Глава 9

Немой принц

— Ох ты ж, мамочки! Святые котики! Теперь понятно, почему в этом трижды просвещенном королевстве днем с огнем не найти самой завалящей книжки. Они же все здесь!

Я с восторгом смотрела на круглую комнату, заставленную стеллажами до потолка: тут были книги, куча книг. Туча книг. Целое море книг. Раскинув руки, зажмурив глаза, я счастливо кружилась, пока меня не повело. Но даже это не испортило настроения, потому что упала я не на жесткий пол, а на "воздушную подушку", которую успел подсунуть Марк.

— Библиотека, — благоговейно прошептала я, — как же мне этого не хватало. У меня же здесь ломка, Марк, жестокий информационный голод.

— Записывай, — он кинул мне толстую, грубовато сшитую тетрадку и карандаш, — как только эту испишешь, я тебе другую дам. Слово — и значение.

— Ругательства тоже? — уточнила я.

— В первую очередь. И не смейся, ругательства — это языковой пласт, напрямую связанный с магией.

— В нашем мире нет магии, — возразила я.

— А как ругаются?

— Ну… — я быстро перебрала в голове весь свой довольно обширный запас (у медика он иным быть не может), чтобы изыскать что-то поприличнее, — Говорят: "Чтоб тебя черти взяли!". Или: "Иди в болото". Но реально никто никуда не идет. И черти никого не утаскивают.

— Компонента не хватает, — авторитетно пояснил Марк. Он плюхнулся рядом со мной прямо на воздушную подушку. Со стороны, наверное, это выглядело весьма нелепо: сидят двое прямо в воздухе, вытянув нижние конечности, и откинувшись на невидимые подушки, но мне было все равно, как это выглядит, никто же не видит.

— Магия чаще всего многокомпонентна: слово, жест, энергетическое усилие, какое-то ритуальное действие. Если упущен хотя бы один компонент, ничего не выйдет. Вербальную составляющую вы помните, а активационный жест, например, утерян в веках. Вот ничего и не происходит. Если бы за этими словами не стояло что-то действительно важное, их бы не помнили столетиями и не пользовались так активно. Подсознательно вы знаете, что это — работает. Так что там, говоришь, за портрет?

История Елизаветы Тюдор уложилась в несколько слов: Лондон, потрясающее внешнее сходство и предполагаемый сын, которого приписывали ее любовнику, Дадли.

— Думаешь, этот сын и был малышом Джуэлом I?

— По времени все совпадает.

— Но почему королева Элис написала, фактически, предсмертную записку на чужом языке? Разве не логично было бы использовать либо родной, либо местные руны?

— Классическая латынь в те годы не была чужим языком, великого Рима уже не существовало, осталось лишь его наследие, — задумчиво возразила я, — Латынь считалась языком культурных людей, высшего сословия. Елизавета не только читала, но и писала на ней совершенно свободно. Возможно, английский ей показался слишком вульгарным для последнего письма, а местные руны могли быть ненавистны, если она все же бежала. В этом случае латынь не просто логичный, а единственный выбор.

— Выходит, портал со смещением во времени?

— Выходит так, — я развела руками, — как гипотеза годится.

Марк прикрыл глаза, вытянулся на призрачной кушетке, дернул воротник камзола, а заодно и рубашки, открывая шею.

— Всякая гипотеза лишь тогда чего-то стоит, когда на ее базе можно поставить пару десятков экспериментов и собрать аналитику. Иначе это просто умствования за бутылочкой вина. А эксперимент… Не самому же туда прыгать. Можно, конечно, выпросить у короля парочку приговоренных к смертной казни. Или сволоту Арчибальда в мешок засунуть и доделать то, что в раннем детстве не доделали.

— Э! — я аж привстала, — не тронь котика! Иначе нашей дружбе конец.

— Да шучу я, — отмахнулся Марк, — просто зол на него за то, что он не проследил и допустил этот бардак с контрактом. А дружбе… ей и так через два дня конец.

— В смысле? — неприятно удивилась я.

