глава 14

По следу змея

Лес пах прелью. Марк втягивал ноздрями этот сыроватый, горьковатый но завораживающий запах и ловил себя на том, что бессовестно наслаждается этой ночью вдали от Аверсума, его огней, стука подкованных копыт по булыжнику и громыхания колес даже самой глухой ночью, криками служанок, торговцев и точильщиков ножей и запахом отходов человеческой жизнедеятельности вперемешку с ароматом крупных южных роз, нагло цветущих и оглушающе пахнувших даже в бедняцких кварталах.

— Алета была в ярости, — сообщил Его Императорское Величество, пиная упавшую с дерева шишку. Ему, как и Марку, никакие фонари были даром не нужны, и с доплатой не нужны — он видел в темноте как сова, слышал еще лучше, а уж как чуял! Но причиной было не заклятье, а оборотнический дар.

И Рамер Девятый прекрасно понимал, что его преимущества — это, в то же время, преимущества его врага. Поэтому перед походом и он, и Винкер старательно натерлись мазью, отбивающей все запахи и помогающей на несколько часов стать невидимкой для любой твари, обладающей нюхом.

— Позлиться и перестанет, — безо всякого пиетета к Императрице отозвался Винкер, — Она умная и прекрасно понимает, что это самый разумный выход. Женщинам на войне не место, а снабжать врага еще одним ценным заложником — дураков нет.

Император кивнул, соглашаясь. И мгновенно, не прилагая к этому ни малейших усилий, обернулся змеем. Вот так! Еще легче, чем снять один камзол и одеть другой, крючки расстегивать не нужно.

Гадом Его Величество оказался большим. И вовсе не в переносном смысле, а в самом буквальном: локтей сорок в длину, а то и все сорок пять. Красивого маскировочного цвета бурой, палой листвы с маслянистым блеском. На голове топорщилась "корона" из рогов, а по хребту змеился темный геометрический узор.

Император поднял голову, раскрыл пасть, внушающую трепет прежде всего шикарными зубами, сверкающими как абордажные сабли, высунул гибкий, раздвоенный язык и ощупал Винкера, всего, с ног до головы. В том числе и лицо.

Тот пережил процедуру опознания совершенно спокойно — язык Змея не был ни мокрым, ни слюнявым. Он даже холодным не был: быстрые чуткие прикосновения не вызывали никаких неприятных ощущений.

Ну вот так, в основном, он "видит". Способ как способ, не хуже любого другого.

— С-с-с… Пока ничего. Будем ждать, — речевой аппарат Змея не приспособлен для звуков человеческой речи, так что речь была мысленной. Это возможно, если собеседник открыт и полностью доверяет или же сломлен страхом… или просто от рождения ментально слаб, лишен даже примитивных барьеров, ограждающих от вторжения в мозг.

А вот свист как раз был самый настоящий и воспринимался ухом.

— Садись, — пригласил Император и похлопал кончиком длинного, гибкого хвоста по своей же спине.

Винкер кивнул и, не чинясь, присел прямо на змея. Здесь отговариваться "невместностью" было смешно и глупо — все равно на своих двоих он за змеями не угонится, а значит, повелителю двух континентов придется везти подданного на себе. Альтернативы не было.

А раз нет выбора — нет и возражений.

В лесу было тихо. Пару раз ухнул филин, похихикала в кустах парочка отмороженных на все тело шакалов, но учуяв Змея, убралась, поджав хвосты. Деловито пыхтело ежиное семейство — эти ничего не боялись, и уж меньше всего — змей.

О размерах данного, конкретного гада ежи ничего не знали, а сам запах их не беспокоил… разве что приятно.

Змей молчал, впав в чуткую дрему. Вроде бы отдыхал, а на самом деле сканировал окрестности. Марк ему не мешал. Винкеру тоже было о чем подумать. Заговор, который он так неосмотрительно взялся распутать, оказался гораздо сложнее, масштабнее и лучше скрыт, чем он мог предположить.

