Глава 8

Шпаги и кофе на рассвете

Малиновый шар еще только просыпался и неспешно выбирался из-за островерхих башен, по ходу, перекрашивая все, что попало под шаловливый лучик в гламурный, розовый со стразиками случайных бликов. Я присмотрелась. Оказалось — капли росы, осевшие на черепице.

Я появилась на стене второй, после Иоланты. Герцогиня, в закрытом голубом платье, стояла на самом краю стены и смотрела вниз, покусывая кончик шали.

— Спятила! — заругалась я, оттаскивая ее на безопасное расстояние, — кто-то забыл, что у него обмороки? Очень хочешь полетать?

— И правда, забыла, — Иолли покачала головой, — странное состояние. Вроде бы воспринимаешь все так остро… и в то же время, как будто сквозь слой воды. Очень сильно и ярко — но как-то мимо.

— Не знаю, не пробовала. Залечу — сравним. На стену больше не лезь, хорошо?

Третьим появился Марк, в старом потрепанном камзоле. Штаны и сапоги колдуна знали лучшие времена, красивой и легкой статусной рапиры я тоже не увидела. Вместо нее у бедра уютно устроилась тяжелая шпага, или, скорее, легкий меч, которым можно не только колоть, но и рубить, со сложной, витой гардой. С другой стороны на поясе висел длинный кинжал. Перевязь тоже оказалась незнакомой: простая, кожаная, без украшений.

Весь этот походный набор головореза смотрелся на Марке как-то очень органично, словно всегда тут висел: не мешал при ходьбе, не хлопал по бедру. Был привычен.

Он подошел к нам, поклонился. Справился у Иолли, как она себя чувствует. Та слегка покраснела, но ответила, что все нормально, и — утренние прогулки полезны.

Присмотревшись получше, я заметила темную синь под глазами колдуна.

— Не спал?

— А ты?

— А я побоялась, что вовремя не проснусь…

— Горничную озадачить не судьба?

— А вдруг она тоже проспит?

Громко запела птица: "Чивик, чивик", пауза, а потом громкое, протяжное: "Чивиииик!". И снова "Чивик, чивик". Прохладный ветер обнял за плечи и попытался влезть под воротник.

— Опаздывает Его Высочество, — заметила я, — Может быть в нем за ночь благоразумие проснулось?

— Скорее, спят на пару, — возразил Марк, — и он, и благоразумие. Иоланта, — брюнетка вскинула глаза. Марк неторопливо скрутил с пальца простое, кажется, стальное кольцо с надписью по ободку, взял в руки ладонь герцогини и одел колечко ей на палец. Оно мгновенно обжалось до нужного размера, — Маргарита, ты — свидетель.

Брюнетка нервно сжала ладонь в кулачок, но ничего не сказала.

— Что это значит? — потребовала я.

— Просто страховка. На всякий невероятный случай. Если я неудачно споткнусь — Иолли честная вдова.

— Так можно? — удивилась я.

— Вообще-то не принято. Но — допускается.

— Это старинный солдатский обычай, — пояснила Иоланта, — когда армию срочно поднимали в поход, иногда в городах оставались подруги, не дождавшиеся свадьбы. Тогда солдат оставлял свое воинское кольцо. Если он погибал, женщина считалась вдовой и получала пенсию. И дети были законными. Запись в храме делали задним числом.

— А если возвращался живым? — вдруг заинтересовалась я.

— Забирал кольцо назад, и они вдвоем, без суеты решали, быть свадьбе или нет. — ответил Марк, — Я же говорю — просто страховка, чтобы Иолли лишнего в голове не держала. Да и мне спокойнее.

Принц поднялся по северной лестнице и неслышно подошел сзади. Он был в красивом, белоснежном костюме, словно собрался не драться, а жениться. А вот лицо подкачало. Хмур был Высочество не по чину, и чем-то сильно обеспокоен.

Кивнув мне, он смерил продолжительным, тревожным взглядом брюнетку. Заметил железное кольцо на пальце, поморщился.

— Герцогинь не венчают солдатскими кольцами, — бросил он Марку.

— Тем больше поводов остаться в живых. Приступим, Ваше Высочество.

Принц встал в атакующую позицию, выставив шпагу и дагу вперед. Марк тоже взял легкий меч в правую, а кинжал — в левую, острием вниз.

