глава 11

Карету мне, карету

На улице уже порядком стемнело, так что карету подали к самому подъезду. Одна из привилегий Первого Герцога, которую он использовал очень редко.

Золотоволосый маршал был темен лицом и хмур, как грозовая туча.

— Со мной поедешь, — безапелляционно бросил он Нэшу и птицей слетел по лестницам вниз. Юный секретарь едва за ним успел.

Когда карета тронулась, Эшери задернул плотные занавески, откинулся на спинку, обитую фиолетовым кайорским бархатом и прикрыл глаза.

— Мой герцог, — мягко спросил Нэш, устраиваясь напротив, — ты расстроен?

— Я зол, — объявил Кот, — и — да, расстроен. Глупостью и подлостью некоторых… господ. Ну, ладно, подлость — дело житейское, гадюк без яда не бывает, но глупость… Глупость, мальчик мой, непростительна.

— Почему? — заинтересованно шевельнул бровями Нэш.

— Да потому, что действия подлеца можно хоть как-то спрогнозировать. А дурак непредсказуем! И сказать, что он отмочит в следующий миг, нет никакой возможности. Но если в семье это просто печально, немного забавно но, в целом, терпимо, то на государственном уровне уже… совсем не смешно.

— Ты сейчас о чем?

— О нашем любимом Агонесе, графе Шанту.

— Который занимается охраной дворца?

— Сказал бы я чем он занимается и как… но ты еще слишком юн и неиспорчен.

— Правда, что ли? — удивился Нэш, — Ты, действительно, так думаешь?

— Да, а что не так? — удивился Кот. Кривая улыбка мальчика слегка разогнала его черную меланхолию.

— Напиши это. На пергаменте. А потом поставь свою подпись и приложи печать. И подари мне.

— Зачем тебе такой странный сувенир? — еще больше удивился Эшери.

— Родственникам покажу. А то они уверены, что на мне пробы негде ставить.

— И они поверят бумаге, которую напишу я? Главный бретер и развратник Империи?

— Ну, она же будет с печатью…

Мгновение пассажиры кареты смотрели друг на друга, а потом разразились хохотом, от которого транспорт подпрыгнул и качнулся на жестких рессорах.

Отсмеявшись, Кот снова стал серьезным, как жрец на похоронах и выдал, глядя перед собой.

— Я позвал тебя не просто прокатиться и не на очередную сходку высокопоставленных чиновников, которая ничего не решает, но позволяет десятку-другому оболтусов чувствовать себя людьми… На этот раз ты мне всерьез нужен.

Нэш поднял на Кота внимательные глаза.

— Мы едем в Лонгери.

— Императорскую тюрьму для особо опасных узников? — проявил неожиданную осведомленность Дик.

— Именно.

— И что мы там будем делать? Если, конечно, отбросить мысль, что я арестован, как чересчур самонадеянную.

— Самонадеянную? — Кот шевельнул бровями.

— Ну, я конечно, наследный барон и, как ты сказал недавно, довольно опасный тип, но до государственного преступника пока не дотягиваю. Для меня вполне хватило бы и Рахты.

— С самого детства мне не было так весело, — признался Кот, вытирая слезы, выступившие от смеха, — Нет, ты нужен мне именно как секретарь. Ну и как свидетель. Нужно допросить одного человека, который брошен в камеру по обвинению в измене Империи и нападении на Императора.

— Марка Винкера?

— Откуда… ах да, извини, сглупил. Только ленивый еще не знает. Шанту расстарался. Темные Боги, кому пришло в голову такого кретина…

— Ты, вижу, даже мысли не допускаешь, что Шанту прав, а Винкер виновен, — сообразил Нэш, — почему? Нет, я пришел к тем же выводам, но мне интересно, как до них добрался ты?

— Просто, — Эшери хмыкнул, — Я знаю Винкера, он кто угодно, только не тупица. С головой у него все в полном порядке, Райкер никогда не взял бы глупца своим стратегом. И тут, представь — он заходит в спальню больного Императора на доклад, проходит мимо кучи охраны, чтобы его с гарантией увидели и запомнили, кидает в Рамера огненным шаром, причем ухитряется промахнуться и попасть в самого себя!!! Это как нужно целиться, мне даже интересно? Я, вот, так не умею. Мне такой дикой траектории даже не представить… Видимо, недавно императорским эдиктом отменили законы физики. А потом этот государственный преступник поджигает занавески и начинает лупить по дверному проему, вместо того, чтобы прыгать в окно и уходить.

Согласись, все это как — то не слишком похоже на нормальное, тщательно спланированное преступление.