— Свадьба. Принцесса и королева не может целыми днями болтаться на пару с колдуном по всяким погуляй-пропади дорожкам. Так что бери от жизни все, пока дает. Ты же хочешь на Воздух с ногами залезть? Ну так и залезай, кого тут стесняться, меня что ли? Я сейчас еще хуже сделаю. Можешь глаза закрыть… А можешь не закрывать, я тоже уже давно стесняться бросил, — с этими словами колдун наклонился вперед, резкими движениями расстегнул все крючки на камзоле, стащил его с плеч, небрежно бросил на Воздух (вот, как, оказывается, зовется этот диван), не останавливаясь, обхватил себя руками и сдернул сорочку. Повел плечами, прошептал: "Темные боги, хорошо-то как…" — и повалился назад, смежив веки. Через несколько мгновений я услышала ровное и спокойное дыхание с тихим посвистыванием.

…Он же тоже не спал, сообразила я. И неизвестно, только эту ночь, или еще парочку предыдущих.

Интересно, что, по мнению Марка, должно было меня шокировать. То, что он позвал в гости и вырубился на призраке дивана, или то, что он сделал это топлес? Ни то, ни другое по меркам общежитского жития на шок не тянуло. Даже на слабенький.

Я последовала доброму совету и, сбросив туфли, подтянула ноги под себя. Осталось достать книжку, любую. Святые котики, я так соскучилась по буквам, что была готова читать что угодно, даже "Космополитен" и таблицы Брадиса.

Взгляд упал на колдуна. Интересно — не разбужу? Хотя, его сейчас, по ходу, землетрясение не разбудит.

Перед глазами мелькнула картина — Марк в темно-синем костюме, с зачесанными назад волосами… "Хороший портной и хорошее настроение?" Как бы не так! Офигенное тело, вот что это было такое.

Его грудь мерно приподнималась в такт дыханию, а я тихонько балдела, разглядывая плечи: мне не показалось, они и в самом деле были ТАКИМИ мощными, руки, обтянутые жгутами мускулов, длинные пальцы, кожу, темную от загара в районе шеи и совершенно белую ниже и, чтоб мне пропасть, все восемь кубиков.

В силу профессии, на полуголых и совсем голых я насмотрелась, кажется, на всю оставшуюся жизнь, и была абсолютно уверена, что для создания романтичной атмосферы мне придется закутать предмет моих грез в тулуп и валенки…

Не пришлось. Эта самая, не тем помянутая атмосфера, вдруг возникла сама по себе, подняла температуру в комнате градусов на пять — семь, так, что мне самой захотелось расстегнуть пару крючков. А лучше — пару десятков. Действительно, кого здесь стесняться, все во-первых свои, а во-вторых, спят.

Марк спал, а меня все больше тянуло провести ладонью по плечу… или хотя бы по руке. Остановила не девичья скромность, откуда она у медика, а здравая мысль, что лежащий рядом полуобнаженный мужчина — совсем не беззащитен. Он не стриптизер, а солдат. Небось, приучен на любое движение реагировать. С его рефлексами — он мне голову с попой местами поменяет раньше, чем окончательно проснется и поймет, что "у своих". Нет уж, на фиг, на фиг. Хочется — перехочется. Вот лучше книжку почитаю, здоровее буду.

Мне попалось "Движение небесных сфер". Раньше к астрономии я была равнодушна, и звезда по имени Солнце интересовала только на предмет — позагорать. Но тут же какая-то другая астрономия. Вот и узнаем, чем они отличаются…

Руны складывались в предложения, длинные, запутанные. По отдельности большинство слов были понятны, а вот общий смысл ускользал. Сказывалась бессонная ночь и полное волнений утро.

Книжка скользнула вниз. Я — следом. Веки вдруг сделались тяжелыми, как в сказке про Вия. Уже проваливаясь в сон, я ощутила на своем лице прикосновение пальцев. Они провели по щеке, тронули подбородок и мягко, нежно опустились на волосы, пропуская их сквозь…

— Снится, — решила я. — Хороший сон. Пусть.

Марк не спал ни единой секунды. Еще не хватало. Времени и так оставалось катастрофически мало, чтобы тратить его на сон. При необходимости он мог сварить зелье бодрости, да и без зелья не поспать пару суток особой проблемы не составляло.

Проблема была в другом. Вернее, в другой. Вот кто бы ему объяснил, каких темных богов он, накануне свадьбы с самой завидной невестой Румона, лезет из шкуры, чтобы очаровать совершенно постороннюю девушку.