Пришлось повозиться, чтобы просто понять, куда ведут его нити. Под сень Святых Древних, вот как… А Эшери ничуть не удивился. Еще бы, с такой-то родительницей! И приказ вязать святых отцов принял и выполнил, глазом не моргнул — только каблуками щелкнул. А в глазах — этих зеленых, бутылочных глазах словно пламя взметнулось… и опало. Показалось — и тут же спряталось.

Второй приказ был еще рискованнее первого — но Винкер уже не колебался, передавая его маршалу. И не прогадал. Тот лишь кивнул, внес несколько дельных поправок и отбыл в армию. Зеркалом. Ровно за минуту до того, как Марк погасил зеркала во всей Империи — чтобы с гарантией.

Что теперь будет? Да коллапс будет! Ибо задумали они, ни много, ни мало — расколоть империю пополам и ввергнуть ее в религиозную войну, самую гнусную из всех войн, потому что приза в таком сражении нет, есть только смерти ни за что. И каждый умерший считает себя единственно правым, а все, кто остался в живых, ненавидят друг друга.

Плохая история… Но, Темные Боги, лучше уж расколоть империю пополам, чем утопить целиком. А религиозные фанатики у руля огромного государства, без противовеса, это… Война это. Мировая. Маргарита рассказывала о них, и Винкер ни за что не хотел бы ни видеть, ни участвовать.

Значит, нужно сделать все, чтобы этого не случилось.

Дремавший Змей вдруг встрепенулся. По сильному телу прошла дрожь. Плоская голова поднялась, растопырив "корону" и принялась тихо и плавно поворачиваться в одну сторону, в другую…

В голове возник голос: "Я его слышу. Ползет. Быстро. Небо! Какой огромный…"

Марк не решился ответить даже шепотом, помня о том, что Змеи (в отличие от змей) не просто слышал — слух у них невероятно тонкий. Он лишь слегка похлопал ладонью по теплой шкуре, мол, услышал, понял…

"Прячься! — скомандовал Змей, — он сейчас будет прямо здесь".

Марк неслышной струей дыма стек под бок венценосному гаду и распластался, сливаясь с землей. Фокус тут был не в том, чтобы убедить противника, что он тебя не видит. Главное — убедить самого себя, что ты невидим, неслышим, и необоняем… А противник — он воспримет тот сигнал, который пошлет ему твой мозг. Либо: "Я тут, ищи", либо "меня нет, проходи мимо". И все эти амулеты, искажающие личное поле и зелья, отбивающие запах по сути, были нужны лишь за одним — убедить свой собственный мозг послать правильный сигнал.

Змей рядом замер. И колдун замер. Они напряженно ждали… и дождались.

Сначала они ощутили дрожь земли — слабую, словно существо не ползло по ней, а стелилось над ней ночным туманом. Потом увидели самого Змея — и Марк едва не выпал из транса, хотя и считал, что ко всему готов.

Он видел Императора. Он видел дракона, который подарил вторую ипостась королю Ангеру. Но ТАКОГО существа он не смог бы представить в самых жутких похмельных грезах… Только невероятным волевым усилием Винкер удержал себя на месте — желание задать стрекоча было нестерпимым… Помогла здравая мысль, что это жуткое создание по любому, быстрее.

Змей прополз мимо, примерно в двадцати локтях и Марк успел рассмотреть его во всех подробностях: альбинос! Белая тварь с желтыми пятнами на шкуре. Размером… Император в ипостаси, если бы встал на хвост, смог бы заглянуть в потолочное окно самой высокой башни Аверсума.

Проскользнувший мимо белый зверь мог бы плюнуть в это окно, не напрягаясь. А потом, если придет охота, ударом хвоста развалил бы эту башню к темным богам в пыль и мелкие камешки.

Дрожь земли стихла.

Змей-император поднял голову и повернул ее к Марку. В зеленых глазах с вертикальными зрачками и подрагивающим нижним веком светилось холодное изумление.