— Оно могло быть спонтанным…

— Винкер — и спонтанность? Не смеши меня, мальчик, уже и так перебор. Знаешь, как его звали у Райкера? Господин Предусмотрительность. Да он в кусты ночью по срочному делу без оружия и трех-пяти накопителей не ходил. И, кстати, правильно делал. Лучше быть живым параноиком, чем покойником, который ждал от жизни только добрых подарков.

Нэш покивал. Потом усмехнулся.

— Ну, в общем, похоже на правду. Я таких подробностей не знал, но разбирал бумаги и наткнулся на любопытный документ: проект указа об императорской Опеке для дитя некой Иоланты, принцессы Румонской. Там, в этом указе, много всяких полезных пряников и для самой дамы и для ее ребенка, насколько я понял, тот еще не родился, а уже милостями пожалован по самые уши…

— Завидовать нехорошо, — заметил Эшери.

— Да я недолго, полклепсидры, а потом снова стану благородным и бескорыстным, ладно?

— Темные Боги с тобой, Дик! Но скажи, как ты связал этот проект и арест Винкера?

— А просто: недавно эту даму здесь допрашивали на амулете и она призналась, что отцом ребенка может быть этот самый Винкер. Я так понимаю, указ — особая милость Императора, плата за какую-то очень особую и очень секретную службу.

— И, — поторопил Эшери.

— А дальше все просто: подписать его император не успел. Зачем Винкеру убивать императора ДО ТОГО, как указ будет подписан?

Эшери качнул золотоволосой головой, и Нэш нелогично подумал, что волосы у маршала длиннее, чем у сестры.

— Не хочешь принести мне личную вассальную клятву? — вдруг спросил он. — Я понимаю, что нарушаю этикет, и предложить должен был ты, но кто знает твою загадочную душу? Может быть, ты стесняешься?

— Об этом тоже напиши, и печать не забудь. Только, боюсь, поверить в это моих родственников не заставит даже печать, — Нэш усмехнулся, — прости, мой герцог. При других обстоятельствах я был бы горд и не искал себе лучшего сеньора.

— Но…

— Я не свободен. Клятва уже дана.

Кот окинул своего юного секретаря внимательным взглядом.

— Вашему генералу? — с ноткой ревности поинтересовался он.

— Позволь мне об этом умолчать. Скажу лишь, что это женщина.

— Вот как? — Кот шевельнул бровями, — Красивая?

— О, да! Разве они бывают другими?

— В твоем возрасте мне все женщины тоже казались волшебными, почти мифическими созданиями, — с улыбкой проговорил Эшери, — потом наступило похмелье и оно было мучительным.

— Хочешь сказать, у меня все впереди? — поинтересовался Нэш.

— Не хочу. Да и не придется. Ты сам это сказал.

Карета выкатилась на тот самый мост, где обстреляли Алету. Копыта коней звонко простучали по булыжнику, загрохотали колеса. Они выехали на улицу, вымощенную не слишком ровным камнем, и разговор сам собой прервался.

Карета ехала старыми, очень старыми улицами, где не то, что о газовых фонарях не слышали, о масляных-то не мечтали. Оставалось надеяться, что лошади хорошо видят в темноте и не завезут куда-нибудь к Темным Богам в гости, потому что возница точно ничего не видел и вообще, похоже, подремывал.

Знаменитая и жуткая Лонгери находилась в предместье Аверсума, но не так, чтобы очень далеко. Тень от ее острых шпилей после полудня падала на городские кварталы, в основном те, где селилось высшее дворянство Империи. И вот скажите, что это было сделано не специально! Ха! Попытайтесь убедить в этом кого-нибудь более наивного. Эшери в сказки о добрых Императорах не верил не то, что давно а, можно сказать, с рождения.

Да и не в кого ему было родиться верующим. Отец — военный, боевой генерал из тех, кто и к Темным Богам в поиск сходит, и с самим Великим Змеем побратается, а вот пафосным Святым Древним разве что отсалютует, да и то в только в Храме.

Мать… ну с ней вообще все понятно. Леди Арнелия "леди" стала лишь в браке, да и то, не смотря на высокое положение и военные победы сына до сих пор не была принята в некоторых особо "старых" домах. Арнели была жрицей Змея, и, ладно бы в храме — это местная аристократия как-нибудь смогла бы проглотить. Хотя и морщилась бы, да… Но — нет, папа Эшери умудрился встретить и полюбить "жрицу без храма", а, проще говоря, бродяжку, которая собирала подаяние именем Змея. Ну и танцевала на улице, как без этого.