Через два дня все закончится. Марк слишком уважал себя и свое слово, чтобы размотать его по такому тривиальному поводу, как "пришел, увидел, захотел". И Иолли обижать не стоило. Так что даже в самых своих смелых мыслях по поводу Маргариты, он не заходил дальше того, чтобы вот так подколоть ее, смутить, заставить хотя бы на миг пожелать странного.

Например, колдуна.

И ведь почти получилось. Он чувствовал ее взгляд, слышал, как изменилось дыхание. Он всерьез подумывал, что сейчас сделает — продолжит притворяться, чтобы узнать, как далеко она готова зайти, или поймает ее с поличным, чтобы увидеть, как она краснеет. И то, что она все-таки устояла, справилась — оказалось сюрпризом.

Впрочем, скорее приятным.

Марк девушек на водопад не водил, и не собирался начинать со своей будущей королевы. Если Маргарита не видит в нем мужчину — так тому и быть. Хотя… золотые волосы ему всегда нравились больше черных.

А гостья из иного мира, меж тем, уснула на Воздухе, рядом с полуголым черным колдуном, доверчиво и спокойно, ни на секунду не усомнившись в его чести.

Чести! Его! Поклонника темных богов. Чьим именем пугали детей в Румоне.

Он усмехнулся и… да, в конце концов, жизнь ведь одна и другой не будет — позволил себе две секунды слабости. Коснулся ее лица самыми кончиками пальцев, и пропустил сквозь них шелковую светящуюся прядь.

Она улыбнулась во сне. И прошептала: "Марк…" Не "Джуэл".

Это было плохо, плохо для всех: для нее, Иолли, самого Марка, принца, Румона. Но он обрадовался, глупо и нелогично. А когда понял, чему именно так рад, вместо того, чтобы опомниться и придавить эту радость, как змею, пока еще мала и не опасна — обрадовался еще больше и с удовольствием, граничащим лишь с тем, которое получаешь, снимая, наконец, сапоги после целого дня на ногах, сверился с новой тетрадкой и послал все будущие проблемы в болото.

Когда-нибудь он вычислит недостающий компонент, и заклинание будет работать как надо. То-то цапли с лягушками удивятся, когда в их тихую вотчину вдруг начнутся визиты…

И, конечно, именно этот момент судьба выбрала, чтобы в очередной раз обломать невинное удовольствие.

Сначала в библиотеку с бесцеремонностью, которую нередко позволяют себе старые, доверенные слуги, вошла Матти с метелочкой для уборки пыли. Пожилая, строгая дама в белоснежном фартуке и юбке, ровно на три пальца выше пола, как предписывал обычай "скромному" сословию, огляделась. Увидела хозяина без рубашки, наброшенный Воздух и девушку, которая не подавала признаков жизни — и сурово сдвинула брови.

— Что это здесь такое происходит, господин Марк?

— Ничего не одобренного Святыми Древними, — заверил Марк и улыбнулся, — клянусь, Матти. Я тебе когда-нибудь врал?

Старая служанка задумалась.

— Да вроде как и нет, господин Марк. А все ж таки странно это. Что с девицей-то?

— Спит девица. Просто спит. Хочешь — подойди да проверь. Только не буди.

— А чего это ей вздумалось здесь спать?

— Зачиталась. Со мной такое тоже случается.

Матти покрутила головой с явным неодобрением:

— Вот не след бы девице читать-то. Как бы она там чего не того не вычитала, в книжках-то твоих. Вдруг какое заклинание зачтет с дурна ума, а у тебя и дом рухнет.

Марк давно бросил попытки объяснить Матти, что само по себе чтение заклинаний не опаснее чтения тех же баллад или мадригалов. Без вложенной силы и правильных действий это просто слова, срифмованные исключительно для удобства, чтобы легче заучивать.

— Все опасные книжки у меня в лаборатории закрыты, — сказал он, — ты, пожалуй, повремени с уборкой.

Матти, меж тем, подошла к Воздуху (его она не боялась, привыкла) и с интересом посмотрела на спящую Маргариту.

