Глава 5

Любовь зла

— Не реви, а то Яндера с топором придет! — Буркнула я, глядя на принцессу. Та, в лучших традициях романов, собирала хрустальные слезки в батистовый платочек, но, услышав меня, мгновенно встрепенулась, как кот, который засек, как хлопнула дверца холодильника.

— Кто такая Яндера и почему с топором? — ужас, над которым она рыдала, был благополучно забыт, а я тайком перевела дух. Дернули же меня Темные Боги открыть Иоланте немецкий любовный роман, выпрошенный у Александры. Вещь называлась "Страдания молодого Вертера". Арчибальд после недолгих уговоров намурлыкал принцессе знание немецкого, и это чистое, неиспорченное культурой дитя, буквально, провалилось в поток сознания господина Гете. И едва не заработало депрессию.

— Это такая девушка, — пояснила я, присаживаясь рядом, — она тоже влюблена в парня.

— И тоже страдает? — ахнула Иолли.

— Не. Эта не страдает. Наоборот, от нее страдают. Она всех соперниц топором грохает. Или с крыши сбрасывает. А потом следы заметает.

Лицо Иоланты сделалось таким, что я мгновенно поняла — Яндера с топором еще не самое страшное в жизни. А вот язык бы лучше держать на привязи. Потому что тихоня сощурилась, несколько раз быстро кивнула и заявила:

— Молодец. За свою любовь нужно бороться, а не страдать. А если, забыв честь и гордость девичью, клеишься к чужому парню, значит так тебе и надо!

Я кивнула на ее уже заметный живот:

— Ага. Если родится дочка, назови ее Яндерой. И воспитай соответственно.

Шутки шутками, а принцесса дурела от лютой скуки, и весь ее "двор" следом. Королева Александра запретила невестке все, что могла, а остальное существенно урезала, так что дамам оставались только вышивание и флирт.

А флиртовать во дворце в последние годы было модно и принято исключительно с Его Высочеством. Старые привычки — не варежки, просто так не скинешь и не спрячешь. Джуэл дам не поощрял, но и не отталкивал, искренне не видя проблемы. А беременная Иолли психовала.

Немецкие романы я как раз и принесла, в надежде, что придуманные страсти отвлекут подругу от настоящих. Отвлекла! Неиспорченное дитя природы приняло их слишком близко к сердцу.

Надо было срочно придумывать что-то другое, пока тихоня и впрямь не велела принести в свои покои топор побольше и поострее. Никого она им, конечно, не убьет, но даже попытка поднять такую тяжесть в ее положении может закончиться плохо.

И тут в мою дурную голову стукнуло, что детективы в сто раз интереснее каких-то романов о рыданиях и страданиях. А у нас их под рукой даже два: первый семидесятилетней давности, а второй совсем свежий.

Вот почему эти прославленные Святые Древние меня не остановили, а?

Императора унесли на носилках под заклинанием "предельной аккуратности" — лекари в городской лечебнице с цинизмом, присущим медикам, называли его "носильщик никакой", намекая на голимое пьянство санитаров. Заклинание применялось, когда нужно было нести тяжелораненого, повредившего спину или больного с "острым сердцем".

Носильщики еще не спустились на первый этаж, а дворец уже гудел. Не успела минуть половина короткой клепсидры, а вокруг секретариата собралась толпа.

Золотой Кот поглядел на генерала:

— Напоминает старые добрые дни, когда мы сидели в осажденной Кайоре и ждали либо подкрепления, либо смерти, — со смешком проговорил он.

— Алета разгонит этих бездельников, — Райкер был хмур, но собран и деловит, — до Совета Лордов продержимся, а там обнародуем указ о введении Чрезвычайной Ситуации, Храм нас поддержит. А Винкер, тем временем, отыщет и вернет наследника. Дадут Темные Боги — вынесет.

В дверь постучали условным стуком: четыре быстрых удара и два через паузу. Стук означал курьера из армии.

— Входите! — решил Эшери. Кризис кризисом, а с армии глаз спускать было нельзя, иначе очередной кризис мог обернуться внеочередным военным переворотом, а оно им сейчас нужно?