Встретил, полюбил… Нормальные аристократы как делают? Полюбил немного и оставил другим, тоже полюбить. А папа женился. И привел бродяжку в дом хозяйкой, заставив всю пафосную родню ей кланяться. Благо, к тому времени, был уже полноценным Главой, и никто ему был не указ.

Так что с государственной религией у Эшери были отношения, мягко говоря, натянутые. А если без дипломатии, то взять бы огненный шар уровня, так, восьмого — десятого и вкатить прямо в алтарь, на котором, в свое время, эти Святые, чтоб им икалось, Древние свою кровь со Змеем смешивали и братались навек. Чтобы получить помощь и вторую ипостась.

А потом, после одержанной победы, повернули оружие против своих же союзников. Оттого и пришлось роду Змея уйти в свои исконные земли и закрыться там. Ну а, поскольку, боги не живут без молитвы паствы, жрицы Змея рассеялись по просторам Империи под разными личинами: бродячих танцовщиц, торговок, трактирных служанок. И чтобы хоть как-то обезопасить своих женщин, змей дал им Дар, превосходящий любой огонек, тлеющий в крови лояльных прихожан: любая младшая жрица Змея в магическом поединке шутя размазала бы по пейзажу Главного Настоятеля Храма Святых Древних, а потом накрутила бы веревок из его гвардии… только запретил им Змей использовать Дар иначе, как для защиты себя, Змеиного Леса или собрата по вере.

Сейчас Арнели железной рукой управляла родовым поместьем и, кажется, была всем довольна. Эшери давно не видел мать, знал лишь, что она здорова и вполне благополучна.

За размышлениями Кот пропустил момент, когда карета свернула явно не туда. То ли возница совсем уснул, то ли кони решили поступить по-своему, но под колесами вдруг оказались не булыжники, а гравий. Ход стал плавным, но скорость, заметно, упала.

Днем прошел дождь, и на дороге были лужи.

— Стой, серые…

Нэш, сидевший напротив, мгновенно насторожился и выпрямился, нашаривая на поясе клинок.

Карета совсем замедлила ход и остановилась, словно кто-то придержал лошадей под уздцы.

— Что происходит? — спросил Дик больше взглядом, чем едва шевельнувшимися губами.

— Без понятия, но, похоже, нападение, — так же тихо отозвался Эшери.

— Они что, самоубийцы?

Дверцы рывком распахнулись, в карету заглянула незнакомая бородатая рожа в простой бумажной блузе мастерового и сиплый голос скомандовал:

— Господа хорошие, прошу на выход!

— Вы хорошо понимаете, что делаете? — осведомился Кот, — если кто не в курсе, я — маг Огня, и довольно сильный.

— Ты — сын еретички и слуга порченного Змеем, Проклятый Герцог, — сказал, как выплюнул мужик.

— Так меня тоже зовут, — согласился Эшери, — ну что ж, хорошо, я поговорю с вами… о религии и свободе веры.

— Замолчи, Проклятый! — мужика аж перекосило, — в ком не горит огонь истинного Храма, тот лишен души и одним своим дыханием пачкает землю и заражает воздух.

— Темные Боги, как все запущено… — Эшери покачал головой и легко выпрыгнул из кареты на землю. Нэш беззвучно последовал за ним.

Оказавшись на воздухе, Кот даже зажмурился и прикрыл глаза рукой. Вокруг кареты стояла толпа с чадящими факелами, навскидку, человек двадцать если не больше. В основном, среднее сословие, но попадались и откровенные разбойные рожи. "Благородных" не мелькало, но Кот не обольщался на этот счет, среди разбойной братии попадались уникумы, способные крутить шпагой ничуть не хуже, а то и получше некоторых герцогов. Да и… много их. Толпой запинают.

А хуже всего было то, что прямо перед собой Эшери увидел серую рясу жреца. Это значит, что все свершается с благословения Храма, и если Кот кого-то убьет, да еще, не дай Змей, магией — случай этот будет расследоваться Храмом.

Будь Рамер в силе, Кот бы только плечами пожал. Но сейчас… есть большая вероятность занять соседнюю, с Винкером, камеру на неопределенный срок. Из Лонгери, случалось, не выходили вовсе.

Плохо… Но это не повод сдаваться.

Кот оглянулся на Нэша. Секретарь стоял за его левым плечом, посматривал на толпу внимательно, но без ужаса. И — без высокомерного презрения, свойственного наследному дворянству.