— Винкер, ты знал?

— Предполагал, Ваше Величество, что он больше вас. Но насколько… Сны — ненадежный источник информации. Тем более — чужие сны.

— Замечательно, — змей сощурился, — Сколько же росла эта сволочь? И как ее, Темные Боги, заломать?

— Мы его не упустим?

— Я его чую, — коротко отозвался император, — Не должны. Но сюрприз не из приятных.

Марк кивнул, устраиваясь на широкой, но гладкой спине змея. И тут же почувствовал, что неприятные сюрпризы еще не закончились.

Безымянный палец левой руки резко и сильно сжало — и сразу же отпустило. И, вслед за этим, так же резко сжало сердце.

Ожило "воздушное" кольцо. Означало это только одно: его жена, его Маргарита попала в беду.

Слава котикам, мальчик не боялся темноты. Или он уже устал бояться, перегорел — так тоже бывает.

— Знаешь, — сказала я, — наверняка здесь есть свечи и огниво. На случай, если огонь погаснет. А иначе как выбираться — не на ощупь же? В темноте, да в широких юбках можно и шею свернуть, а Хлоя себя трепетно любит, так что наверняка что-то здесь припрятала. Дай-ка мне руку, малыш, — теплая маленькая ладонь немедленно вцепилась в мою, — Давай так, если ты со мной согласен — жмешь мне руку один раз. Если нет — два. Договорились?

Руку сжали один раз.

— Вот и отлично. Для начала нужно найти стену, а потом пойти вдоль нее, ощупывая все подряд. Судя по эху комната не слишком большая, но мебели здесь почти нет, так что много времени это не займет. Я права?

Снова короткое рукопожатие.

— Ну, вперед, мой отважный рыцарь. Ты хоть что-нибудь видишь в темноте? — руку опять сжали один раз, — вот и здорово. Потому что я не вижу почти ничего. Это называется гемералопия, или расстройство сумеречного зрения… Ой!

Под ноги что-то попалось и с хрустом рассыпалось. Выругалась, не подозревая, что ее слепота, в данном случае — благословение. Потому что я умудрилась наступить и раздавить сорочий череп.

В голове водоворотом закрутилась мысль о Кандис. Подруга, кажется, слышала ее отовсюду. Но вдруг алтарь рядом? Нет, звать призрака нельзя.

Мальчик требовательно сжал ее запястье.

— Что случилось? — Он аккуратно взял ее руку, поднял, невысоко. Потянул вперед. И, спустя мгновение, ее растопыренные пальцы коснулись стены.

— Молодец! — обрадовалась я, — теперь вперед, да. Послушай, а, может, ты и шкаф видишь? Нет? Жаль… А как ты тут вообще хоть что-то различаешь, ведь это же подвал, без окон… Подожди, сейчас догадаюсь. Грибы, да? Гнилушки? Они здесь есть, правда, немного и пока неизвестно где, но тебе хватает, а мне нет. Видимо, твое зрение острее. Что меня совсем не удивляет, у тебя-то никогда не было планшета. Ладно, поищем шкаф.

На что-то, напоминающее стеллаж я наткнулась минут через пять. Пошарила на уровне своего роста. Потом чуть выше…

— Живем, малыш! Свеча есть! Только бы не оказалось, что зажигалку белобрысая с собой носит.

Мальчик требовательно сжал руку.

— Что? Я не понимаю, извини… Ты что-то хочешь? Есть? Пить? В туалет? Выйти отсюда? Так… что-то я отупела. Что ты еще можешь хотеть? Не в Диснейленд же, и не тортик со свечками… Что? — мое запястье сжали так, что я чуть не вскрикнула, как оказалось, малыш был довольно силен для своих лет, — тортик со свечками? А! Вот кретинка! Ты хочешь свечу? Но я пока не придумала, как ее зажечь… Или — ты можешь? У тебя есть огниво? Ну тогда на, конечно, только юбки мне не подпали. Осторожнее, малыш, хорошо?