Курьером оказался совсем молодой паренек, не больше пятнадцати — шестнадцати лет, невысокого роста, худенький, со встрепанной гривой густых каштановых волос, вздернутым носом с конопушками и пухом на щеках, которых еще ни разу не касалась бритва.

Он сделал попытку поправить плащ, но тот сполз на пол и улегся собакой у плохо почищенных сапог. Мальчишка покраснел, но больше никак не отреагировал. И на плащ не взглянул. Повернувшись к Эшери, как более старшему по званию, он опустился на одно колено, поднял руку, согнутую в локте и опустил голову, ровно так, как это предписывал устав.

— Господин маршал, у меня срочная депеша генералу. Разрешите вручить?

Голос у паренька, не смотря на юность, был совсем не тонкий и "петухов" не давал.

Эшери кивнул. Курьер протянул пакет Райкеру и застыл, в ожидании дальнейших приказов, в полнейшей неподвижности.

— Сложно было прорваться? — сообразил Золотой Кот, увидев, что фибула у плаща не сломана — выдрана с мясом.

— Господин маршал, — курьер отмер, дернул уголком губ, еще по-детски пухлых, — я думал, меня в куски порвут.

И снова замер. Было видно, что у мальчишки, буквально, изо рта торчат вопросы, но он скорее подавиться, чем сделает хоть что-то, что противоречит уставу.

— Что-то случилось? — спросил Эшери, обращаясь к Райкеру.

— А как же без этого, — крякнул генерал, — степняки сделали попытку угнать коней, было две стычки, с нашей стороны потерь нет, взято двое пленных, допрошены и повешены. Интендант одного из полков проворовался и бросился грудью на меч… видимо, не совсем добровольно, но это уже детали. Наворованное удалось вернуть почти в полном объеме. Ничего судьбоносного.

— Хорошо, — кивнул Эшери, — Хоть где-то хорошо. У тебя будут письма?

— Вероятно. Но уже после Совета Лордов.

— Юноша. Ваше имя и звание.

— Курьер для поручений штаба его светлости графа Тревора Дик Ольхейм, барон Нэш, господин маршал, — паренек наклонил голову, продолжая "есть глазами начальство", как положено в таких случаях.

— Вам есть где остановиться в городе?

— Эшери, если он сейчас выйдет из кабинета, то до ворот не дойдет, — проворчал Райкер, — или придавят, или отравят. Пускай здесь остается.

— Если мы оставим парня тут до совета, да еще когда Алета явится, — Кот закатил глаза, — он здесь такого наслушается, что нам придется его самим удавить. Во избежание утечки секретной информации.

— Если мне будет позволено высказаться, — подал голос мальчишка. Голос, кстати, не дрожал.

Кот и Райкер повернулись к нему.

— Дозволяю, — милостиво кивнул Эшери.

— Господин маршал — маг огня, один из лучших в Империи. — Кот взглядом поощрил его говорить дальше, — Вы можете наложить на меня заклинание "Немого огня", и тогда я ничего не смогу выдать даже под пытками.

Кот хмыкнул и с новым интересом окинул взглядом юного курьера:

— Интересно, Райкер, что мы имеем в данном случае: патриотизм или карьеризм?

— Думается, всего в равных долях, — пожал плечами генерал, — но паренек прав. Это единственное разумное предложение. Альтернатива — заколоть его прямо сейчас, тело бросить этим шакалам и дать старт полноценному бунту.

— Раздевайтесь до пояса, барон, — решил Эшери, — и имейте в виду, будет адски больно.

— Я терпеливый, — юный Ольхейм без особой спешки, но очень быстро отстегнул перевязь, аккуратно повесил ее на стол, пробежался по крючкам камзола.

Без одежды он оказался по-детски худощав, но разворот плеч обещал в будущем неплохую стать. В довольно отдаленном будущем. Лет так через десять.

— Подойди, — велел Кот. На его ладони затеплился темный огонек, вовсе не похожий на обычное веселенькое пламя, горящее в каминах.

