Глава 15

Глава 15

Три ночи подряд Алихан не спал. Я просыпалась в два, в три, в четыре часа — его не было рядом. Он сидел в кабинете с Русланом, с Магомедом, с людьми, чьи имена я не знала. Говорили по-чеченски — быстро, жёстко, зло. Я слышала через стену. Не понимала слов, но интонация... угроза, ярость, холодное планирование смерти.

Днём он спал урывками — час, два, прямо за столом, положив голову на руки. Просыпался от любого шороха. Рука сразу к пистолету, который теперь лежал на столе, а не в кобуре. Глаза красные, воспалённые. Щетина превратилась в бороду. Он не ел. Пил только кофе и виски. Иногда вместе.

Я смотрела на него и понимала — человек уходит. На его место приходит Варвар. Машина для убийств. Холодная. Расчётливая. Беспощадная.

Когда война становится реальностью, мужчины превращаются в солдат. Забывают о любви, нежности, человечности. Остаётся только цель — убить врага. И всё остальное — женщины, дети, жизнь — отодвигается на задний план. Становится второстепенным.

Утром пятого дня я спустилась на кухню. Марьям готовила завтрак — молча, как всегда. Я села за стол, налила себе кофе. Руки дрожали. Ночью я проснулась три раза — проверяла, на месте ли нож под матрасом. Зарема не приходила. Но страх не уходил. Он жил внутри, грыз изнутри, как крыса.

— Ты плохо выглядишь, — сказала Марьям тихо. Поставила передо мной тарелку с яичницей.

— Не сплю.

— Боишься?

Я кивнула. Не было смысла врать.

Марьям села напротив. Посмотрела в глаза.

— Они готовятся, — прошептала она. — Варвар собирает людей. Оружие. Планирует удар по Касумову. Скоро уйдёт. Может на неделю. Может на месяц.

Сердце упало куда-то вниз. В желудок. Ниже.

— Откуда знаешь?

— Слышала. Руслан говорил с Магомедом вчера. Они атакуют один из складов Касумова. Уничтожат людей, сожгут товар. Покажут, что Варвар не боится.

Я сглотнула. Горло пересохло.

— А я?

— Останешься здесь. Под охраной. — Марьям взяла мою руку. — Магомед и ещё трое. Но Варвара не будет. Неделю. Может больше.

Неделя одна. С Заремой. С ножом под матрасом. С охраной, которая не спасла предыдущую наложницу от яда.

— Я не переживу, — прошептала я.

— Переживёшь. — Марьям сжала мою руку крепче. — Потому что другого выбора нет.

Дверь кабинета распахнулась. Алихан вышел — в чёрной футболке, джинсах, с пистолетом в кобуре на боку. Лицо каменное. Глаза пустые. Он посмотрел на меня.

— Оля. Ко мне.

Я встала. Ноги подкашивались. Пошла за ним в кабинет. Он закрыл дверь. Прошёл к столу. На столе — карта Москвы, фотографии людей, оружие. Много оружия. Два автомата, три пистолета, ножи, гранаты.

Меня затошнило. Я зажала рот ладонью.

— Сегодня вечером я уезжаю, — сказал Алихан. Голос ровный, деловой. Без эмоций. — На неделю. Может на десять дней. Ты остаёшься здесь.

— Алихан...

— Слушай, — перебил он. — Магомед и трое бойцов будут в доме. Круглосуточно. Никто не войдёт. Никто не выйдет. Ты не покидаешь свою комнату без Магомеда. Понятно?

— Да.

— Еду приносят в комнату. Если хочешь в сад — Магомед сопровождает. Если кто-то стучится — не открывай, пока не убедишься, что это свой. — Он подошёл ближе. Взял моё лицо в ладони. — Это важно, Оля. Очень важно. Касумов знает, где ты. Он может попытаться забрать, пока меня нет.

Мурашки пробежали по спине. Холодные. Липкие. Как лапки пауков.

— А Зарема? — выдавила я.

Алихан нахмурился:

— Что Зарема?

— Она ненавидит меня. Угрожала. Вчера. В холле.