— Красивая, — вынесла вердикт она, — только молоденькая совсем. За зельем, что ли, прибежала? Жениха приворожить? Или, — тут Матти строго взглянула на колдуна, — она, часом, не к тебе ли клинья подбивает, а?

— Да нет, — вздохнул Марк, — не подбивает. К сожалению.

— Нравится? — мгновенно просекла служанка.

— Нравится, — признал Марк. Матти была не болтлива, а уж тайны своего хозяина берегла, как дракон — золотой клад.

— Так посватайся. Чай, тебе не откажет. Вон ты у нас красавчик какой. Была б я молоденькой, только пальчиком вот эдак покажи — бегом бы бросилась.

— Скажешь тоже, — фыркнул Марк, — ты бы бросилась. Ты бы, сначала, всю подноготную выспросила: каков дом, каков доход, каков расход.

— Это я сейчас такая умная стала, — призналась Матти, — а по молодости тоже в голове ветер гулял, розовые лепестки кружил… Хорошее время было. А ты, если нравится, не зевай. Буди — да веди в храм. Дому хозяйка нужна.

Марк кивнул.

— Поведу. Через два дня. Только не ее. Но ты не печалься, Матти. Та — тоже хорошая девушка. Вы с ней поладите.

Пожилая женщина нахмурилась, не строго, а тревожено:

— Что так? Или случилось меж вами что Святые Древние не одобряют? Так нет… Ты — мальчик разумный и порядочный. Только добрый не по делу… Вот, значит, что! Обманули девицу, а она к тебе за защитой кинулась? И поняла ведь, к кому!

— Матти, — Марк тронул женщину за плечо, — Ты вот у меня иногда умна не по делу, только это никак не исправишь, — служанка хмыкнула, — О чем догадалась — помалкивай. И невесту мою не обижай. Она — девушка добрая и доверчивая, ей уже хватило горя. Пускай дальше счастье будет. Сделаем?

Матти немедленно размякла, даже носом шмыгнула.

— Сделаем, господин Марк, отчего б не сделать. А только не одним обманутым девицам, вам ведь тоже счастье-то нужно. Как же с этой-то быть? — она кивнула на Маргариту.

— А это наша будущая королева. Да, вот так, — глядя на ошеломленное лицо служанки Марк почти развеселился, — так что разглашение сведений о том, где она уснула, приравнивается к государственной измене.

— Ох ты…

— Ага.

— Ну так пойду я тогда, блинчики растворю, — выпалила Матти и, спиной вперед, вылетела из библиотеки, позабыв метелочку.

Вторым явился ливрейный лакей с запиской от Ее Величества с просьбой прибыть немедленно. Александра была редко так категорична, а значит, нужно было бросать все и идти. Пока за ним не явилась уже городская стража с алебардами.

Лакея, естественно, никто в библиотеку не пустил. Марк вышел к нему сам, накинув свежую рубашку.

— Передай Ее Величеству, через малую клепсидру буду.

На то, чтобы одеться и написать короткую записку Маргарите, много времени не понадобилось.

Королева приняла его в личном саду. Это было явным знаком, что разговор конфиденциальный. Впрочем, Марк догадывался, о чем пойдет речь, и не ошибся.

Садик был небольшим: три хитро переплетенные дорожки, скамеечки, водная горка, которая довольно громко журчала, и стена, надежно, отсекающая королеву и ее визитеров от любых посторонних глаз, которых в любом дворце пруд пруди.

— Сегодня утром вы дрались на дуэли с Джуэлом, — с места в карьер заявила королева.

— Он вызвал меня. Как дворянин, — Марк иронично хмыкнул, — я был обязан принять вызов.

— Как подданный, ты был обязан беречь членов королевской семьи.

— Я его даже не поцарапал, — заверил Марк, — хотя это было довольно трудно. Его Высочество великолепный фехтовальщик в классической, придворной манере, на имперских площадях ему цены не будет. Но что он будет делать в реальном бою — теряюсь в догадках.

— Надеюсь, это была фигура речи, а не пророчество?

— Я не занимался прорицанием, — отозвался Марк, довольный, что может сказать хоть что-то приятное королеве и при этом не солгать.

— Что с принцем?

— А что с ним? — Марк пожал плечами, — когда он пронесся мимо меня, был жив, здоров и невредим. Разве что на лестнице споткнулся, но этого я уже не видел.

