глава 12

Хорошую шутку не грех и повторить

Эшери покрутил в своих длинных, гибких пальцах высокий прозрачный бокал, но смотреть его "на просвет" не стал, просто втянул носом травянисто-ягодный аромат, чистый, чуть-чуть, самую малость отдающий ванилью.

— "Като Баррина" десятилетней выдержки, — изрек маршал. — Единственное в мире белое вино, которое делают из черного винограда.

Генерал удивленно хмыкнул.

— Верно. Признаться, не ожидал. Думал — преувеличивают, когда говорят о твоей способности определить сорт и года вина не пробуя, только по запаху. Ну что ж, проспорил — так проспорил. Ящик "Като Баррины" доставят в твой дом завтра утром.

— Поместье, — поправил Кот и, наконец, пригубил редкое вино, — Герцогиня любит именно такое.

— У Арнели губа не дура, — одобрительно хмыкнул Райкер, — даром, что герцогиня, а в винах разбирается получше иного винодела или негоцианта. Говорят, она сама ведет дела герцогства, это правда?

— Вне всяких сомнений, генерал. Можете верить.

— Потрясающая женщина. Скажи, Эшери, срок ее обязательного траура ведь уже прошел?

— Три года как. Но герцогиня не выезжает. Не все в лучших домах желают принимать ее у себя, — на словах "лучшие дома" маршал скривился, будто славное вино вдруг превратилось в уксус, — да и… неинтересно ей.

— Понимаю герцогиню. Сам бы охотно послал всех этих бездельников… хотя бы на два перехода от столицы, с полным грузом. А их куриц — на костре кашу варить сразу на полк. Увы… Аристократия-ссс…

— Ты же и сам из старой аристократии, — полюбопытствовал Эшери, скручивая тонкий ломтик сыра в рулет и отправляя в рот, — за что ж ты их так "любишь"?

— Бездельники, — рубанул генерал, — которых в детстве не пороли, вырастают в смутьянов и заговорщиков, которых может перевоспитать только топор и плаха. И скажи еще, что ты с этим не согласен?

— И скажу, — светло улыбнулся Эшери, — заговорщикам — может быть. А вот дураку даже плаха не поможет. Дурак — это не только пожизненно, это и посмертно. Но ты не уходи от темы. Что ты хотел сказать на счет моей матушки?

Райкер крякнул и заметно смутился.

— Не то, чтобы хотел… Просто подумал… Через три месяца большой Новогодний бал… Ее Светлость согласится стать на нем моей дамой, если я пошлю ей приглашение?

Эшери сглотнул. Внимательно посмотрел на генерала.

— Ты уверен, дружище? Приглашение в качестве дамы на Новогодний бал — это, как ни верти, почти признание.

— Без "почти", — Райкер смотрел в сторону, но взгляд его был упрямым, — Арнели — невероятная женщина, и, Змей меня забери, на старости лет я заслужил немного счастья. Нет?

— Да я не против, — маршал пожал плечами, — будет даже забавно звать тебя папенькой. Только приглашение отправляй прямо сейчас. Если герцогиня решит его принять, ей как раз хватит времени, чтобы сшить платье.

Нэш во время этого разговора сидел тише мыши, маленькими глотками пил бесценное вино, но, судя по тому, что за время беседы уровень солнечной жидкости в его бокале понизился едва на треть, то ли вино не понравилось, то ли беседа увлекла… То ли ждал чего-то секретарь, и ждал с мыслью о том, что голова понадобиться трезвая.

Деревянные ступени, ведущие в гостиную, пропели свою коронную песню и сидящие за столом мужчины синхронно поднялись и наклонили головы. А Нэш еще и опустился на одно колено, поднимая согнутую руку на уровень глаз.

— Мой Император…

Его Величество, Рамер Девятый был одет в черное, хмур и деловит.

— Доброй ночи, господа, — бросил он, — встаньте, любезнейший, мы не на приеме. Надеюсь, мне нальют, чего бы вы там не пили, хоть самогон из опилок, мне уже все равно. Из конспирации мне не приносят ни вина, ни мяса, как болящему — только колодезная вода и перетертые зерна и овощи. Я уж чувствую себя каким-то копытным. Жену тоже не оставляют на ночь, так что скоро стану не только копытным, но и рогатым.