Юный Дик смотрел оценивающе, как на довольно серьезного противника. Не щеголь. Воин. До косточки — воин. Даже жаль…

— Мальчишка чист, в нем нет порченой крови, — сказал… даже не сказал, а величественно изрек жрец, поводив вокруг Нэша какой-то штуковиной на длинной цепочке. Амулетом Крови? У такого заштатного служителя? Откуда?

Одно из двух: либо служитель не такой уж заштатный, либо Храм что-то затевает. Что-то масштабное. Причем, уже давно, так что было время подготовится. И так и так — хреново. Но Дика, кажется, отпускают. И это — хорошая новость.

— Малец может отойти в сторонку. Мы его, конечно, свяжем, чтобы шум не поднял, но потом отпустим на все четыре стороны, — решил бородач, — у него еще есть время очистится от скверны Змеевой и прийти во Храм.

Неизвестно, чего ожидал бородатый: горячей благодарности или возмущения и гнева. Он не получил ровным счетом ничего. А вот Коту достался взгляд, полный самого искреннего недоумения:

— Эшери, скажи, кого мне надо срочно сменить: парикмахера или портного? — Кот посмотрел на него с удивлением, и Нэш пояснил, — На кого я похож: на идиота или предателя?

Ситуация была — серьезнее некуда, но Кот все равно выдал широченную улыбку, словно осветившую темный переулок шагов на двадцать. Стоявшие впереди хмурые мужики неизвестно почему заулыбались в ответ. Вот только жрец остался так же хмур и деловит:

— Юноша, вы можете отойти в сторону. В вас нет скверны и Храму вы не враг. Пока. Но если останетесь рядом с еретиком… — он многозначительно смолк.

— Пацан, Капюшон дело говорит, — вмешался бородач, — отойди и не мешай вершить дело, угодное Святым Древним, за это тебе сорок грехов простится.

Дик с интересом взглянул на предводителя этой банды, легкими, почти незаметными движениями разминая плечи и запястья и протянул:

— Сорок грехов, говоришь? Интересное предложение…

— Так ты согласен, сын Храма? — подался вперед жрец.

Нэш прищурился:

— Предложение, говорю, щедрое. Жаль, мне не подойдет. У меня-то грехов гораздо больше.

— И когда ж ты успел? — присвистнул кто-то сбоку.

— А я очень шустрый! — и, доказывая это, мгновенно пригнулся. На уровне головы пацана просвистел здоровенный, тяжелый дротик и воткнулся в бок кареты, подрагивая перьями.

— Ну вот, эдикт о праве на защиту жизни вступил в силу, — Эшери широко улыбнулся, доставая легкий меч, — На нас напали, мы можем доказать это при допросе на талисмане. — Дик согласно кивнул и, обнажив свою шпагу, занял позицию так, чтобы не мешать Коту, но быть рядом на случай, если понадобиться прикрыть. Сделал он это очень грамотно. Впрочем, Эшери больше не удивлялся.

— Забыл спросить, а со сталью ты обращаешься так же виртуозно, как с магией?

— Мой герцог, — Дик словно поймал и отразил солнечную улыбку Кота, — При всей личной скромности — гораздо лучше.

Настроение толпы переменилась, словно лопнула веревка, на которой сидели их самые темные инстинкты. Людей больше не было. Была стая, жаждущая крови.

Народ, выросший в трущобах, камни бросает метко, хоть из пращи, хоть так. Эшери подвесил воздушный щит, развернув его так, чтобы он прикрывал и его, и секретаря. Дик был умелым воином, и уже доказал это, но — слабым магом, и это Кот тоже видел. Оскорбится? Мельком глянув на парнишку, Кот поймал его благодарный взгляд и успокоился. Шквал булыжников, и даже три ножа, прилетевшие из темноты, ударились о щит и упали вниз, под ноги, не причинив им никакого вреда.

— Колдовство! — заревел кто-то, — Еретики колдуют, так нечестно!

… А двадцать на двоих, значит, нормально. Интересная логика!

— Не бойтесь, дети Храма! Святые Древние с вами, — жрец воздел руки, готовясь благословить это непотребство. Если он и впрямь — посвященный, щиту — хана, а следом и им. От камня в голову никакое искусство фехтования не защитит.

Додумать до конца Эшери не успел. А жрец не успел довести до конца свое черное (или светлое?) дело. Поперхнулся словами, хлюпнул и свалился безвольной куклой туда же, куда до этого камни и кинжалы.

Юный Нэш успел раньше всех. Оглушил, или…

Кот глянул вниз и понял, что о дипломатических путях можно забыть — в левой глазнице жреца торчала рукоять ножа, засаженного с самыми серьезными намерениями.

— Хвост Змея, — повторил Эшери.