— Ой! — пискнула брюнетка.

— Что? — потребовала я. Для меня дуэли были в новинку, а вот герцогиня, похоже, разбиралась и что-то углядела.

— Обратный хват, — пояснила она, указав подбородком на дагу в руке колдуна, — Это плохо. Для Джуэла.

— Почему? Какая-то редкая школа?

— Так держали кинжалы бойцы "Черной сотни" генерала Райкера. Самые жуткие головорезы Империи. Их бросали в бой, когда сражение считалось уже проигранным и в победу никто не верил. После них не оставалось раненых и пленных, — Иоланта шумно вздохнула, — В "сотню" брали только простолюдинов. К концу войны все, кто остался в живых, получили личное дворянство.

— О, — протянула я, и, не зная, что еще сказать, сосредоточилась на поединке.

Высочество атаковал первым. Марк советовал присмотреться к принцу, и я смотрела. Хотя что я могла увидеть — девчонка, никогда даже близко не подплывавшая к фехтованию! Шпага — спорт для богатых: дорогие залы, дорогое оружие, дорогой доспех. Я даже на соревнованиях ни разу не была, и сейчас понятия не имела, у кого из противников преимущество.

Кажется, атаку он провел неплохо: быстро, используя кинжал, как щит. Но колдун контратаковать не стал, а мягко сместился на полшага вправо, и атака принца провалилась в пустоту, а сам он невольно открылся для удара в бок.

Иоланта вскрикнула. Кажется, до наивной брюнетки только сейчас дошло, у кого из противников на самом деле нет шансов.

— Марк обещал, что не станет убивать принца, — бросила я.

Сообразив, с каким противником он имеет дело, Джуэл быстро перестроился. Теперь он держал шпагу строго на уровне груди, словно прячась за чашечкой гарды, а кинжал — чуть ниже. Он снова атаковал, стремительно сокращая дистанцию и целя в глаза, надеясь, что противник зажмуриться и потеряет преимущество.

Не зажмурился. Похоже, бывшему солдату "черной сотни" летящее в глаза острое железо было не в новинку, и хлопать ресницами он давно отучился. В этот раз он ушел влево. Принц снова открылся, и Марк опять не воспользовался случаем, даже чтобы символически поцарапать противника.

— Святые Древние, ты дерешься или танцуешь? — крикнул взбешенный Джуэл.

— Я совмещаю, — отозвался Марк.

Поединок был странным: принц скакал вокруг, как бешеный шершень. Колдун не двигался с места, лишь наклонял лезвие и иногда — корпус. Кинжал, взятый в начале дуэли так напугавшим герцогиню "обратным хватом", кажется, не шевельнулся вообще, выдерживая строгое соответствие классической стойке. Но шпага Джуэла словно прилипла к клинку Марка, примагнитилась, и скользила, скользила по нему, зло и рассерженно звеня, и не имея возможность прорваться даже на миллиметр дальше той черты, которую мысленно прочертил колдун.

Сколько прошло времени? Меньше минуты, хотя мне показалось — вечность.

— Понятно, — бросил Марк, в очередной раз с издевательской легкостью отводя атаку "первой шпаги" Румона, — Ваше Высочество, за такую технику вашего учителя фехтования следует разжаловать в повара. Пусть вертела на кухне крутит.

Легкий шаг вперед, размытое движение, звон шпаги, снова "прилипшей" к мечу колдуна, поворот кистью и — шпага принца катится по каменным плитам, возмущенно гремя.

Герцогиня комкает в кулаках рукава, я слежу, закусив губу. Я не боюсь. Ну, почти. Марк же сказал, что сегодня убийства не будет, он не допустит.

— Удовлетворение получено?

— Святые Древние! — Высочество ныряет под выставленную шпагу, целя кинжалом в живот колдуна.

И дага оживает. Она дождалась своей секунды. Точный поворот кисти, прикосновение металла к металлу, рукоять… и длинный кинжал принца летит под ноги колдуна.

Джуэл полностью разоружен, зол и растерян. Но Марк не опускает оружие. Он все так же стоит в классической стойке, сверлит темным, внимательным взглядом противника и ждет. Чего?

— Удовлетворение получено? — спрашивает он.