— Ваше Величество, мой погреб в вашем распоряжении, — склонил голову Райкер и хлопнул в ладони, вызывая слугу, — ветчины на стол, Ари, той самой, из Сарна.

Рамер Девятый довольно потер руки и, первым делом, осушил подряд два бокала знаменитого коллекционного вина, не заморачиваясь с закуской.

— Эшери, — бросил он, устраиваясь в кресле и довольно наблюдая, как расторопный слуга ставит перед ним блюдо с тонко нарезанными ломтиками мяса, — я здесь и весь в предвкушении. Ты что-то придумал?

— Не я, мой император. Марк Винкер.

— Марк? Он же в тюрьме. Кстати, почему он до сих пор там? Я думал, он удерет еще по дороге.

— И вы были как всегда правы, мой Император, — подал голос Нэш.

Взгляды присутствующих немедленно обратились к нему. Он встал, отодвинув стул, сделал пару шагов, выйдя на место, лучше всего освещенное висящими лампами и тронул безымянный палец на левой руке, так, словно поворачивал невидимое кольцо. Силуэт юного секретаря задрожал и расплылся… И перед изумленными взорами "первой тройки" предстал Марк Винкер, собственной персоной.

— Мой герцог, мой генерал. Прошу меня простить за этот обман. Другого способа не было.

— Способа, — Райкер вспыхнул так, что даже кончики ушей сделались алыми. В глазах плеснула ярость, пополам с обидой, — Способа сделать — что? Перевернуть всю нашу переписку и убедиться, что мы с Котом не участвуем в заговоре против Рамера и не пытались угробить Алету?

— Вы проницательны, мой генерал. — Марк все еще стоял навытяжку, не поднимая глаз. Но никто из присутствующих не сомневался: все, что надо, он видит — во-первых. И — никакой вины за обман не испытывает, во-вторых.

Райкер шумно выдохнул. Подумал немного. И громко, взахлеб захохотал:

— Да уж, перевертыш… А я — то думал, у нас появился еще один юный гений: за десять дней разобрать наш бардак с почтой, выловить секретаря, который брал взятки, и двух переписчиков, которые за долю малую снимали дополнительные копии с документов. Надо было догадаться. Ты, сынок, всегда сквозь каменную стену видел. А уж Шанту-то как счастлив будет, просто заранее млею! Поймал, Змей его забери, государственного преступника. Кстати, не поделишься, как ты его натянул?

— Это как раз было не сложно, — Марк пожал плечами, — когда силовые жгуты уже полностью спеленают тело, дергаться поздно. А до этого — рано, иначе стражи в момент догадаются, что это побег. Да и невидимость — очень энергоемкое заклинание, меня надолго не хватит. Значит только — в тот миг, когда жгуты уже коснулись тела, но полностью не затянуты.

— Это же меньше мгновения, — Рамер даже подался вперед, — как это возможно?..

— Ваше Величество, он Мастер Активного Щита, — подал голос Эшери, — так что для него это вообще не труд.

Марк с хорошо спрятанной тревогой посмотрел на Золотого Кота. Есть вещи, которые не прощают. Но маршал глядел на него сквозь бокал все с той же обезоруживающей улыбкой.

— Садись уже, а то сейчас все съедим и выпьем.

Похоже, он не затаил обиды.

— Простите, мой герцог, — Марк склонился еще раз, гораздо ниже, чем требовал этикет. Это был поклон человека, который нанес Личную Обиду, но осознал и приносит самые искренние извинения.

— Принято, — нетерпеливо бросил Эшери, и повторил, — садись же.

— У меня нет привилегии сидеть за одним столом с Его Императорским Величеством, — возразил Винкер.

— Посмотрите на этого гаера, господа, — лениво протянул Рамер Девятый, — как, значит, морду бить Императору, так это можно, это нормально. А как выпить с ним за одним столом, так у него сразу допуска нет. Садись уже, государственный преступник. Считай, что допуск у тебя есть. Как встану с одра болезни, оформлю как положено. Эшери, подготовь бумаги. И, говори уже, не тяни лефарата за хобот… ты нашел моего сына?