Челюсть его напряглась. Мышцы заиграли под кожей. В глазах вспыхнула ярость — такая, что я отступила на шаг.

— Что она сказала?

Я повторила. Слово в слово. Про шлюху. Про то, что он выкинет меня. Что она поможет избавиться.

Алихан развернулся, пошёл к двери. Распахнул, рявкнул:

— Руслан! Приведи Зарему! Сейчас же!

Три минуты. Долгие, тяжёлые три минуты тишины. Я стояла у стены, прижавшись спиной. Сердце колотилось где-то в горле. Алихан расхаживал по кабинету — как тигр в клетке. Руки сжаты в кулаки. Дыхание тяжёлое.

Руслан привёл Зарему. Она вошла — гордая, прямая, в дорогом платье. Посмотрела на Алихана вызывающе. Потом на меня. В глазах презрение.

— Ты угрожала Оле? — спросил Алихан тихо.

— Я просто сказала правду, — ответила Зарема по-русски. — Что она шлюха. Временная игрушка.

Алихан двинулся так быстро, что я не успела моргнуть. Схватил Зарему за горло. Прижал к стене. Она захрипела, попыталась вырваться. Бесполезно. Его рука — железная хватка.

— Ещё раз, — прорычал он в её лицо, — ещё раз угрожаешь ей — и я сломаю тебе шею. Понятно?

Зарема кивнула. Насколько могла. Слёзы текли по щекам. Руки царапали его запястье. Алихан держал ещё секунд десять. Потом отпустил. Зарема рухнула на пол, кашляла, хватала ртом воздух.

— Вон, — сказал он холодно. — И держись от неё подальше. Иначе в следующий раз не отпущу.

Зарема поднялась. Смотрела на него с ненавистью. Но не сказала ни слова. Вышла. Хлопнула дверью.

Алихан повернулся ко мне. Дышал тяжело. Руки всё ещё сжаты в кулаки.

— Если она попытается что-то сделать, — сказал он, — скажи Магомеду. Он разберётся.

Я кивнула. Не могла говорить. Горло сжалось.

Он защитил меня. При этом показал, что может убить. Голыми руками. Без усилий. Вот он, Варвар. Чудовище, которое не знает пощады.

И я люблю это чудовище.

Алихан подошёл. Обнял. Крепко, отчаянно. Я прижалась к нему. Слушала стук сердца — быстрый, неровный. Он боялся. За меня.

— Прости, — прошептал он. — Прости, что оставляю тебя здесь. Но у меня нет выбора. Я должен ударить первым. Пока Касумов не ударил.

— Я знаю.

— Магомед не подведёт. Он умрёт, но не даст тебя в обиду. — Алихан поцеловал меня в макушку. — Неделя. Всего неделя. Потом я вернусь. И мы уедем отсюда. Далеко. Где Касумов не найдёт.

Я подняла голову. Посмотрела в глаза:

— Обещаешь?

— Обещаю.

Снова ложь. Красивая, успокаивающая ложь. Он не знал, вернётся ли. Не знал, выживет ли. Но говорил то, что я хотела услышать. Потому что правда убила бы меня раньше времени.

— Я буду ждать, — сказала я. — Каждый день. Каждую минуту.

— Хорошая девочка. — Он улыбнулся. Печально. — Моя хорошая девочка.

Вечером он уехал. Я стояла у окна, смотрела, как чёрный джип выезжает за ворота. За ним ещё два. Вооружённые люди. Автоматы. Гранаты. Война.

Алихан не обернулся. Не помахал. Просто уехал. Как солдат, который идёт на фронт. Может вернётся. Может нет.

Магомед поднялся в мою комнату. Встал у двери.

— Отныне я не отхожу от тебя, — сказал он. — Ночью буду спать в кресле. Здесь.

— Не надо...

— Приказ Варвара. — Он посмотрел на меня серьёзно. — Ты самое ценное, что у него есть. Я не подведу.

Я кивнула. Села на кровать. Магомед сел в кресло у двери. Достал пистолет, положил на колени. Мы сидели молча. Слушали тишину дома.