— Властью Первого Герцога Империи запечатываю уста Дика Ольхейма, барона Нэша на все, что услышит и увидит он здесь — отныне и на девять стандартных лет. Да сожжет его Немое Пламя, если он нарушит сей запрет хотя бы во сне, горячке или под пыткой. Ашхариа!

С этими словами Эшери припечатал ладонь к левой стороне груди курьера, в аккурат над соском. Тот даже не вздрогнул и не моргнул. Лишь чуть-чуть расширил глаза.

— Силен, пацан, — одобрительно кивнул Райкер, — меня в свое время двое держали.

— Я стоял сам, — похвастался Эшери, — но заорал так, будто по колокольчикам словил.

Как раз в этот момент тяжелая дверь распахнулась без стука и в кабинете появилась золотоволосая красавица в шелках и бриллиантах.

Эшери поприветствовал ее коротким кивком, Райкер более формальным, длинным. Зато юный Дик застыл, словно пораженный молнией в самое сердце. Кажется, он даже покачнулся.

— Господа, — Алета бесцеремонно сбросила накидку прямо на стол, — у нас полторы клепсидры чтобы спасти Империю, трон и свои задницы. Есть предложения? Выкладывайте, сейчас самое время.

Со стороны полуобнаженной статуи курьера раздался сдавленный всхлип.

— Это кто? — бросила женщина, — жертва твоих опытов, брат? Так расколдуй или добей, здесь, в проходе, он не слишком уместен, мешает.

— Я здесь не при чем, — отказался Кот, — похоже, это еще одна жертва твоей, воистину поражающей красоты.

Статуя курьера, наконец, отмерла, но лишь затем, чтобы рухнуть на оба колена.

— Моя императрица, — в экстазе прошептал Дик, не сводя с Алеты сумасшедших глаз, — позвольте умереть за вас, иного счастья не мыслю.

Эшери фыркнул, ломая пафос ситуации.

— Пацан, — с добродушной насмешкой произнес генерал Райкер, — ты хоть поинтересуйся, какой у тебя порядковый номер. Там семь цифр. И все мечтают о счастье умереть за эту женщину. Становись в очередь… За мной будешь.

Совет Лордов собрался аномально быстро и в полном составе. В "круглом" зале императорского дворца стоял огромный стол и двадцать три кресла, ровно по числу провинций империи, но, как правило, пять, а то и все десять из них пустовали.

Присутствие на Совете считалось почетным правом Лорда-Наместника, и мало кто помнил, что это, еще и обязанность. К примеру, король почти суверенного Румона отсутствовал на Совете постоянно, правда, по уважительной причине. Дрогун — пакостная болезнь, и желание скрыться от света, чтобы не ловить жалостливые взгляды, здесь понимали.

Но экстренные заседания носили иной статус, явка на них была строго обязательна, да и, наконец, любопытства еще никто не отменял.

Поэтому собрались все. Вместо болящего короля присутствовал наследник, молодой принц Джуэл. Герцога Кайоры представлял его министр внешней торговли (правила это дозволяли), а кресло Лорда острова Сарино занимал тощий, как оглобля, Святой Отшельник в простой серой рясе, подпоясанной веревкой с разлохмаченными концами и в деревянных сандалиях. На острове жила религиозная община. Братья удалились от светской жизни и на Советах присутствовали то ли по жребию, то ли просто по очереди.

На возвышении стояли два простых кресла, ничем не напоминавшие троны, разве гербами, вышитыми на спинках.

Едва опустело верхнее отделение большой клепсидры, в зале появились пятеро: императрица Алета, как всегда невозможно красивая, с жестко поджатыми губами и вздернутым подбородком, ее брат, маршал армии Эшери, великолепный Золотой Кот. Уважаемый и уже пожилой генерал Райкер, глава разведки и близкий друг Императора еще со времен войны. Ожидаемо появился главный жрец Храма Святых Древних, как всегда немного отстраненный и безмятежный. Пятым в этой компании Великих был никому не известный юнец, даже без форменного плаща.

Удивиться Лорды не успели.