Голос императора дрогнул. Но мужчины сделали вид, что ничего не заметили. Ни у кого из них, так сложилась жизнь, не было детей, но молоденьких солдат и юных, едва оперившихся командиров в битву им посылать доводилось. И они прекрасно понимали, что это такое — бояться и не иметь возможности защитить.

— Итак, — Марк выложил руки на стол, — это заговор. Давний, широко разветвленный, отлично подготовленный. Втянуты все слои общества: от бродяг до высшей аристократии. И, конечно, придворные, как же без них. Кстати, граф Шанту в заговоре не замешан. Он был искренне уверен, что спасает вас, мой император.

— Преданный дурак, — хмыкнул тот, — даже не знаю, что хуже — такие слуги или хитрожопые заговорщики. Тех хоть казнить можно, а этому — если только медаль пожаловать. Такую, большую и тяжелую, чтобы придавила к Темным Богам и лучше сразу насмерть! Я слушаю тебя, Винкер. Ты сказал — заговор. Кто во главе?

Марк тяжело вздохнул.

— Мой император…

— Про хобот я уже, кажется, говорил.

Винкер кивнул. И тихо обронил:

— Храм. Во главе заговора храм.

Райкер глухо и обреченно выругался. Эшери с хрустом раздавил бокал в своих тонких пальцах. Рамер Девятый подался вперед:

— Доказательства… есть?

— Только косвенные. Но если вы мне доверитесь — они будут. — Марк вскинул руку, — Мой Император, прежде чем отправить меня в Лонгери, на этот раз всерьез и надолго, прошу, выслушайте. И… Мне не хотелось бы вам этого говорить, уж слишком похоже на шантаж. Но, кажется, это единственная возможность найти и выручить наследника. И времени у нас не так, чтобы много.

Примерно через час вино было выпито, но никто этого не заметил. Широкий стол генерала покрылся картами, как осенняя земля опавшими листьями.

— Кайора полыхнет, однозначно, — уронил Рамер Девятый, отмечая мятежную провинцию перевернутым бокалом, — ну и Небо с ней. Давно мы с Котом ее огнем не учили, зажралась, страх потеряла. Вот и напомним им, что такое огненная магия. Чтобы берега видели. Айшер — тоже, можно сразу писать в бунтовщики.

— Может быть и нет, — Марк потер нос и переложил бокал на бок, — Мы с Эшери их идейного вдохновителя грохнули.

— Гевора? Благословение небес на ваши головы, лучший подарок на день имянаречения, других можете не придумывать, — Рамер ощутимо повеселел, — Как умудрились? Эта сволочь была сильна.

— Винкер его на дуэли уделал, — Кот хмыкнул, — вот уж не ожидал, что так пригодится.

— Я всегда держу в уме, что политический кризис может перерасти в военный, — буркнул Марк, — а Айшер — это порт, металл и кузницы. Да народ там… Тихо сидеть не будут, не тот замес, но лучше пусть наемничают, чем бунтуют, наемников всегда можно перекупить.

— Атра?

— Пятьдесят на пятьдесят, — отозвался Кот, — в прошлой войне ей здорово досталось, там народ еще помнит, как горели их дома. Некоторые только-только отстроились. Аристократия, конечно, будет танцевать карамбитту, монастыри выступят против регулярных войск, но это не вся Атра.

— Побережье?

— Те провинции, где есть большие и влиятельные монастыри, можно сразу записывать в мятежные, они испокон веков делают что Святые Воины скажут. Но это вчерашние крестьяне, регуляры раскатают их не вспотев.

— Вопрос в том, кто потом землю пахать будет, — хмыкнул Император, — степь, я так полагаю, полностью наша и войска там отличные, кочевники не дают им расслабиться. Центр будет дурить по полной, но если полномасштабного бунта не случится, есть шанс удержать и его и второй континент.

— А, может, не нужно? — Райкер поднял голову от карты, — пусть загорается. По крайней мере, поймем, где гасить… и кого. А так еще десять лет будем из змеиных нор заговорщиков выковыривать.