Принц молчит, и это должно что-то значить. Безоружный Джуэл не размыкает губ, а вооруженный Марк не опускает шпаги.

— Я жду, — напоминает он.

Джуэл делает стремительную попытку дотянуться до выпавшего кинжала, но Марк настороже и пинком откидывает его дальше.

— Ваше Высочество. — эта сводящая с ума мягкость… Джуэл, наконец, выпрямляется и, явно через силу, произносит:

— Удовлетворение получено. Дуэль окончена.

И Марк немедленно выпрямляется, забрасывая в ножны сначала шпагу, потом кинжал. Поворачивается к принцу спиной. Подходит к отброшенному оружию недавнего противника. Подбирает его, взвешивает на руке, крутит. Нажимает на неприметный железный лепесток под большим пальцем, и кинжал принца вдруг расходится трезубцем, щетинясь тонкими, хищными лезвиями.

— Это-то за каким надом? — удивленно бормочет Марк, — чтобы раскрыться в теле — так пружины слабоваты. Для захвата шпаги? Так скорее обломится. Хотя, если легкая рапира… Может и прокатить.

Он увлечен. Он не видит, как Джуэл подбирает шпагу, в растерянности смотрит на нее. И вдруг атакует, целя в открытую спину.

— Марк! — пронзительно закричала Иоланта и метнулась наперерез атаки. Неизвестно, что она собиралась делать, но ей это не удалось. Я успела поймать ее за подол, и, дернув на себя, повалила на пол. Послышался треск ткани.

А принц с изумлением рассматривал обломки своей шпаги, которая разлетелась, как стеклянная, от соприкосновения с беззащитной спиной противника.

— Воздушный доспех, — любезно пояснил Марк, — моя авторская разработка. Невидим, не ощущаем. Абсолютно неуязвим для железа.

— Это… грязный трюк, — пробормотал Джуэл.

— Еще грязнее, чем ваш удар в спину?

— Я был без доспеха!

— Я тоже. Я активировал его, когда вы сказали, что дуэль окончена. — Принц недоверчиво щурился и Марк добил, — у вас наверняка имеется родовой амулет, который улавливает магию. Он сигналил?

— Нет, — вынужденно признал Джуэл. — Но он молчит и рядом с Иолантой! Ты каким-то образом обошел защиту.

— Это доказывает только то, что на моей невесте нет никаких заклятий. Ее согласие добровольно и искренне.

— Не верю! Иолли!!! Если ты чем-то связана, опрометчиво данным словом или тайной, просто дай мне знак!

Герцогиня смотрела на принца непривычно тяжелым взглядом и молчала так красноречиво, что дошло бы даже до полного идиота. Вся ее поза просто излучала презрение.

— Это правда? — ошеломленно спросил принц, — ты… не под действием приворота? Ты его любишь?

— Пока нет. Но, кажется, это вопрос времени, — Иоланта подняла глаза на Марка. Кажется, в первый раз она смотрела кому-то прямо в глаза вот так, пытливо и искренне. Он едва заметно кивнул, поощряя невесту на любую месть, которая только может взбрести ей в голову.

— Очень недолгого времени, — раздумчиво сказала Иоланта.

Не обращая внимания на порванную юбку, она подошла к Марку, взглядом спросила разрешения, немедленно получила его и, привстав на носках, сама, первая, поцеловала его в губы.

Я тоже молчала, любые слова были бы лишними. Зато сощурила глаза и тихонько, едва заметно кивнула: "Давай, воспитывай. Ты же собирался".

И Марк "дал". Сгреб герцогиню в охапку, и ответил на робкий и целомудренный поцелуй самым настоящим, полновесным. Иолли прильнула к нему лозой и, кажется, получала море удовольствия. Правда, неясно, от самого поцелуя или от скрипа зубов предавшего ее принца.

— Шлюха! — выплюнул Джуэл. — Продажная девка! Что еще ждать от той, которая смотрела на водопад.

Иоланта застыла не веря, не желая верить.

— Да! — выплюнул принц, — А ты и не знал, кого берешь в жены? Подумай, еще не поздно. Таких валяют на сене, но к алтарю не ведут!

Колдун на секунду отстранился, выпустив герцогиню из объятий, слепил из воздуха что-то типа снежка и метнул в принца. Похоже, попал. Поток грязи из высокородных уст оборвался. Рот Джуэла продолжал извергать разоблачения, но звук пропал.