— Уважаемое Собрание, — Алета прямо с порога взяла быка за рога и обвела всех внимательным, чуть прищуренным взглядом, от которого многие здесь невольно ежились и опускали глаза. — Я собрала вас, чтобы сообщить тяжелую новость. Мне больно об этом говорить, но рядом друзья и соратники, они поддержат если моя решимость ослабнет.

Лорды зашевелились. Слухи ходили разные, в том числе и тот, что Император — умер. Неужели?!!

— Он жив, — бросила Алета, разом пресекая коллективную истерику, — Жив. Но волей Святых Древних прикован к постели. Мы пока не знаем, болезнь это, яд или магия.

Известие обрушилось на собрание, как… Нет, не как топор на шею осужденного. Здесь как раз все просто: голова с плеч и любые проблемы больше не актуальны. Тут скорее подходило сравнение с пыльным мешком из-за угла. Надо что-то делать, принимать стратегические решения, но в мозгу туман, а в глазах полная дезориентация.

Пока Лорды переглядывались, опытная в таких делах Алета быстро прошла к возвышению и заняла одно из кресел. Сопровождающие лица поднялись на помост вслед за ней, но расположились поодаль.

— Мой Император и возлюбленный супруг, милостью Святых Древних, успел при свидетелях передать полномочия регента на время своей болезни, — голос женщины был тверд и ощутимо давил на присутствующих, не позволяя усомниться ни в одном слове. Впрочем, если бы такие сомнения возникли, рядом стояли Храм, Армия и тайная, а оттого еще более страшная и весомая власть.

Ссорится с ними, а потом ждать, что вот так же, посреди полного здоровья, разобьет паралич — дураков не было.

Хотя нет один нашелся. Не дурак, а святой Отшельник… что, впрочем, одно и то же.

— Императрица, Его Величество назначил регентом вас? — спросил он, перебирая концы веревки.

Алета чуть раздвинула губы в улыбке, показав мелкие, острые зубки.

— Нет, Ваша Святость. После заседания я освобожу это кресло. Мой император и супруг мудр. Он решил, что место хорошей жены у ложа болезни мужа и при наследнике престола. Волей Императора Регентом и местоблюстителем на время его болезни станет мой брат Эшери, маршал Армии и Первый Герцог Империи. У кого-то есть возражения?

— У меня… У меня вопрос, — подал голос принц Джуэл. На него покосились как на безумного, но никто не прервал.

— Я слушаю вас, наследник Румонской Марки. Кстати, как здоровье вашего уважаемого отца и супруги? — с непривычной мягкостью поинтересовалась Алета. Эшери про себя хмыкнул. Он всегда поражался таланту сестры вот так, походя, завоевывать сердца. Вот и этот провинциальный принц уже готов растечься лужей, а всего то и стоило задать пару вопросов да чуть смягчить капризную линию губ.

— Благодарю, моя Императрица. Отцу немного лучше, но портальные переходы и сильное напряжение ему противопоказаны. Супруга здорова и благополучна, — о наследнике Джуэл мудро промолчал. — Я хотел бы узнать… Его Величество, конечно, осматривали лекари, — Алета кивнула, — и каков прогноз?

— Пока сказать трудно. Пытаемся выяснить, что случилось, только после этого можно будет строить прогнозы. Состояние стабильно. Говорить он может, но плохо и очень слаб. Как только будет хоть какая-то ясность, Эшери соберет еще одно экстренное заседание и вы все будете поставлены в известность. Брат, займите же ваше место.

Золотой Кот поднялся еще на одну ступень. Высокое собрание следило за каждым его шагом. Все понимали, что это не просто шаги и не просто стул. Алета заняла свое обычное место — красивой куклы рядом с троном, ничего судьбоносного в этом не было, она сидела тут всегда и, в основном, помалкивала.

Сейчас же происходило нечто неординарное. Эшери был не просто Первым Герцогом, но полновластным хозяином огромного землевладения, маршалом армии (которая его боготворила), одним из сильнейших магов огня и, наконец, ближайшим родственником правящей семьи. То есть стоял так близко к трону, как только возможно, практически, дышал в затылок императору с наследником.

И кто мог поручиться, что к загадочной болезни Рамера не приложил руку сам Кот, или его сторонники. А сейчас герцог готовился получить свою награду. Это были не просто четыре шага, это были четыре шага к вершине власти.