— Мой герцог, — Дик ухитрился пожать плечами, — ты же понимаешь, что их всех придется гасить без извести. Уйдет хоть один — нам конец. А если уйдет Капюшон — конец вообще без вариантов.

— Да понимаю! Просто надеялся уберечь от этой грязи тебя. Глупо.

— Спасибо, — серьезно кивнул Нэш и, сжав кулак, направил струю огня на толпу, прущую на них "с Храмом в глазах". Кот сплюнул под ноги и с облегчением выпустил своих внутренних демонов.

…Вопли горящих заживо не собрали кучу народу, как боялся Кот. Наоборот, глухой стук ставень сказал двум дворянам, что здешний народ предпочитает не ввязываться в чужие дела. Да и стихли они довольно скоро.

Стоя посреди узкой улицы и морщась от мерзопакостного запаха, Эшери оглядывал картину: двадцать шесть мертвецов, включая одного жреца. Огненный шторм седьмого уровня — это все равно, что подпись и печать Первого Герцога, не спутаешь даже в темноте и спьяну. Просто потому, что в этой, Небом накрытой Империи, так больше никто не мог.

— Темные Боги… Пожалуй, приедем в Лонгери и нужно отпустить карету, — пробормотал он, — кстати, как там возница?

— Все в порядке, спит.

— Спит? — изумился Кот.

— Я его в сон отправил, как только карета остановилась. На всякий случай. Ну не убивать же потом.

— Предусмотрительно.

— С этими что собираешься делать?

— Да вот думаю. С одной стороны, их можно опознать, так что родственникам есть что похоронить. И самооборону мы докажем, все же их было почти три десятка, а нас двое.

— А с другой — жреца тоже можно опознать, — кивнул Дик. — Мой Герцог… Выход-то только один.

Эшери кивнул и, больше не медля, одним движением пальца очертил круг, куда вошли все скрюченные тела, в том числе и один слишком активный Капюшон. Сделав это, он вытянул руку перед собой, сложил пальцы хитрым образом и легонько прищелкнул. Внутри периметра взметнулось темное, гудящее пламя, жаром дохнуло на лошадей и те, захрапев, попятились, едва не сломав карету. Спящий возница ткнулся лицом в колени и вывел носом руладу.

А пламя улеглось так же мгновенно, как и возникло. Оно словно вылизало дорогу — не осталось ничего: ни тел, ни одежды, ни железа. Только серый пепел, который к утру должно было размыть дождем.

— Какой уровень? — тихо спросил потрясенный Нэш.

— Понятия не имею. Талисман зашкалило, измерить не смог, — честно ответил Эшери.

— Хвост Змея! Это было… жарко.

— Буди возницу, — отрывисто скомандовал Кот, — у нас не все время этого мира.

Нэш кивнул, сделал активирующий жест в сторону спящего на козлах слуги и, на шаг отступив от кареты, склонил голову точно выверенным жестом, пропуская вперед старшего по возрасту, титулу и силе, к тому же заслужившего Личное Уважение…

Выросший при дворе, Эшери мгновенно прочитал все эти нюансы и в который раз подивился: что бы не происходило, хоть небо падай, а его секретарь соблюдает все тонкости придворного протокола так, словно за ним наблюдает, по меньшей мере, сам Император.

— Не надоело выпендриваться? — хмуро спросил он.

— Нет. Мне же нетрудно, — пожав плечами, Дик запрыгнул в карету, захлопнул за собой дверцу, и крикнул — Вперед, Лонгери!

Карета покатила.

Мужчины осматривали друг друга. Ночное происшествие не оставило на них никаких следов, костюмы у обоих были безупречны, в той мере, в какой удается сохранить безупречность течение напряженного дня.

Никто бы не заподозрил, что всего одну короткую клепсидру назад, они сожгли заживо почти три десятка человек.

— Ты как? Блевать не тянет?

— Нормально. Но жареное мясо в трактире в ближайшие дни заказывать точно не буду, — прислушиваясь к себе, отозвался Дик. — Не волнуйся за меня, Эшери, я такое уже видел и тогда тоже выжил. Эти, по крайней мере, не были невинными мирными жителями.

— Некоторые считают глупость невинностью ума, — зло отозвался Кот.

— Некоторые считают девственность синонимом чести и гарантией верности, — в тон ему заметил Нэш, — Представляешь?

— С трудом, — сознался Кот. Посмотрел на мальчишку и покачал головой, — Откуда ты взялся, такой циничный?