— На чем мы остановились, невеста? — спросил он, заглядывая в глаза брюнетке. И сам же ответил, — на страстном поцелуе. Иди сюда, милая. Отожжем, чтобы небу жарко стало…

Они все еще целовались, когда Его Высочество пронесся мимо и, чуть не сбив меня с ног, слетел по узкой лестнице.

Я несколько раз сдвинула ладони, изображая бурные аплодисменты восхищенной публики. Настроение стойко держалось на отметке "великолепное".

— Здорово целуешься, тихоня, — заметил Марк, — вкусно.

— Ты вел. Я лишь следовала за тобой, — отозвалась Иолли, и попыталась отстраниться.

— Эй! — Марк придержал ее за плечи, — Это была чистая победа. Откуда грусть в прекрасных глазах?

— Джуэл сказал тебе правду. Я, действительно, видела водопад.

— Он тебя подбил? — встряла я. Иолли кивнула.

— Понравился? — Спокойно поинтересовался Марк. Девушка подняла на него удивленный взгляд, — Ну, значит, полюбуемся вместе. Мне, правда, больше с другого места глянулось. Мы с Маргаритой знаешь, где были? Видишь вон тот выступ, прямо над чашей? Мы туда залезли, честно! В тот день, когда на торжественный обед пришли под иллюзией…

— Кстати, я еще за это тебе не навешала, — хищно усмехнулась я.

— Э, давай после свадьбы подеремся. Хорош я буду у алтаря с расцарапанной мордой.

— Иллюзией прикроешься, — мстительно выпалила я, выставила скрюченные когти и налетела на колдуна.

Я, конечно, ожидала, что он меня перехватит. Но даже мысли не допускала, что проклятый колдун заклещит намертво обе мои грабки одной!!! рукой. Левой! Я беспомощно дергалась, как заяц, попавший в капкан, а он держал их ладонью: левую большим и указательным, а правую средним и безымянным пальцем, похоже, вообще без усилий. А правой продолжал обнимать Иоланту за плечи.

— Эй, твоя светлость, давай его свалим и поколотим. Вместе одолеем! — крикнула я.

— Нет, — мягко отказалась Иоланта, — я никогда не ударю Марка. Даже в шутку.

— Идеальная пара! — фыркнула я. Марк показал мне язык, а Иолли снова погрустнела.

— Вот ведь, — выругался колдун, — а еще говорят, что суеверия безобидны. Послушай, невеста моя. Если ты думаешь, что я поведу к алтарю девушку, которая не носит розовое до свадьбы, не расчесывается перед зеркалом, не касается денег и у которой в спальне занавески приколочены к полу, и, кстати, по десять лет не стираны… То я даже не знаю, за кого ты меня держишь. Я, между прочим, ученый. Мне перед имперскими коллегами за такую жену стыдно будет.

— Когнитивный диссонанс, — сказала я, глядя на опешившую герцогиню, — Разрыв шаблона.

— Понятия не имею, что это значит, но звучит красиво, — отреагировал Марк, — потом запишешь мне на бумажке, выучу и ругаться буду.

— Иолли! — сказала и энергично встряхнула девушку за плечи, — один дурак сказал, десять повторили. А ты не повторяй. Будь умнее.

— А если…

— Да не бывает такого "если", — рассердился Марк, — потому что оно статистически невозможно. Мы живем у водопада, окнами на него строимся. Как ты думаешь, за четыре сотни лет, сколько любопытных девочек в своих занавесках дырки прорезали? А покойниц только две, да и то вторая — под вопросом.

— Первая, — поправила я.

— Да, точно. По времени — первая. Так вот, милая Иолли. Любовь — это единственная штука, которую нельзя просчитать. Поэтому, если она между нами будет, я восславлю Святых Древних которым не молюсь. А если нет… Ну, думаю, все равно уживемся. Два хороших человека всегда договорятся. Но какой бы ересью тебя не пичкали, запомни раз и навсегда: в моем доме занавески к полу не приколачивают и два раза в год обязательно стирают. И это порядок, который я не намерен менять. Мы друг друга поняли, герцогиня?

Она кивнула. И, наконец, засияла, как солнышко.