Крохотный огонек после кромешной тьмы показался настолько ослепляющим, что я зажмурилась. Но почти сразу открыла глаза.

Мальчик протягивал мне ровно горящую свечку и улыбался с тихой гордостью.

— Как ты это сделал? — удивилась я. Огнива при малыше точно не было, да и кто бы доверил такую игрушку ребенку.

Мальчик отвел руку со свечой, вытянул пальцы второй и прищелкнул. Огонек послушно погас. Второй щелчок — и он загорелся снова.

— Ты — маг огня? — изумилась я, — хотя, чему удивляться, если твоя тетя — ведьма. — резкая недовольная гримаса малыша и сигнал, означающий "нет". — Что? Она тебе не тетя? — догадалась я, — Тебя похитили? А ты знаешь своих родителей? Можешь написать, кто они?

Огорченное донельзя личико было мне ответом. Конечно, откуда бы? В нашем-то мире всеобщей грамотности дети, бывает, к семи — восьми годам даже читают плохо, а уж писать — это и вовсе за гранью.

Ребенок постучал по моей ладони пальцем, привлекая внимание. И опустившись на корточки стал водить пальцем по земляному полу. Точка, точка, запятая… Старый как мир рисунок. Оказалось, во всех мирах он, примерно, одинаковый.

Я смотрела на рисующего мальчика и старалась не заплакать. Он мне верит. Он верит, что я его спасу. А я понятия не имею, что делать и как выбираться из этого дурацкого положения. Вот что мне было не уйти, пока могла. Привела бы помощь, обыскали покои Хлои, нашли алтарь. Так нет, нужно мне было уснуть вместе с ребенком. Он, видите ли, мерз.

Ну, теперь уснем оба вечным сном, тем, в котором не мерзнут. А потом присоединимся к Кандис и будем летать по замку призраками, пугать народ и огорчаться, что не бояться, потому что не верят.

Хотя вряд ли. Если алтарь — призраками нам не быть. Затянет, так, кажется, говорила горничная-привидение?

Между тем, рядом с первой фигуркой появилась вторая, в неумело нарисованном треугольном платье.

— У тебя есть папа и мама? — "перевела" я. Третьим, как и ожидалось, ребенок нарисовал автопортрет — такого же человечка, только гораздо меньше. Он держал взрослых за руки и улыбался. А мне все больше хотелось плакать.

Мальчишка окинул свой "шедевр" внимательным взглядом, удовлетворенно улыбнулся, посмотрел на меня и быстро, штрихами дополнил его. Он нарисовал три короны: большую у мужчины, поменьше — у женщины и маленькую — на своей голове.

Пытливо посмотрел на меня — увидела ли. Поняла ли.

— Постой… Ты хочешь сказать, твои родители — король и королева? А ты — принц? Нет? Нет… Тогда что означает корона? У мужчины корона, но он не король, значит он… Император? — от догадки закружилась голова и я с размаху села прямо на пол, — ты — сын императора?

Мальчик несколько раз кивнул и ногой быстро стер рисунок.

— Ничего себе, — я покрутила головой, пытаясь прийти в себя. Теперь понятно, почему его черты показались мне такими знакомыми. Этот характерный нос, жесткий росчерк бровей и упрямо выставленный подбородок я видела совсем недавно — на портретах художники их немного смягчали. Рамер Девятый в детстве. Удивительное сходство, в моем мире говорили: как на ксероксе отпечатали. Действительно, очень сильная генетическая линия.

Наверное, и в змея оборачиваться сможет, когда вырастет… Если вырастет.

Нет, вот плакать точно нельзя. Напугаю ребенка.

Я через силу улыбнулась, готовясь сказать какую-нибудь банальность. Но тут прямо над головой скрипнул люк и в темную комнату проник дневной свет, позволяя разглядеть то, что раньше благополучно пряталось в темноте: большой квадратный камень в самой середине.