— Просто родился у мамы с папой. Ничего загадочного и эпичного. Ты мне лучше скажи, этот небом ударенный Капюшон и в самом деле думал, что он будет стоять, молиться, блокировать нашу магию пока нас будут убивать, а мы и не трепыхнемся, потому что он Его Святость — и на этом основании неприкосновенен?

— Похоже на то. Жрецы совсем берега потеряли. Одно из двух: либо этот, конкретный, был полным и отмороженным фанатиком, либо в Храме происходит что-то, о чем мы не знаем. А должны.

— Я надеюсь на первое, — задумчиво проговорил Нэш, — но, доведись играть, поставил бы на второе.

Колеса снова застучали по булыжнику. Карета въезжала во двор тюрьмы.

Смотритель тюрьмы встретил их на пороге и повел вглубь, то и дело прерываясь на поклоны и жалобы о своей нелегкой доле и заверения в своей нерушимой верности Империи и Императору.

И если в первое верилось с трудом — содержалась тюрьма вполне прилично и на жаловании служащих Рамер не экономил, то во втором Кот ничуть не сомневался. Нынешний смотритель родом был из среднего сословия, дворянство имел жалованное и при нынешней власти блаженствовал, как кот в погребе, у кринки со сливками. А при смене ветра — кто знает?

— Мы хотим прямо сейчас увидеть и допросить Винкера, это возможно? — перебил Кот.

— Увидеть — безусловно да, мой Герцог, — очередная серия поклонов… И как этот невысокий, полноватый человек умудрялся одновременно семенить, говорить и кланяться? Вот это да — магия, а шары кидать так — спорт.

— А допросить? — намеки Эшери всегда ловил налету.

— На счет этого, затрудняюсь сказать, Ваша Светлость. Его привезли под утро. Наверное, даже можно сказать — еще ночью, почти сутки назад. Сгрузили на топчан, сняли силовые жгуты, попытались допросить по горячим следам. Граф де Шанту присутствовал лично.

— Успокойся, Ольв, тебя никто ни в чем не обвиняет, — правильно понял паузу Кот.

— Ну, Шанту со своими придур… личными доверенными слугами, значит, вошли в камеру к господину Винкеру, немного его попина… вежливо поспрашивали. Но он даже не шевельнулся, словно окаменел. Или без сознания был. Шанту понял, что ничего он сейчас не добьется, закатил исте… я хотел сказать, пережил этот промах с большим достоинством и отбыл, повелев немедленно поставить его в известность, если господин Винкер придет в себя. Или если кто-то изволит его навестить.

— Понятно, — кивнул Эшери, — надеюсь, о моем визите ты Шанту докладывать не будешь?

— Мой Герцог?!! — Ольв даже споткнулся на ровном месте, — А, это была шутка? Простите, ваша Светлость, у меня плохо с шутками.

— Не страшно. Ты ведь смотритель тюрьмы, а не клоун. Он в этой камере?

— Да, мой Герцог. Изволите ключи или позвать кого-нибудь?

— Хватит и тебя, уважаемый Ольв.

Камера была небольшой но, если так можно выразиться, довольно уютной. По крайней мере, тут было относительно тепло, сухо и не пахло нечистотами. На деревянном топчане в углу тюфяк, набитый соломой.

Человек, которого обвинили в самом страшном в Империи преступлении спал, отвернувшись лицом к стене, положив руку под щеку, спокойно, как младенец.

— Господин Винкер, — позвал Эшери. — Марк? Вы меня слышите?

Узник не шевельнулся.

— Странно, — обронил Дик, — тебе не кажется, что дыхания нет?

— Хочешь сказать, этот ушлепок в перьях его угробил? — Кот сощурился и быстро шагнул к топчану, — Винкер, это я, Кот… Не делай резких движений, хорошо?

Дик с удивлением наблюдал, как Первый Герцог и маршал предельно аккуратно подходит к неподвижному телу, наклоняется, готовый в любую секунду отскочить назад. Напряженно смотрит. Трогает его за руку. Потом еще раз, уже смелее. Щурится, видимо, смотрит особым "магическим зрением". И вдруг начинает смеяться. Весело, искренне, взахлеб. Как не смеются придворные.

Так хохочут дворовые мальчишки, когда им удалась какая-то шутка.

— Иди сюда, Нэш, — позвал его Эшери, — посмотри внимательно? Догадаешься, что это такое — или нет.

Дик подошел, присмотрелся. Сдержанно улыбнулся.

— Думаю, мой герцог, это какая-то разновидность воздушного щита, а внутри — полная иллюзия, даже с подогревом. Изящно. Вот только дышать эта иллюзия не может и разговаривать не умеет. А так — красота. Немного доработать — и можно идти банк грабить, если что — щит за тебя отсидит.