Сколько из присутствующих мысленно желают ему споткнуться? Вернее, не так — сколько их этого НЕ ЖЕЛАЮТ. Пожалуй, что таких и не отыщется. Разве Святой Отшельник, да и то — без гарантии.

Но Эшери не споткнулся. Он легко и уверенно преодолел эти четыре шага, непреодолимые для большинства из присутствующих, и опустился в кресло императора с таким видом, словно его благословило само Небо.

Будь уверен в себе сам, и тогда в тебя поверят другие. Иначе — сиди дома и молись. Или цветы выращивай.

— Спасибо, сестра. Если вопросов больше нет, — сказал он, — перейдем к голосованию. Совет Лордов должен, согласно обычаю, утвердить регента. Голосование считается состоявшимся, если за кандидата подан 21 голос, при двух не проголосовавших. Веской причиной не голосовать считается тяжелая болезнь или смерть. Вы готовы, господа Лорды?

Народ подобрался. Многие откровенно сверлили взглядами Алету, ожидая подсказки. Так ли спокойно императрица отдает брату высшую власть в стране, меняя трон на место сиделки при больном супруге. И стоит ей просто шевельнуть бровью, показывая недовольство…

Императрица сидела с каменной маской на лице. Ждала.

Как и ожидалось, первыми приняли решение Лорды — правители окраинных земель, поддержав маршала армии. Для них власть и сила Золотого Кота были давно уже более чем реальны. Армия защищала их от внешней угрозы — они защищали армию от внутренних разборок. Отличный симбиоз центральной и местной власти.

За эти одиннадцать голосов Эшери вообще не переживал. Проблему представляли остальные двенадцать, и их было большинство.

Кот знал, что его не любят. Его терпеть не могут. Его бы охотно отравили, но всю его еду сначала пропускают через мощный магический сканер, и только потом она попадает на стол.

Но вопрос не в том: "любит — не любит, плюнет — поцелует". Решиться — или нет? Сейчас как раз тот редкий момент, когда можно выиграть почти все, чего душа желает. Но и ставка — собственная голова. Кто готов по ней сыграть?

Эшери медленно обвел глазами Лордов центральных провинций. Очень разные лица, очень разные характеры, разные амбиции. Встречаясь со светло-зелеными глазами многие опускали взгляд и, через мгновение, поднимали руку. Один… Второй… Третий… Представитель острова Сарино, спокойно и беспристрастно, как учили в монастырях, взвесил все "за" и "против", не принимая во внимания собственные желания, симпатии и антипатии. Эшери терпеливо ждал, не торопя монаха. Кот знал, что лишнего времени Отшельник не потратит.

Наконец он принял решение и отдал голос Острова за регента.

Еще восемь…

Молодой владетель Геренской Марки вскинул голову и в упор уставился на Кота.

— Разумно ли объединять в одних руках две ветви власти? — произнес он, — Первый Герцог уже является маршалом армии. Сможет ли он так же эффективно управляться с гражданской властью?

— Это обычные полномочия Императора, который является одновременно Верховным главнокомандующим, — ровно произнес Эшери.

— Да, но вы, господин герцог, пока… не Император.

Это "пока" вышло очень красноречивым. Оно просто повисло над столом, никак не желая растворяться в вязком воздухе и Кот мысленно восхитился владетелем. Молод — а зубаст. Знает, куда бить и как. Ему бы еще понять — когда, и цены бы парню не было.

— Пока мой супруг и ваш Император болен, регент обладает теми же полномочиями, — высказалась Алета.

Уж лучше бы молчала! До всех, кто еще испытывал какие-то иллюзии, немедленно дошло, что происходит: вот сейчас, в этот момент они, своими руками, фактически, отдают высшую власть в империи мятежной семейке родственников Императрицы, которая уже продемонстрировала свою акулью хватку и неразборчивость в средствах.

Лорды выпрямились и запереглядывались активнее. Эшери, а за ним и Райкер, мысленно выругались.