Ехать на змее оказалось еще тем аттракционом. Ветер в лицо, болтанка жуткая — Марк похвалил себя, что додумался не ужинать, иначе точно осквернил бы спину Его Императорского Величества. Силовые жгуты, которыми он привязал себя к змею для страховки, сослужили добрую службу — упасть ему не грозило, но весь остальной букет ощущений присутствовал в полном объеме.

И — скорость… Признаться, когда Рамер сказал, что в ипостаси обгоняет летящую птицу, Марк подумал, что Его Величество слегка рисуется, "для красного словца". Но, похоже, Рамер не только не преувеличивал, он здорово преуменьшал скорость, с которой передвигаются Змеи.

Прошло не больше одной длинной клепсидры, а местность вокруг уже поменялось. Равнину сменили предгорья. Винкер с изумлением, переходящим в экстаз, понял, что еще до наступления утра они могут достичь гор.

С зеркалами, конечно, не сравнить, но — впечатляло!

Вскоре Марк начал узнавать местность. Змей нес колдуна именно туда, куда звало, настойчиво сжимая палец, воздушное кольцо. С восходом звезды Анитиары они пересекли границу Румонской марки.

В простом темном платье, без пышных юбок и украшений, с распущенными волосами и толстой свечой в руке, Хлоя казалась настоящей ведьмой. Вторую руку она держала за спиной. Что у нее там — нож?

— Надо же, — удивилась она, с большим интересном разглядывая вторую свечу, — умудрились? И как только нашли?

— Ты хорошо понимаешь, что делаешь? — осторожно спросила я, — меня будут искать.

— Будут, — кивнула Хлоя, — и найдут. Я об этом позабочусь.

— Что ты имеешь в виду? — предчувствие уже выло дурниной, но я постаралась взять себя в руки. Это же просто зарвавшаяся придворная стерва, разве нет? Канделябром ее по белобрысой башке — и все дела. Неужели не справлюсь? Чего бояться? Того, что ведьма? Так у нас во дворе каждая вторая старуха — ведьма, и ничего, все пучком.

— Давно ходят слухи, что у нас завелась ведьма. По приказу Его Величества ее ищут, но осторожно, чтобы не сеять паники. Ну так вот, — Хлоя приятно улыбнулась, словно открывала светский прием, — все ищут, а я найду. Прямо во время ритуала. Только вот мальчика, какая жалость, уже спасти не успею… Я буду безутешна! А вскоре кирна окажется в постели принцессы, и безутешным будет принц Джуэл. Ах, два разбитых сердца обретут опору друг в друге. Это будет так трогательно, что никто нас не осудит…

— Спятила? — изумилась я. Удивление было таким сильным, что даже страх прошел, — какая из меня ведьма, сама подумай? У меня нет способностей и никогда не было.

— Да? — Хлоя дернула белесой бровью, — Надо же! И чего только люди о себе не знают? Понятия не имею, как оно там было со способностями у баронов Рикли, вроде и впрямь ничего не было… Ну, значит, кто-то из твоих предков любил погуливать налево, и однажды погулял очень удачно. Или совсем неудачно, как посмотреть. Дело в том, баронесса, что ты — самая настоящая ведьма. Только не природница. И не любовная магия… А что? Ага, в ауре явные синие вкрапления. Ничего себе! Такой редкий дар — и кому достался! Кукле, которой и жить-то с кошачий хвост. Даже жаль, сестренка.

Я растерянно молчала, а Хлоя добавила:

— Ты владеешь Призывом Духа, это редчайшая способность. Можешь призывать умерших, видеть призраков и даже повелевать ими. Темные Боги! Хотела бы я себе такой дар.

Я "словила Бараша" и погрузилась в ницшеанские настроения, мрачно охреневая от всего происходящего… Выходит, то, что я вижу Кандис не добрая воля призрака, с которым мы подружились, а всего лишь какие-то левые способности.

Никогда не слышала, чтобы в нашем роду были ведьмы!

