшку, вдруг понадобится. – А может, ей всё-таки сына родить от тебя? Ну его этого графа, что толку от его красоты? – Да, пусть родится истинный релеогот! Владислав, не обращая внимания на сальные шуточки и крики сородичей, притащив пленницу в свою спальню, швырнул на кровать. – Я устал, давай спать. – И мне здесь спать? – она удивлённо пропищала. – Да, рядом со мной и он, крепко обняв её, сразу захрапел. Ей было очень неприятно лежать обнажённой с голым садистом – вампирским мужланом под сильной лапищей, в животе что-то крутило то ли от страха, то ли от пережитого шока. Она и сама не знала от чего, попыталась уснуть, а в голове витал образ Валевия: красивый, сильный, сексуальный. «Пожалуйста, спаси меня, спаси, пока ещё не поздно». Гераскавль«Что-то уже долго она моется» – подумал Валевий, встал с кровати и пошёл в бани. Зашёл, прошёл все коридоры, пролетел в гардеробную, в её спальню, и не найдя нигде, вылетел на балкон. – Карма, где ты? Увидел, что её нигде нет, случайно взглянул на пол и заметил тонкий золотой браслетик, который она никогда не снимала с левого запястья, схватил, зажимая в руке. – Карма! На его крик сразу прилетел Кай, встал рядом, а из зала отдыха выскочили остальные лекаты во двор с тревогой смотря на хозяина, стоящего на балконе. – Валевий, что случилось? – Её нигде нет! – Может, она как-то убежала? Мы же уже не следили за ней. – Не может быть, она хотела меня, я знаю это точно. Она бы не убежала. Где она? Неужели?.. – Релеоготы! – закончил фразу хозяина Кай. – Твари! Но они не убили её сразу, значит, забрали. Они что-то задумали. – Но что? А если они убьют её у себя, казнят при всех, как и хотели? – Хоть бы успеть! Летим к ним! Все! В бой! – Валевий взлетел. – Все летим к релеоготам, битва предстоит сильная! – скомандовал Кай, передавая волю хозяина, опустившись на миг во двор к стае собравшихся лекатов. – Кай, что случилось? – Они украли Карму, граф вне себя! Похоже, он влюбился. – Влюбился? Никогда бы не подумал, что наш граф способен на любовь. – Я тоже, но очень похоже на то. Надо спасти её, если успеем. Он сам не свой. Лекаты взлетели и понеслись быстрее ветра на Север. – Хоть бы успеть, Карма, держись, любимая, только не умирай, любимая… – Любимая? – переспросил криком Кай, находящийся уже рядом. Как оказалось Валевий, сам того не осознавая, говорил вслух. Он перевёл затуманенный взгляд на Кая. – Любимая! Кай. Я люблю её! Она – моя! Моё сердце! Я разорву их на части, если они убили её! – повторил эти слова ещё раз, даже не столько подручному, сколько для себя. – Мы спасём её! Она не может так просто умереть! Карма уникальная! Релеоготы не дураки. Я уверен, что они не убили её, – проорал Кай, перекрикивая ветер, дотрагиваясь до плеча друга. – Хоть бы было так, дружище, – Валевий сжал кулаки до хруста, желваки заходили ходуном. Они добрались к релеоготам быстрее обычного, так как неслись, будто стрелы, выпущенные из лука, похлеще, чем у старого доброго Робин Гуда. Армия Валевия зависла глухой стеной в воздухе у дряхлого северного города, где начало попахивать смертью. Их вид не обещал ничего хорошего, глаза горели всё тем же цветом густого томатного сока, клыки как у гончих – борзых сверкали в тумане яркими, белыми, смертоносными точками. Навстречу поспешила здешняя охрана: два крупных релеогота в замусоленных шкурах бурого и белого медведя и, подлетев, также зависли, буравя суровым взглядом непрошеных гостей. – Моя женщина у вас? – заорал Валевий грозным голосом, как эхом, отражающимся от ближайших гор. Один из релеоготов, ухмыльнулся, обнажая жёлтые массивные клыки: – Твою шлюху уже облапали куча наших, а сейчас её трахает Владислав! – ответил басом с явной издевкой. Валевий вспыхнул и мгновенно кинулся на релеоготов, одновременно с ним подлетел и Кай. Они дрались, как львы, выгрызая у соперников лучшие куски мяса. Лекаты ждали, не вмешиваясь. Ненависть и страх за Карму придал вдвойне больше сил и граф разорвал отвечавшего ему релеогота на части, отрывая сначала мерзкий язык, держа его крепко за голову, а потом и её закинул в город, как кровавый мяч, а после и грузное тело разорвал пополам. Кай зажал второго, ловко уходя от массивных кулачищ, обхватил руками и ногами тело врага и сжал так, что у того хрустнули все кости. Релеогот не мог так быстро регенерироваться в силу тяжести тела, и Кай просунул пальцы одной руки в широкие ноздри, а второй – в рот и таким образом оторвал голову, также запустив ею в город. Армия лекатов молчала, так