— Волей Святых Древних, Император еще может встать, — подал голос жрец Храма и Кот тихо застонал: сговорились они что — ли! Может встать — а может и не встать. А решение, принятое сейчас, может отменить лишь сам Рамер Девятый, если встанет, его наследник — когда вырастет и сам Кот — если вдруг почувствует вкус к монашеству и решит удалиться на остров Сарино, каяться в грехах. И что из перечисленного более вероятно, угадайте с трех раз?

— Это ваше единственное возражение? — уточнил Кот.

Владетель склонил голову, понимай как хочешь.

— Тогда я пока, с вашего разрешения, оставлю его в стороне. Сейчас мы решаем принципиальный вопрос о регенте. Если вас или кого-то еще не устраивают границы моих полномочий, мы можем их обсудить. Позже. Пока я хотел бы все же услышать ваш голос, четко и ясно "да" или "нет", и если "нет", то что вы имеете лично против меня. Чем я заслужил ваше недоверия, Владетель? Если можно — факты.

— Лично против вас, маршал, я ничего не имею, — мгновенно сдал назад тот.

— Отлично, наконец сдвинулись с мертвой точки. Это значит "да"? Благодарю вас. Следующий голос. Лорд Ирг? Какое положение у нас на севере? Помнится, были проблемы с дамбой? Рамер планировал выделить вам деньги на починку, документ сейчас в секретариате. После заседания напомните мне, чтобы я поторопил чиновников, а то до белых мух проканителятся. Насколько я знаю, у вас зима наступает уже через два месяца?

Шесть…

А вот сейчас будут проблемы. И большие. Темные боги, почему можно выбирать друзей и союзников, но нельзя — родственников?

— Моей провинции ничего не нужно от Аверсума, она и так достаточно богата, — жестко улыбаясь, со своего места поднимался князь Гевор, троюродный брат Эшери, — и подкупить меня не удастся. Я не знаю, чем опоили императора и напугали императрицу, что один лежит пластом, а вторая готова танцевать канцонетту под вашу музыку. И, полагаю, сейчас нам этого не выяснить. Но, во имя неба, зачем нам нужен Регент? Почему на время болезни императора государством не может править Совет Лордов?

— Потому что у Совета Лордов нет таких полномочий, — все еще спокойно отозвался Эшери, — мне казалось что вы, Князь, лучше подкованы в государственности.

— Я не лошадь, — огрызнулся Гевор, — нет полномочий — давайте их присвоим, в чем проблема?

— В идиотах у власти и плохой наследственности, — едва не сорвался Кот, но сдержался каким-то титаническим, запредельным усилием.

— Князь, полномочия высших органов власти могут быть пересмотрены только лично императором при согласии двух третей Совета, — буркнул один из правителей, — пока император болен, мы ничего не можем с этим сделать.

— Почему? — осклабился Эшери, — вы можете благополучно все запороть и потом свалить свои косяки на пресловутую коллективную ответственность…

Напряжение в зале нарастало. Шестой голос встал костью в горле. Эшери все больше раздражался, опасаясь, что может не сдержать гнева и спалит весь зал вместе с делегацией к Темным Богам.

— Гевор, — попыталась внести нотку разума Императрица, — я поддерживаю маршала и полностью доверяю ему. Может быть и тебе стоит поступить так же?

— О да! — князь повернулся к ней, как на шарнирах, — давно известно, что вас с братом связывают очень нежные и доверительные отношения. Может быть, даже излишне нежные…

— Что? — Алета побледнела от гнева, — во имя Святых Древних, скажите мне, что я сейчас ослышалась?

— Князь, после всего, что я здесь услышал, у меня остался к вам лишь один вопрос… Какое оружие вы предпочитаете? — с холодной яростью произнес Эшери. Алета, а за ней и Райкер заметили, что ручки кресла, в которые вцепился Кот побелевшими от ярости пальцами, почернели и обуглились.

Князя перекосило:

— Вот это я и имел в виду, милорды! Все подстроено! Первый маг империи и первый бретер столицы вызывает на дуэль правителя, который не стал проводить угодную ему политику… Я не могу отказаться — я дворянин и, вероятно, первая жертва их хитроумного плана. Да, скорее всего, сегодня княгиня останется вдовой… Подумайте об этом, милорды, прежде чем отдать свой голос. Я — первая жертва Эшери, но кто сказал, что я — последняя?!