— Да… Выходит, Шанту допрашивал… ха-ха-ха… щит с подогревом?

— Выходит, так. Но я бы на твоем месте не спешил радоваться. Шанту — мужик с фантазией. У него уже, наверное, и протокол допроса готов, где щит признается во всех грехах и обещает, что больше так не будет. Я не удивлюсь, если щит его еще и подписал.

— О, да! Интересно, а если ему голову отрубить — кровь будет?

Нэш все же не выдержал до конца роли благовоспитанного и сдержанного молодого барона, и прыснул:

— Фантазии у тебя какие-то нездоровые. Но, в принципе, можно сделать. Ничего особо сложного в этом нет.

Ольв, с самого начала не отходивший от двери, только крутил головой. Потом на его лице, круглом, как блин, проступило понимание.

— Вы хотите сказать, что господин Винкер… Он — сбежал?

Эшери мгновенно сделался серьезным:

— Ольв, разреши заметить, сбегают преступники. А Винкер таковым пока не признан. Значит, он просто пошел по своим делам. По своим личным делам, — подчеркнул Кот, внимательно глядя в широкое лицо Ольва, — а личные дела — они потому и личные, что никого, кроме господина Винкера, не касаются. Вы меня поняли, Ольв?

— Молчу, как рыба, — правильно сообразил толстяк.

Эшери на мгновение прикрыл зеленые глаза, что-то соображая. Или вспоминая. Потом еще раз подошел к щиту, изображавшему Винкера и внимательно осмотрел его, уже не прибегая к магическому зрению, просто, глазами. Кивнул.

— Пойдем отсюда. Больше тут ничего интересного не будет, — проходя мимо Ольва, Эшери уважительно кивнул толстяку и попрощался рукопожатием. Дик смотрел, не отводя глаз, но так и не смог заметить, что именно перекочевало из рук герцога в ладонь начальника тюрьмы, но, думается, это что-то было ценным. Кот никогда не был жадным.

Уже на обратном пути Дик заметил, что вся веселость герцога схлынула и он нехарактерно задумчив.

— Тебе что-то не нравиться, Эшери? — рискнул спросить он.

— Не так давно я дал Винкеру свой перстень. Чтобы он смог получить мою помощь, если вдруг она ему понадобится.

— И этого перстня?..

— Я не обнаружил, — договорил Кот.

— Выводы делать рано. Возможно, он просто снял и спрятал его в надежном месте, чтобы не "светить" во дворце. Твой перстень многие знают.

— Дай-то Небо.

— Он твой друг?

— Я бы хотел так думать.

Эшери снова улыбнулся и Дик в который раз поразился, насколько солнечной и светлой была улыбка маршала. Неудивительно, что за ней одной шли громадные армии. Умереть за улыбку Эшери… Забери все на свете темные боги — а в этом что-то было!

Домой маршал попал уже под утро. Сбросил пропотевший камзол на руки слуге, приказал готовить ванну.

Спать, как ни странно, совсем не хотелось. Хотя, чего удивляться, столько мыслей. Успеть бы разобрать.

— Сделай мне чай по рецепту герцогини Арнели, — приказал Кот, — и через три короткие клепсидры подай в кабинет.

— В кабинет? — уточнил слуга, — не в спальню?

— Нет, Шеар, я уже не буду ложиться. Смысла нет. Все равно скоро вставать.

— Не бережете вы себя, — попенял Шеар на правах очень давнего, доверенного слуги, — почту подавать, или уже завтра разберете?

Эшери на мгновение задумался. Заниматься рутиной не хотелось, но он по опыту знал, что мелкие повседневные дела — как пыль под кроватью. Стоит один раз спустить ленивым слугам и оставить ее "до следующего раза" — и прощай милый дом, здравствуй жизнь в загаженной конюшне.

Но нельзя требовать от других того, чего не требуешь от себя. Делать, конечно, будут, но так, что лучше бы бездельничали…

— Неси, — решил он, — все равно уже завтра.

Ванна и чай немного взбодрили его, и на поднос со стопкой корреспонденции он уже смотрел не как приговоренный на топор и плаху, а, скажем, как усталая за день хозяйка трактира, которой охотник принес десяток свежеподстреленных уток. Тяжело — но не смертельно.

Пяток приглашений он отбросил сразу, потом Нэш напишет от его имени вежливый отказ. Спятили господа аристократы, Империя в серьезном политическом кризисе, а у них балы на уме, да как бы дочек повыгоднее пристроить.