— А вот ЭТОГО я… не слышала, — Александра надавила голосом, — не забывайся. Я тебя ценю очень высоко, как крайне полезного подданного и как друга. Но сына я ценю выше.

Марк учтиво поклонился:

— Благодарю за откровенность, Ваше Величество.

— И взамен я жду того же. Почему принц вдруг онемел? И не нужно делать квадратные глаза. Я лишена дара, но распознать магию способна. Это твои фокусы? Как скоро это можно снять?

Они подошли почти вплотную к водной горке. Та была чуть выше королевы, а значит Марку — до подбородка. Цветущие олеандры почти скрывали благородный камень амарит, из которого ее когда-то выложил мастер, специально выписанный из Империи. Искусственный ручей был хорош — Марк нигде больше не видел, чтобы вода умудрялась течь вверх, причем безо всякой магии.

— Его Высочество позволил себе лишнее, — коротко заметил он, даже не надеясь, что ему позволят этим ограничится. Разговор предстоял долгий и крайне неприятный. Лишь бы Маргарита его дождалась.

— По отношению к подданному? — Александра красноречиво двинула безупречной бровью.

— По отношению к моей невесте.

— Мальчика можно понять. Он был в нее влюблен. Неудивительно, что, узнав о вашей свадьбе он… расстроился.

— Я его понял. Поэтому просто заткнул, а не испепелил на месте, — Марк почувствовал, что начинает злиться и замолчал. Он все же говорил с королевой. С рассерженной королевой. И разговор вполне мог закончиться тюрьмой — или водопадом.

— Хорошо, — королева тоже постаралась взять себя в руки, — Джуэл был неправ. Он извинится перед Иолли. А теперь — верни ему речь.

— Увы, — Марк развел руками и злясь, и веселясь одновременно, — это не в моих силах.

— Что? Во имя Святых Древних, я надеюсь, что ты сейчас пошутил! Ты знаешь, чем карается наложение не снимаемого заклятья на члена королевской семьи?

— Не снимаемых заклятий не существует. Это миф.

— Тогда в чем дело? Ты что-то хочешь? От меня или от Джуэла? — королева отвернулась и быстро пошла по дорожке. Марк, как лояльный подданный поспешил за ней. Александра плохо владела собой и почти бежала, но, с его длинными ногами, колдун успевал за ней без труда, — Говори же, и покончим с этим. Если это в моих силах, ты все получишь.

— Я не вымогатель. И — я прощаю вас, Ваше Величество.

— Ты? — королева задохнулась от возмущения, — прощаешь? Меня?!!

— Понимая вашу материнскую тревогу, — еще раз поклонился Марк.

Королева отвернулась к стене, пытаясь справится с собой. Колдун терпеливо ждал. Наконец, ей это удалось.

— Марк, я и в самом деле волнуюсь. Джуэл еще никогда не выглядел таким потерянным… И я не могу ему помочь, потому что просто не знаю, в чем дело. А он не может сказать.

— Так, может быть, имеет смысл предоставить принцу право самому разгребать ту кучу, которую он наворотил? — предложил Марк насквозь нейтральным тоном.

— Я — мать!

— Но ведь не нянька, — резонно возразил он.

— Хорошо, — Александра неимоверным усилием воли взяла себя в руки, — давай начнем сначала и поговорим как взрослые, разумные люди. Насколько я знаю, непременным условием наложение заклятия является возможность его снять, выполнив некое условие. Что за условие ты поставил этому заклятию?

— Принц должен откровенно, ничего не скрывая и не преувеличивая, рассказать вам и Его Величеству, как он его заработал. Рассказать обо всем, что он сказал и сделал, и что, в конце концов, привело к тому, что принц онемел.

— Рассказать? Но он же не может говорить!

— Об этом — сможет. Как только он выполнит условие, печать исчезнет. Сама. На любую другую тему принц сможет произнести лишь десять слов в сутки.

— Десять слов в сутки? — Александра замолчала. Видимо, подсчитывала количество слов в своей фразе, — Это жестко.

— Я рассердился.

Королева коротко вздохнула.

— Джуэл знает об условии?

— Скажите ему, — предложил Марк.