— Змей! — выругался Райкер, — надо же, твари мелкопакостной, так все вывернуть. Теперь его и не убьешь без последствий.

— Плевать на последствия! — Кот совершенно по-кошачьи сузил глаза, — одну короткую клепсидру ему, чтобы помолиться…

Про парнишку-курьера все благополучно забыли. А он, как прикинулся мебелью в самом начале Совета, так и простоял бы до конца, если бы не это происшествие.

— Простите меня за вольность, моя Императрица. Маршал, — барон Нэш поклонился Алете, а за ней Эшери, и медленно, чеканя шаг, вышел на середину зала. Он остановился, не доходя до князя ровно четыре положенных шага.

— Ваша Светлость, — резкий кивок, — разрешите представиться, Дик Ольхейм, барон Нэш. Дворянство наследное.

— И что мне с того? — не слишком вежливо перебил его князь.

— Мне показалось, что для вас важно, чтобы вашим соперником на дуэли был дворянин. Я бросаю вам вызов вместо Первого Герцога. Как вызванный, вы имеете право выбрать оружие и время дуэли, но, если вы позволите — я бы не хотел тянуть. Сразу после Совета я должен отбыть в армию.

Мальчишка был убийственно серьезен, даже веснушки побледнели.

— Драться с ребенком? — фыркнул Гевор.

— Князь, — армейский курьер чуть наклонил голову. Голос его зазвучал негромко, но странно отчетливо, — вы не желаете драться с маршалом, потому что он слишком опытен. Вы не желаете драться со мной, потому что я недостаточно опытен. Берегитесь, присутствующие здесь леди — поклон — и лорды — еще один поклон — могут подумать, что вы не желаете драться вообще. Вы боитесь, Ваша Светлость?

Гевор зашипел, как закипающий чайник:

— Сразу после совета тебя устроит, самоубийца?

— Вполне. Благодарю вас, Ваша Светлость, за то, что вы так внимательно отнеслись к моей просьбе.

— Считай это последним желанием, сопляк! — князь уже развернулся.

— Оружие, — напомнил Нэш, — ваш выбор, князь.

— Вы маг?

— Да, Ваша Светлость. Стихийник.

— Тогда магия.

Нэш вернулся на свое место и снова застыл статуей так, словно ничего не произошло. Если он и был взволнован или напуган, то внешне это не отразилось никак.

— Значит, ты маг? — вполголоса уточнил Эшери.

— Да, господин маршал.

— Почему же только курьер?

— Молод, господин маршал. И… дерзок, — скривился Дик.

— Понятно. С сегодняшнего дня — мой личный секретарь. Вопросы? Возражения?

— Благодарю за высокую честь, мой герцог, — Дик склонил голову, уже не пряча ее за согнутой рукой.

Ну что ж… По крайней мере, с этикетом у юного барона все было в большом порядке. Кот выпрямился и обвел высокое собрание неожиданно повеселевшим взглядом.

— Кантанэлла, Высокий Вар, ваш голос, пожалуйста. Только, умоляю, коротко, "да" или "нет".

— Вы ничего не забыли, Эшери? — удивился князь, который уже успел сесть на место, но сейчас снова привстал, — я еще не проголосовал!

— Решение принято, если отдан двадцать один голос. Двое могут не голосовать.

— По причине тяжелой болезни или смерти, — напомнил князь.

— Правитель, который в момент острого политического кризиса чуть не сорвал Совет, чтобы затеять личную свару, безусловно и тяжко болен… на голову, — припечатал Эшери, — здесь даже лекарь не нужен. И я вас честно предупреждаю, милорды, что следующий дебошир не будет голосовать по причине безвременной смерти. Об этом я позабочусь лично. Как мне вовремя напомнили, я здесь вроде как один из сильнейших магов в Империи. Итак, Высокий Вар?

Дальнейшее голосование прошло без сучка и задоринки, как маслом смазали.