Теперь я пленница по-настоящему. Охранник в комнате. Дверь закрыта. Алихан уехал. Зарема где-то рядом — злая, униженная, жаждущая мести. Нож под матрасом. Вот и вся моя защита.

Ночь тянулась бесконечно. Я лежала, смотрела в потолок. Каждый шорох — как выстрел. Каждый скрип — как приговор. Магомед не спал. Сидел, смотрел в темноту. Часовой. Страж. Последняя линия обороны.

В три часа ночи в дверь постучали. Тихо. Осторожно. Магомед вскочил, поднял пистолет:

— Кто?

— Марьям. — Голос тихий, испуганный. — Можно войти?

Магомед посмотрел на меня. Я кивнула. Он открыл дверь — чуть-чуть, не полностью. Марьям протиснулась внутрь. Бледная. Трясущаяся.

— Что случилось? — спросила я.

— Зарема, — прошептала Марьям. — Она на кухне. С ножом. Режет овощи. Но смотрит на лестницу. Ждёт.

— Ждёт чего?

— Когда Магомед уснёт. Когда ты выйдешь. Я не знаю. Но она ждёт. Я видела её глаза. Она убьёт, если сможет.

Магомед выругался по-чеченски. Вышел в коридор. Я услышала его шаги по лестнице. Голоса внизу — его и Заремы. Крик. Что-то упало, разбилось. Потом тишина.

Магомед вернулся. Лицо мрачное.

— Она ушла в свою комнату, — сказал он. — Но ты права, Марьям. Она опасна. Я позвоню Руслану. Пусть приедет. Посадим её под замок до возвращения Варвара.

— Она не простит, — прошептала Марьям. — Ни мне, ни Оле. Когда выйдет...

— Тогда Варвар решит, — отрезал Магомед. — Моя задача — сохранить Олю живой. Остальное не важно.

Марьям кивнула. Ушла. Магомед закрыл дверь. Снова сел в кресло. Я лежала, смотрела на него. Большой, сильный, надёжный. Но один. Против целого дома, полного угроз.

Один охранник. Один пистолет. Между мной и смертью. Алихан оставил меня здесь. В осаждённой крепости. Где враги не только снаружи, но и внутри.

— Магомед, — позвала я тихо.

— Да?

— Если что-то случится... если Зарема или кто-то ещё... ты правда умрёшь, но не дашь меня в обиду?

Он посмотрел на меня. В глазах твёрдость. Решимость.

— Да. — Просто. Честно. — Варвар приказал. А я не нарушаю приказы.

— Даже если это будет стоить тебе жизни?

— Особенно тогда. — Он усмехнулся. — Знаешь, что Варвар сделает со мной, если я подведу? Смерть покажется милостью. Лучше умереть, защищая тебя, чем пережить его гнев.

Вот оно. Страх. Даже его люди боятся больше, чем смерти. Боятся разочаровать. Подвести. Алихан построил свою империю не на любви. На страхе. И я часть этой империи. Вещь, которую нельзя потерять. Потому что цена провала — хуже смерти.

Дни ползли медленно. Каждый час — как вечность. Я не выходила из комнаты. Еду приносила Марьям. Магомед не отходил от двери. Спал урывками — час, два, снова на часах. Трое других охранников патрулировали дом. Зарему заперли в её комнате. Она кричала первые два дня. Проклинала. Молила отпустить. Потом затихла. Тишина была страшнее криков.

Телефон молчал. Алихан не звонил. Руслан не давал новостей. Я не знала, жив ли он. Ранен ли. Где. Я просто ждала. Смотрела в окно на серое небо, на голые деревья, на пустой двор. И молилась.

Молилась кому? Богу, в которого не верю? Судьбе, которая привела меня сюда? Самой себе? Не знаю. Но молилась. Потому что это единственное, что могла делать.

На шестой день, поздно вечером, я услышала машины. Много машин. Ворота открылись. Джипы въехали на территорию. Я вскочила, подбежала к окну. Сердце билось так, что грудь болела.

Первым вышел Руслан. Потом Адам. Потом... Алихан.

Живой. Целый. Идёт сам. Не несут на носилках. Не в крови. Живой.