— Шесть лет назад загорелось, — возразил Кот, — и что? Заговорщиков меньше стало? Вот то-то и оно. Нет, если есть возможность не допустить войны, нужно вцепиться в нее зубами и когтями.

— И это говорит маршал!

— Да, господин генерал. И поэтому вы будете исполнять приказы, — Кот опомнился и коротко поклонился Рамеру, — конечно, верховного главнокомандующего… А вы что подумали?

— Ну, что ж, все не так трагично, — Рамер Девятый потер подбородок, оглядывая карту, уставленную посудой, — Что будем делать прямо сейчас. Стратег?

— Отправим Алету зеркалом в крепость Ойш, она самая неприступная, и гарнизон на сто процентов верен, — заговорил Марк. Чувствовалось, что план у него уже есть, и он со всех сторон обдуман, — Затем… аресты в столице. Необходимо начать с верхушки храма. Почти самой верхушки. Жрец главного храма Аврсума, главы административной и финансовой службы. Все трое, желательно не просто в один час, в одну минуту.

Если бы в доме взорвался огненный шар восьмого уровня, эффект был бы меньше. На Марка уставились, словно он на их глазах обратился в змея или кого пострашнее.

— Сынок, — осторожно проговорил Райкер, — нельзя воевать с Храмом.

— Он первый начал, — хмыкнул стратег.

Рамер медленно неодобрительно качал головой… И только Эшери молча и очень внимательно смотрел на Винкера, а в глубине его зеленых глаз разгорался опасный огонек.

— Разрешите заметить, — негромко сказал он, — Марк не предложил арестовать Верховного Жреца. Значит ли это, что все аресты в Храме произойдут с его благословения?

— И в его присутствии, — кивнул Марк, — благодарю, Эшери. Именно так. Мы не будем воевать с Храмом, это, действительно, безумие и путь в бездну. Мы будем чистить его ряды. С разрешения высшей власти.

— И как мы этого разрешения добьемся? — вздернул бровь Рамер Девятый, — вот уже десять веков Храм сам разрешает свои внутренние конфликты, и никому не позволяет в них вмешиваться. Это государство в государстве.

— А почему? — быстро спросил Марк.

— Ну, ты спросил, — развел огромными руками Райкер, — потому что это Храм. Властелины душ. Никому не хочется после смерти на Льдистую равнину, все хотят в Облачный Сад.

— В Румоне не бояться адских льдов, и власть храма там более чем эфемерна, — Винкер обвел присутствующих темными, внимательными глазами, — Король Ангер правит без оглядки на Капюшоны.

— И как же ему это удается? — с интересом спросил Император.

— У него есть мощный противовес официальной религии. Дух Водопада.

— Я что-то слышал об этом, — кивнул Рамер, — но в Империи ничего подобного нет.

— Разве?

— Марк… Ты предлагаешь официально возродить Храм Змея? — сказать, что Рамер опешил, значило не сказать ничего, — Радикально.

— Иного пути нет, мой Император, — Винкер еще раз коротко поклонился и заговорил: спокойно, сдержанно, обстоятельно. Не упуская деталей.

— Я долго не мог понять, в чем дело. Почему могучие аналитические машины выдают такие странные результаты. И лишь после беседы с Мастером Олхеймом до меня дошло. Огромный пласт информации скрыт от нас.

— Этого не может быть, у тебя был мой допуск, — возразил Император.

— Да, и мы все считали его высшим.

— А это не так?

— Нет, мой Император. Позвольте задать вопрос: откуда мы получаем Храны информации и кто программирует Аналитические машины?

— Святые братья, — Рамер сощурился, — но все происходит под контролем наших представителей…

— Верных детей Храма, — договорил за него Марк и положил на карту ладонь, закрывшую половину континента. Он еще и пальцы растопырил, — И в результате мы получаем глубоко законспирированную сеть, которая разрослась в сердце империи, как паутина в темном углу, куда не достает метла служанки. Храм может все: двигать финансовыми потоками, обучать воинов, покупать и оставлять в любую точку Империи оружие и реактивы, формировать, по сути свою армию. Что касается своей сети шпионов и диверсантов, то она у него, наверняка, уже есть.