Еще один вздох. Просто День Вздохов какой-то. Может быть, стоит отметить его в календаре?

— Надеюсь, герцогиня не откажется от свадьбы в один день с принцем?

— Я тоже надеюсь. Но если откажется — я настаивать не буду.

— Черный колдун под каблуком супруги, — уколола его Александра. — Между прочим, Иолли использует каблучки своих бальных туфелек, чтобы колоть орехи.

— Ничего, я крепкий.

С этими словами Марк в последний раз поклонился и поспешил исчезнуть. Неприятный разговор прошел легче, чем он ожидал. Это могло означать что угодно, Марк только надеялся, что королева непривычно мягка не из-за того, что Его Величеству стало хуже.

Я проснулась непривычно отдохнувшей, с волшебной легкостью во всем теле. Как-то я гостила у подруги и она выделила мне анатомический матрац — вот точно так же классно я высыпалась на нем.

Открыв глаза я обнаружила, что вешу над полом, и немедленно все вспомнила: библиотеку, гипотезу на счет портала в водопаде… странное поведение Марка, его обалденно красивое тело… и свой сон. Тот самый, где его длинные пальцы нежно гладили мои волосы.

Хороший сон. Но вот к чему бы он?

Я поискала глазами — колдунов поблизости не наблюдалось, ни голых, ни одетых. Зато обнаружилась записка.

"Срочно вызвала королева. Матти тебя накормит. Дом в твоем распоряжении, делай что хочешь, все опасные игрушки я прибрал. Если дождешься — буду рад".

Марк в своем репертуаре. Никаких запретов и приказов, одни "пряники". А "накормит" — это хорошо, последний раз я ела вчера. Кто такая Матти? Кухарка? И где эта полезная особа? Впрочем, он же сказал, что дом в моем распоряжении. Вот и поищу.

Вопрос на засыпку, как в большом доме найти кухню. Ответ очевиден — по запаху. А запах был неземной. Моими обожаемыми блинчиками с творогом пахло уже в коридоре. Я, как умная собачка Соня, пошла по запаху, и вскоре оказалась в просторном и светлом, хоть и полуподвальном помещении. Как это получилось? Нужно спросить у архитектора, но факт оставался фактом — окна в кухне располагались ниже уровня заборов, где-то на уровне башмаков, но саму комнату заливал ровный солнечный свет.

У дровяной плиты колдовала солидная дама в возрасте, в чепчике и фартуке. Видимо, та самая Матти. Когда я подошла, она как раз снимала со сковороды очередной блинчик, а на плите подходили еще три.

— Здравствуйте, — реверанс я репетировать не стала, вдруг обидится. Не все понимают дурацкие шутки.

— Добрый день, госпожа, — отозвалась Матти, — Хозяин велел накормить вас, но я не думала, что вы так быстро проснетесь. Если буквально чуть-чуть, пол короткой клепсидры обождете, я накрою в столовой.

— Да зачем? — удивилась я, — Вот еще, бегать туда-сюда. Я прекрасно поем здесь. Если, конечно, я вам не мешаю.

— Но господам положено есть в столовой.

— Так то господам. А я такая же, как вы. Только вы — повар, а я — врач.

— Магичка? — не поняла Матти.

— Нет, магией я не владею. Просто училась лечить.

— Травница?

— Ну, и это тоже, немного. Только теперь нужно смотреть ваши травы. На вид вроде похожи, а свойства?

Я уселась за стол, в ожидании блинчиков с творогом. Ждать долго не пришлось. Матти, хоть и косилась на меня, как конь на пожар, но тарелку, прибор и миску со сметаной подала быстро.

— Спасибо, — сказала я, попробовала и даже прижмурилась от удовольствия. Блины были тонкие, почти прозрачные, а творог соленым, с чем-то вроде укропа и петрушки. Не ожидала, но понравилось.

Матти словно что-то для себя решила и, наконец, озвучила вопрос, который ее мучил.

— Как же ты, травница, в невесты принцу попала? Или болел он, а ты его выходила?

— Как романтично, — протянула я, жуя блинчик. Конечно, принцессы не говорят с набитым ртом, да и никому это делать не стоит, как врач говорю. Но иногда желания покушать и поболтать входят между собой в неразрешимое противоречие. — Нет, все проще. Принц должен жениться на иномирянке, такова традиция. А я — она и есть.