Я задохнулась. Слёзы хлынули — горячие, облегчённые, счастливые. Он вернулся. Чёрт возьми, он вернулся.

Магомед выдохнул облегчённо:

— Варвар дома. Слава Аллаху.

Я не дождалась, пока Алихан поднимется. Выбежала из комнаты, бросилась вниз по лестнице. Он стоял в холле — грязный, уставший, с синяком под глазом, с ссадинами на руках. Но живой. Мой.

Я врезалась в него на полной скорости. Обняла так крепко, что рёбра хрустнули. Он поймал меня, прижал к себе. Зарылся лицом в мои волосы.

— Соскучилась? — прохрипел он.

— Сволочь, — всхлипнула я. — Ни разу не позвонил. Я думала, ты мёртв.

— Извини. Было не до звонков. — Он поцеловал меня. Жёстко, голодно. — Я здесь. Живой. Вернулся к тебе.

— Как прошло?

— Хорошо. — Он усмехнулся. Волчьей усмешкой. — Склад Касумова сгорел. Десять его людей мертвы. Товара на три миллиона долларов — пепел. Он получил послание.

— Какое?

— Что я иду за ним. И он следующий.

Я смотрела на него. На этого человека, который только что убил десять человек. Сжёг миллионы. И говорил об этом так, будто обсуждал погоду. Чудовище. Варвар. Убийца.

Мой.

— Пойдём, — сказал он тихо. — Мне нужен душ. Еда. И ты. В таком порядке.

Я кивнула. Взяла его за руку. Повела наверх. Магомед остался внизу — наконец-то свободный от дежурства. Я закрыла дверь комнаты. Алихан стянул грязную футболку, бросил на пол. На груди синяк — большой, тёмный. Я коснулась пальцами.

— Больно?

— Не очень. Приклад автомата. Отдача. — Он поймал мою руку, поцеловал пальцы. — Я цел. Это главное.

Он ушёл в душ. Я слышала шум воды, его тяжёлое дыхание. Когда вышел, на нём было только полотенце на бёдрах. Вода стекала по телу — по шрамам, по татуировкам, по свежим ссадинам.

Я подошла. Обняла его. Прижалась лбом к груди. Слушала сердцебиение — ровное, сильное, живое.

— Не уезжай больше, — прошептала я. — Пожалуйста. Не оставляй меня здесь одну.

— Не могу обещать. — Он гладил мои волосы. — Война только начинается, Оля. Касумов ответит. Ударит в ответ. Я должен буду снова уйти.

— Тогда возьми меня с собой.

— Нет.

— Алихан...

— Нет. — Он поднял моё лицо, заставил посмотреть в глаза. — Ты остаёшься здесь. В безопасности. Это не обсуждается.

Я хотела спорить. Кричать. Требовать. Но увидела его глаза — пустые, холодные, непреклонные. Варвар смотрел на меня. Не Алихан. Варвар. И спорить с Варваром бесполезно.

— Хорошо, — сдалась я. — Я останусь.

— Умница.

Он поцеловал меня. Нежно, медленно. Потом взял на руки, понёс к кровати. Положил, лёг рядом. Обнял. Просто обнял. Не пытался раздеть, взять, овладеть. Просто держал.

— Спасибо, что ждала, — прошептал он.

— Всегда буду ждать, — ответила я. — Сколько нужно.

Потому что альтернативы нет. Он моя клетка. Моя тюрьма. Моя жизнь. Без него я пустая. Мёртвая. И неважно, что он убийца. Неважно, что чудовище. Он мой. И я буду ждать. Всегда. До последнего вздоха.

Мы уснули обнявшись. Война началась. Касумов получил вызов. Ответ придёт скоро. Но в эту ночь мы были вместе. Живые. Целые. И это единственное, что имело значение.

Когда любишь солдата, ты учишься жить от возвращения до возвращения. От поцелуя до поцелуя. От вздоха до вздоха. Потому что завтра его может не быть. И всё, что останется — память о том, как он держал тебя этой ночью. Крепко. Отчаянно. Как будто ты единственное, за что стоит выживать.