— Тебя послушать, так стоит удивиться, что мы до сих пор живы, а трон стоит, — Рамера Девятого передернуло, — думается, ты все же сгущаешь краски.

— Если и есть, то немного. Теперь вы понимаете, как был похищен наследник?

Рамер Девятый сощурился, с силой стиснул кулаки, но промолчал.

— Ваши Верные Дворяне, наверняка, были такими же верными прихожанами… Стоило им один раз привести ребенка в Храм на службу, и он пропал.

— Ты обещал, что мы его найдем…

— Найдем, — уверенно кивнул Марк, — Успеть бы.

— Что ты имеешь в виду?

— Все это затеяно, чтобы захватить власть. И Храму не нужны ни вы, Мой Император, ни принц, ни Императрица. Не нужен и Эшери. По крайней мере, мы не нужны им живыми.

— Если Верховный Жрец не поддержит меня, я его просто съем, — заявил Император, щуря темные глаза. И ни у кого из мужчин не возникло и тени сомнения в том, что понимать его следует буквально.

Уже через одну короткую клепсидру карты были свернуты и заперты в ящике массивного стола, посуда убрана, курьеры разбежались с поручениями, а конюхи спокойно, без суеты и очень быстро седлали коней. И что, что глубокая ночь? У Императора уже почти утро.

Генерал Райкер спустился вниз, лично проверить, как заседлали его любимого жеребца Дуката. Кот уже отъехал.

Его Императорское Величество и Марк Винкер остались одни.

— А дальше? — спросил Рамер, — это ведь не все?

— Дальше — следующей ночью. После арестов и ваших угроз Храм пойдет ва-банк. Им просто не останется ничего другого. Особенно после заявления о том, что возрождается Храм Змея.

— Покушение? Поэтому мы и прячем Алету? На меня?

— На вас, безусловно, Мой Император. А еще — на наследника.

— Марк!!! Я не согласен так рисковать сыном.

— Вы им уже рискуете, мой Император. С того мгновения, как он родился. Был бы Рами сыном конюха или свинопаса, у него было бы гораздо больше шансов на долгую, счастливую жизнь, — заметив, что Рамер закипает, Марк быстро, успокаивающе улыбнулся, — на самом деле, не так важно, сколько их, этих шансов. Если мы сумеем правильно распорядится теми, что есть, умрем не мы, а наши враги.

— Я не понимаю, объясни, — чуть резковато, но, в целом, уже спокойно отозвался Рамер, — я пугаю Храм до мокрых штанов. А после этого Верховный Жрец идет к себе в покои, связывается со своими подельниками и отдает приказ убить Рами.

— Связывается как? С тех пор, как появились зеркала, никто уже не держит голубей для связи. А курьера мы с гарантией обгоним.

— Мы?

— Разумеется, мы. Рисковать Императором — безумие. Но никто другой просто не справится. — Рамер пристально смотрел на Марка, догадка, сумасшедшая, как и весь этот план, забрезжила в сознании. — Ваше Императорское Величество, вы ведь можете почуять второго Змея? — Рамер кивнул, — Почуять — и пройти по следу, — Рамер снова кивнул, — Вот мы и пойдем. По следу змея. И он приведет нас к тому месту, где прячут принца. Это самый быстрый способ.

— Кроме зеркал…

— А зеркала работать не будут. По всей Империи… А что вас так удивляет, мой Император? Я это уже делал, когда вытаскивал Алету из Атры. Хорошую шутку не грех и повторить.

— Накопителей хватит? — только и спросил ошарашенный император.

— С головой. Кот залил мне в перстень такую мощь, что я Валансайский горный хребет могу переставить на три локтя правее.

Рамер покачал головой. Его сдержанность вошла в легенды, но любовь к сыну и страх за него были вообще за чертой, и сейчас он с огромным трудом сохранял внешнее спокойствие. О внутреннем речь вообще не шла, контролировал оборот — и ладно.

— Если получится… — сдавленно проговорил он.

— Не сейчас, мой Император, — прервал его Марк, не дав закончить, — когда получится. Я не откажусь.

Темные глаза, и так большие, стали еще больше.