как хорошо знали хозяина и его подручного. Те всегда были самыми сильными и когда их разгневали до предела, выходила на первый план звериная сущность, то уже и никакие релеоготы им не соперники. Валевий изменился, сейчас это не утончённый красивый граф, а чудовище, способное всё смести на своём пути. Он с Каем прямиком полетел в бывшие покои Кирана. А остальные в город, навстречу уже неслась дюжина релеоготов с расставленными грязными ручищами и клацающими пастями. Жестокая кровавая битва началась. Летели части тел: руки, сердца, головы. Потери несли обе стороны. – Его сын, скорее всего, занял комнату отца! – проорал Валевий. Кай кивнул и два разъярённых вихря, подлетели к кривой старой башне, врезались в окно из цветного стекла, разноцветные осколки посыпались на пол, в которых сразу отразился огонь от множества свечей горящих в спальне релеогота, создавая смертоносную мрачную радугу. Владислав очнулся от бешеного грохота, хотя и спал мертвецки-пьяным сном, вскочил взъерошенный и испуганный, но мгновенно осознав, что произошло, встал у кровати, широко расставив ноги, заграждая пленницу, выставив, кулаки и, обнажив клыки. Карма также проснулась и, увидев, графа и Кая, покраснела с ног до головы, так как они оба были голыми, и отползла в угол кровати. «Господи, только не подумай, что я отдалась ему, пожалуйста». – Валевий… – её губы шевельнулись. Граф, увидев всю эту картину, чуть с ума не сошёл от ревности и ненависти к релеоготу. – Сволочь! Ты посмел тронуть мою женщину! – и кинулся на него. А Кай, пролетев мимо кубла разъярённых вожаков, подскочил к ней, сгрёб шерстяной плед с кровати, швырнув испуганной девушке. – Укутайся, мы за тобой, – он смотрел ей в глаза жёстко, совсем не так, как раньше. – Ничего не было! Он не лишил меня девственности! – Карма, понимая, о чём он думает, вскрикнула так громко, чтобы в буре чувств и Валевий её услышал. – Оба голые и ничего не было? – у Кая от удивления брови поползли вверх. В этот момент Валевий оттолкнул релеогота в стену и до его воспалённого сознания дошёл смысл криков Кармы и Кая. Он недоверчиво окинул их взглядом. – Тогда что ты делал с ней в таком виде? Владислав, находясь уже в собственной крови и соперника, виновато пожал плечами. – Я всего лишь любовался ею. – Зачем? Ты же знал, что она моя? – Знал, и поначалу даже хотел казнить, но когда узнал, что мой отец погиб в битве с тобой, можно и так сказать, а тут ещё её смертоносная кровь и понял, что ты на всё пойдёшь, чтобы вернуть такую уникальную девку и… насиловать не собирался. – Ты дурак, если думаешь, что я оставлю тебя в живых, после всего этого! – Оставишь, иначе войне быть постоянно, мои релеоготы, чтобы отомстить за мою смерть нападут на Гераскавль и камня на камне от него не оставят, да и её уже точно зверски убьют. Так как знают, что кусать нельзя, остаётся только убить. – Ты сумасшедший, грязный идиот! Я убью тебя! – орал Валевий. – Тогда готовься к войне, и рекам крови Гераскавля! Граф нехотя опустил кулаки вниз и на миг задумался. Затем встрепенулся, и снова встал в боевую позу. – Что значит мы все её облапали? Сказали твои релеоготы до того, как мы их убили. – Я был на неё взбешён, и пронёс через весь зал голой. Сглупил, согласен. Её облапали не все, а только кто успел дотянуться. Валевий не выдержал и опять кинулся в драку. Они рвали зубами друг друга, обливаясь кровью. Владислав обладал силой дюжины релеоготов, и каким бы не был сильным граф лекатов без крови Кармы, он бы не справился с ним. Кай схватил её за руку, всунув кинжал. – Карма, убей его! Но она на удивление всех не сделала этого, а вскочила, завёрнутая в плед. – Не надо! Я не хочу, чтобы погибли все люди в моём городе. Валевий, хватит! Он ничего мне не сделал! Вампиры стояли вокруг неё и каждый думал о своём. Владислав: «Какая же она благородная, такая и мне бы в жёны подошла». Кай: «Граф не простит такого унижения». Карма: «Валевий, прости, я ни в чём не виновата». А он сам негодовал: «Я убью их всех и её тоже! Но что она могла сделать? Карма!» Вдруг двери в комнату с грохотом распахнулись и в неё ввалились лекаты вперемешку с релеоготами. Теперь драка завязалась другая. Кай и Валевий уже находились в кровавой куче мале, а Владислав вылетел в окно, так как совсем не хотел не смерти графа, не своей от ядовитой крови этой девчонки. – Держи его! – заорал граф, но его крик тут же затерялся в очередном месиве. Тут уж подключилась и Карма, полоснув кинжалом по руке, кинулась в кровавую кучу и быстро