— Ооо! — понимающе кивнула Матти, — А ты, голубушка, жениха-то видела?

— А что с ним не так? — удивилась я, — вроде не косой, не кривой, не больной. С самого появления здесь только и слышу, какой Джуэл умница, красавец, спортсмен и вообще, мистер Совершенство.

— Небось, от прислуги во дворце слышала-то, — проницательно уточнила Матти.

— Так я же больше ни с кем и не знакома.

— Ну-ну, — женщина отвернулась и принялась неторопливо, обстоятельно собирать сковородки. Было видно, что язык у нее чешется сильно, но отвращение к сплетням, или же какой-то пока неведомы мне закон, запрещающий перемывать кости королевской семье, заставляет ее молчать.

Ну, ничего. И не таких раскалывали. Имели вы когда-нибудь дело со стеснительным мужиком, который пришел к "врачихе" с глубоко личной проблемой по поводу простатита? А вместо насквозь знакомой и привычной Мариванны обнаружил молоденькую студентку — практикантку?

Я уселась поудобнее, мечтательно закатила глаза и постаралась припомнить тот день, когда я валялась под кустом в отключке, надо мной склонялся принц, а двумя метрами левее паслась белая лошадь.

— Принц красивый, — протянула я, — самый красивый мужчина, из всех, кого я видела в своей жизни… (вранье! Криштиану Роналду намного интереснее). У него такие синие глаза… И волосы прямо до плеч… А голос! Такой низкий, бархатный.

Дзинь! Это Матти грохнула сковородкой. Продолжаем разговор!

— Он привез меня в замок на своей лошади. Такой белой-белой, как облако. И мне обещал на свадьбу лошадь подарить (и снова вранье, ничего он мне не обещал).

Хрясь! Это вслед за сковородой полетела разделочная доска. Верной дорогой идешь, Маргарита. Сейчас ты ее дожмешь.

— А Ее Величество была так добра… И Его Величество был так добр… и Ее светлость, герцогиня Дарайская…

— Гортензия была к тебе добра? — не выдержала Матти, — да если она тебе на обеде салатику положит, лучше не есть, наверняка плюнула! Она же спала и видела, как свою малахольную Иолли за принца замуж пристроить. Только он ведь не дурак, принц-то. Он всех служанок в замке на сено перетаскал, а к Иолли только и подходил ручку поцеловать!

…Да! Любопытные факты узнаю о своем нареченном. Хотя и ожидаемые. Собственно, в таскании служанок на сеновал нет ничего особенно страшного, если девушка не против, и если оба — предохраняются. Здоровый секс необходим для полноценной жизни. Хотя то, что об этом весь город знает, наверное, нехорошо.

Или это я придираюсь? О звездах всегда говорят на кухнях, это закон всех миров, без исключения. А принц Джуэл — местная звезда. За неимением Роналду.

— Ну, — я легкомысленно пожала плечами, — ее можно понять. Любая мать мечтает о лучшем для своего ребенка.

— Принц Джуэл, это, значит, лучшее? — ядовито спросила Матти, — А как же Марк?

— А Марк голодный! Надеюсь, блинчики еще остались?

Я стремительно обернулась на голос… и поняла, что мне конец. Все. Сколько веревочке не виться… Колдун стоял в дверях и улыбался. А у меня сердце забыло, как стучать. Странный солнечный свет обливал его с ног да головы, заставляя светиться, и в глазах, темных и теплых, тоже было солнце — целый океан тепла. И смотрел он при этом не на Матти, и даже не на блинчики, а на меня. Жадно, горячо, не отрываясь. Выходит, не сон. Все правда. Его пальцы на моей щеке, и потом — нежно ласкающие волосы…

Марк поймал мой взгляд. Прочитал его мгновенно. Улыбнулся виновато.

— Да-а, спалился… Извини, Маргарита.

— А я придумала, как проверить твою гипотезу, — брякнула я, — на счет портала.

— Твою гипотезу, — поправил Марк.

— Хорошо, нашу. Надо туда запустить зонд. Беспилотник с датчиками.

— Обожди! — колдун вскинул руку и подтянул к себе табурет, — в тетради эти слова записаны?