— Жаль… — вздохнула Хлоя и скучающим тоном приказала, — там, на полке, веревка. Свяжи мальчишку и положи на алтарь носом вниз.

— Обалдела, ведьма? — осведомилась я, закрывая испуганного мальчишку собой, — назови хоть одну причину, по которой я должна тебе подчиняться?

— Как на счет этой? — белобрысая вынула руку из за спины и в полутьме я отчетливо разглядела маленький, женский арбалет с уже настроенным болтом.

— Убедительно, — признала я.

Умирать не хотелось. Правда, смотреть на жертвоприношение хотелось еще меньше. Если уж выбирать, то лучше болт.

— Ты стрелять-то умеешь? — спросила я, — а то все горазды арбалетом махать, а мне потом болт из плеча доставать. Мышцы порвешь, прорву грязи занесешь, загноится…

— Не бойся, не успеет. На осеннюю охоту я с отцом хожу с семи лет, так что не промажу. Если целю в глаз — в глаз и прилетит. Навскидку тоже умею.

— Успокоила, — буркнула я, — Прямо на душе полегчало.

Да… Идею как-нибудь обезоружить мерзавку пришлось отбросить. Уж если она по летящим уткам попадает, то по девице в куче длинных юбок точно не промажет. Да еще с расстояния в пять шагов. И, будем честными, Риддик из меня аховый. Вывих вправлю, перелом зафиксирую, простуду вылечу — а вот от арбалетных болтов увертываться, извиняйте, не обучена.

Оглянулась на мальчика, как он там — совсем испугался?

Оказалось — нет. Стоит, смотрит на ведьму даже как-то оценивающе. Страшно ему, конечно, совсем еще малыш, но ведь взрослая тетя рядом. Или просто — не один? Я постаралась ободрить его взглядом и быстрой улыбкой. А мальчишка поймал ее и, едва заметно, кивнул.

В полутьме подвала, которую едва рассеивали слабые огоньки двух свечей, я уловила его кивок очень четко, а вот белобрысая не заметила.

Что мне хотел сказать малыш? Он что-то придумал?

— Я долго буду ждать? — резко спросила ведьма.

И тут раздался слабый, совсем тихий щелчок пальцев и обе свечи погасли. Темнота упала как занавес в театре — плотная, душная.

Я мгновенно распласталась на полу, молясь и надеясь, что мальчишка сделает то же самое. Зло свистнул арбалетный болт почти над самой головой — стерва и на звук стрелять обучена? Но, видимо, тоже не Риддик. Как говорили у меня дома: "Если пуля просвистела, значит, не твоя".

Прихватив юбку я кинулась вперед, на слабый звук, который то ли был, то ли почудился.

…Не почудился. Я ухватила ведьму за рукав, отпрянула от кулака, едва не прилетевшего в челюсть, сгребла за волосы и, что было сил приложила ребром ладони по основанию шеи.

Повторяю, я не Риддик. И никакими боевыми искусствами сроду не занималась. Так, немного осваивала дыхательную гимнастику и йогу, то, что помогает выдерживать запредельные нагрузки (а они в любой "травме" запредельные). Но анатомию в свое время сдала на пятерку, так что куда нужно врезать, чтобы человека вырубило, минимум, на полчаса — знаю.

Ее и вырубило.

— Эй, — позвала я, опуская обмякшее тело на пол, — Принц, подай веревку, а!

Огонек свечи снова затлел, но теперь он был ровнее и ярче. То ли маленький маг стал увереннее пользоваться своим даром, то ли просто перестал бояться.

Веревка нашлась там, где надо — на полке. В две руки мы упаковали белобрысую, как гусыню на продажу. Мальчишка помогал активно, а потом зло сощурился и пнул Хлою в бок.

— Эй! — строго сказала я, — а вот этого делать не стоит. Понимаю, что она дрянь, и дрянь опасная. И любить ее тебе не за что. Но лежачего не бьют. Это не по мужски. И не по- императорски.