стала дотрагиваться до релеоготов. Те начали орать от внезапности, боли, страха и рассыпаться. Один из них попытался схватить её, но Кай перехватил его лапищу и оторвал. Карма подскочила и прислонила кровавое запястье к губам релеогота, она узнала его, это был самый мерзкий из них который орал, чтобы Владислав изнасиловал её деревяшкой. Он вытаращил глаза от испуга, и его рот рассыпался за доли минуты, затем голова и всё тело. Лекаты и Карма убили дюжину релеоготов в комнате, которая превратилась в эшафот и выскочили в коридор, здесь также добили ещё с десяток. И пробежали в общий зал. Тут всё ещё шла кровавая бойня хуже, чем на мясобойне. Погибло много лекатов и он, встав на балконе, заорал так, что все резко остановились. – Хватит! Мы улетаем! Релеоготы! Если вы ещё когда-нибудь даже плохо подумаете о моей женщине, не то, что прикоснётесь к ней, мы убьём вас всех! – Да ладно мы твоих лекатов уже убили пару десятков! И бабу твою разорвём на части! – кто-то заорал в ответ, Валевий не заметил, откуда раздался ехидный голос, а Кай увидел и, выхватив носовой платок из кармана брюк, схватил кисть Кармы, протёр им рану и слетел вниз к смельчаку, прыгнув, как кузнечик ему на шею, обхватив ногами и с размаху всунул платок окровавленной стороной тому в рот. Голову релеогота разорвало на мелкие куски, а остальные внезапно сделали шаг назад. – Вам теперь не победить нас! Мы и сами не слабаки, но как вы уже поняли кровь моей женщины разорвёт вас всех и не останется больше никого из вашего клана, так что оставьте нас в покое! Вдруг они услышали грубый бас Владислава стоящего на противоположной стороне зала также на балконе: – Граф, мы тут поляжем все, включая и твою женщину, всё равно кто-то убьёт её, кому повезёт! Она же не бессмертна! – Что ты хочешь? – рявкнул в ответ Валевий. – Мы хотим вашего будущего ребёнка в вожаки релеоготов, пусть он станет договором примирения между нашими кланами навечно. Но жить и воспитываться он будет у нас. Граф лекатов от негодования сдавил перилла деревянного балкона, и они осыпались на пол. – Ты свихнулся! Если у нас и родится дитя, ты никогда его не получишь! – Подумай, граф, зачем тебе в замке монстр способный забрать всю твою власть? Легче отдать его нам, а ты будешь и дальше спокойно жить со своей женой. Тут Карма вспылила, слушая, как они делят шкуру неубитого медведя, ещё народившееся дитя которого и в проекте даже не было. – Вы охренели оба! Какой ребёнок, если он мёртв, как он у меня появится? Даже ЭКО сделать невозможно. – Закрой рот, женщина, – процедил граф. – Что значит закрой рот? Мы ещё даже не спали? И свадьбы не было! И я вообще не хочу рожать тебе! Фиг вам, дитя они захотели уникальное. Да пошли вы в жопу, оба! – взвизгнула Карма графу. Валевий не выдержал язвительного её языка при обоих кланах, мгновенно подлетев, закрыл ей рот крепким поцелуем, держа за руки так, чтобы не дотронуться до кровоточащей раны. Тут уж релеоготы застучали ногами об пол и послышались крики со всех сторон: – Так этой ведьме! – Закрой ей рот! – Трахни её уже чем-нибудь! – Ага, а потом членом, когда стечёт её смертельная кровь! – Пора ей рожать! Карма дёргалась, морщась от гадких реплик грязных релеоготов, ещё и граф весь в крови решил целоваться, но ничего не могла сделать. Валевий отстранился на миг и слегка ударил её по шее сзади. Девушка обмякла, потеряв сознание. В ту же минуту подлетел Кай, перевязал ей кисть тонким шарфом, сорванным с одного из сородичей и, перекинув, как мешок, через плечо, поправил плед, которым она была обмотана, вылетел. Валевий полетел за ним, и все его лекаты поочерёдно стали вылетать из логова релеоготов. – Граф! Жаркой ночки тебе! – проорал Владислав напоследок. Лекат злобно кивнул в ответ, но релеогот продолжил, когда тот уже вылетал из окна: – И научи свою бабу послушанию! На этот раз граф уже не оглянулся, заскрежетав зубами, догнал Кая и поравнялся с ним. Он искоса взглянул на друга и пробубнил, так как тоже услышал бас Владислава, гремящий, как гром перед майским дождём. – Её сам чёрт послушанию не научит, хотя когда ты её трахнешь, возможно, она поймёт, что секс с лекатом это кайф и закусит язык, приложив его к лучшему делу. – Хотя я не разрешаю так отзываться никому о моей женщине, но на этот раз ты прав. Остаётся уповать только на свой член. Возможно, и правда она усмириться, когда почувствует его в себе. – Так и будет, дружище, все бабы от тебя пищат и кипятком готовы ссать, думаю, на этот счёт она такая же.