Хотя… Темные Боги, о чем он! Во время осады Атры к нему, в командирский шатер, пытались пролезть всеми правдами и неправдами и медальонами с портретиками размахивали. Вот интересно, мы трон защищаем, или дочек замуж выдаем? Или одно другому не мешает?

Эшери до сих пор помнил тот счастливый миг озарения, когда он спьяну брякнул, что с удовольствием женился бы на парочке своих адъютантов: субординацию понимают, рот без команды не откроют, платьев, брильянтов и выездов в театр требовать не будут, а с хозяйством управятся всяко не хуже любой безголовой курицы. Уж если с армейскими делами справляются! Да и привык он к ним уже. Куда ни глянь — сплошные плюсы. Беда только — Храм не поймет и не оценит. Одни проблемы с этим Храмом…

Той же ночью родилась сплетня, которая к утру набрала вес и силу полноразмерной стоголовой гидры, со всеми ее пакостными преимуществами. В частности, полнейшей неуязвимостью. Сколько голов не руби — на их месте немедленно вырастают новые.

Больше всего Эшери было стыдно перед парнями. Но те отнеслись к проблеме на диво легкомысленно: поржали и приобрели у маркитантки прозрачный пеньюар, один на двоих.

Эшери, конечно, заметил, что с некоторых пор его перестали беспокоить по пустякам накануне решающих сражений или, наоборот, после изнурительного боя, когда он падал на походную койку, едва успев дотащить свое тело до шатра. Но отнес это на счет личного счастья… Пока один раз не углядел, как дежурный адъютант, прежде чем принять очередного визитера, хихикая, сбрасывает мундир и закутывается в розовые кружева.

Торопливые извинения, сдавленный мат и мгновенное отступление незваного гостя стало ответом на все вопросы разом…

С тех пор армейские дочек ему не сватали. А вот в Аверсуме проверенная тактика дала сбой. Здешним дамам было пополам, какие там у жениха нездоровые пристрастия, главное — богат, титулован и вхож во дворец. Остальное — мелочи.

Счета из магазинов полетели в коробку, которую проверит экономка, саму ее Кот давно не проверял, ибо убедился, что больше положенного дама не ворует.

Коричневый пакет из плотной бумаги привлек его внимание тем, что не был похож на его обычную корреспонденцию. Плотный, тяжелый. Для отчетов из поместий еще рано, да и не похож он на отчет.

Адреса не было.

Всю почту герцога обязательно проверяли амулетами на яды и магию, так что, теоретически, пакет был безопасен. На практике же… Информация могла убить гораздо вернее яда или заклинания, но от нее защищаться было глупо. Убить могло и наличие, и отсутствие, пятьдесят на пятьдесят: никогда не угадаешь, в какую сторону качнутся весы. Кто-то демонстративно закрывал глаза и уши, Кот предпочитал знать, "откуда прилетело".

Эшери вскрыл пакет, повинуясь интуиции слегка встряхнул… и застыл. На ладони лежало его собственное кольцо, то самое, отданное Винкеру. Письмо оказалось коротким.

"В семнадцатый день сего месяца после вечерней службы в доме нашего общего большого и старого друга. По возможности, хотелось бы видеть еще одного друга, если ему хотя бы на одну ночь станет лучше. Надеюсь, новости, которые я сообщу, подбодрят его настолько, что он покинет ложе болезни.

Захватите вашего нового секретаря.

Преданный Вам Ч.Р."

Приписки "письмо сожгите" не было. Заклинание самоуничтожения?

Кот освободил поднос и положил на него записку, ожидая, что она вспыхнет. Прошла почти половина короткой клепсидры, но ничего не происходило.

Эшери хмыкнул, прищелкнул пальцами, вызывая небольшой огонек, понаблюдал, как он пожирает письмо и тщательно растер пальцами пепел.

Он бы никогда не признался в этом даже себе, но решение пойти на встречу Кот принял, когда понял, что никаких заклинаний на письме нет. Винкер оставил свою судьбу в его руках. Тот самый Винкер, который даже "по срочному делу" не ходил без оружия и утверждал, что доверять нельзя вообще никому и не при каких обстоятельствах.

Что случилось?

Хотя… понятно, что. Заговор в Империи и, похоже, на высшем уровне. На самом высшем. И, судя по той компании, которую "Преданный Ч.Р." пожелал видеть, вне подозрений только он, Райкер и сам Рамер Девятый.

Марк никогда не разменивался на мелочи. Да… Завтрашняя ночь скучной точно не будет. Уже сметая пепел, Кот вспомнил сроку: " Захватите вашего нового секретаря" — и крепко задумался. При чем тут юный Нэш?