Принц скроил виноватую мордашку, но, похоже, не впечатлился. Ладно. Воспитанием ребенка должны заниматься родители, школа, в крайнем случае — няни и гувернантки, но никак не приблудные студенты-недоучки.

— Вперед, — сказала я.

Выход обнаружился быстро, со светом это получилось вообще без труда. Небольшая узкая лестница — и квадратный люк в полу.

— Подержи свечку, — скомандовала я, — и арбалет у этой гадины возьми. Не стоит хорошую вещь оставлять в плохом месте.

Пацан деловито кивнул, забрал легкую, дамскую конструкцию, пошарил на поясе связанной ведьмы и отвязал кошель с болтами. Молодец, однако, а я и не додумалась! А ведь нужна хотя бы парочка для образца. Здесь пока еще единым стандартом не заморачивались, так что поступали просто: мастер делал тебе арбалет, и несколько десятков болтов именно к нему. А когда они заканчивались, ты шел к любому оружейнику и он тебе изготовлял по твоему образцу следующую партию.

Забравшись на верхнюю ступень я попробовала приподнять крышку. Тяжеловата, но вполне по силам. Поднатужились!!! Эх, надо было вместо йоги ОФП заниматься, вот, хоть гантельками..

Люк с трудом пошел вверх.

И тут…

— Госпожа Хлоя! Госпожа Хлоя, вы где, птичка моя хорошая?

Святые котики, кого еще несет!

Я уже хотело крикнуть, чтобы нам помогли выбраться, но от следующих слов "няньки" чуть не скатилась с лестницы.

— Куда ж вы без меня-то направились, девочка моя нежная. Щенка прирезать — сноровка нужна, а тут двое. А если трепыхаться будут?

Люк распахнулся на всю ширину, словно о порыва ветра. Похоже, для здоровой бабищи это была вообще не тяжесть. Я едва успела отпрянуть. В квадрате окна показалось широкое, как блин, лицо с выпяченным подбородком и светлые глаза, квадратные от удивления.

Что хотела сделать "нянька" — так и осталось неизвестно истории. Потому что мимо моего носа уже второй раз за эту ночь свистнул арбалетный болт и бабища рухнула на колени, зажимая дыру в горле.

Зря, конечно. Я хоть и недоучка, но мгновенно поняла — такую рану не заштопаешь. Болт пробил горло чуть не насквозь. Я едва успела прижаться к стене — здоровая туша мимо меня нырнула в подвал, пересчитав ступени.

Я поглядела на малыша, который совершенно спокойно и хладнокровно перезаряжал арбалет и снова устанавливал его на боевой взвод… и решила промолчать. Собаке — собачья смерть. А судя по тому, как ловко и быстро двигались руки ребенка, помощь психолога не понадобиться.

Ну и хорошо.

Надо доложиться Его Величеству, пока стражу не подняли в ружье.

Мальчишка вылез следом за мной. Я посмотрела на тяжеленный люк, подумала, что нужно его, наверное, задвинуть… Сил не было совсем. Но оставлять так нельзя. Мало ли, тварь кляп вытолкнет да на помощь позовет, а потом отмывайся. А так — место преступления в полной сохранности, преступники — один убит, другой связан. Свидетели готовы дать показания.

Идеально!

Люк мы совместными усилиями все же задвинули, осмотрели себя и друг друга — вроде ни в чем компрометирующем не уляпались?

— Вперед, принц?

Ребенок кивнул и крепко взял меня за руку.

Это было трогательно… Если не думать о том, что другая детская ручка сжимала арбалет, из которого этот милый малыш пять минут назад пристрелил собственную няньку. Ну — я и не думала. Обо всем сразу думать — мозги закипят. будем решать проблемы по мере возникновения. Сейчас задача — найти короля, остальное подождет.

Вот учат же народные сказки никогда не поворачиваться к врагу спиной. Учат, учат — и все без толку!