Глава 16

Глава 16

Утром Алихан разбудил меня в шесть. Рывком стянул одеяло, шлёпнул по ягодице:

— Вставай. Одевайся. Тепло.

Я простонала, закрыла лицо подушкой:

— Который час?

— Шесть. Пошли.

— Куда?

— Научу тебя убивать.

Я замерла. Убрала подушку, посмотрела на него. Он стоял у кровати — в чёрной футболке, джинсах, с пистолетом в кобуре. Лицо серьёзное. Не шутил.

— Что?

— Слышала. — Он бросил мне спортивные штаны, толстовку. — Одевайся. Пять минут.

Я оделась. Руки дрожали — не от холода, от предчувствия. Алихан вёл меня вниз, через кухню, к чёрному ходу. Магомед ждал у двери с двумя кейсами.

— Варвар, всё готово, — кивнул он.

Мы вышли на улицу. Рассвет только начинался — небо серое, воздух ледяной. Я поёжилась. Алихан накинул мне на плечи свою куртку — тяжёлую, пахнущую им. Повёл через сад, в дальний угол территории, где стояла старая хозяйственная постройка.

Внутри — тир. Импровизированный, но настоящий. Мишени на дальней стене, стол с оружием, наушники, защитные очки. Магомед открыл кейсы. Внутри — пистолеты. Разные. Много.

— Зачем? — спросила я хрипло.

Алихан повернулся ко мне. Посмотрел в глаза — долго, тяжело.

— Потому что я не всегда буду рядом, — сказал он тихо. — И если Касумов доберётся до тебя, ты должна уметь защищаться. Хотя бы попытаться.

— У меня есть нож...

— Нож — говно. — Он взял со стола пистолет — небольшой, чёрный. — Это — власть. Это — жизнь. Одна пуля может спасти тебя. Или убить врага. Ты должна уметь.

Сердце забилось где-то в горле. Мурашки пробежали по рукам. Я смотрела на пистолет в его руке. Холодный металл. Смерть в девятьсот граммов.

Он хочет научить меня убивать. Превратить из жертвы в охотника. Из пленницы в солдата. Потому что война не закончится. Касумов не остановится. И единственный способ выжить — научиться убивать первой.

— Я не смогу, — прошептала я. — Убить человека... я не смогу.

Алихан подошёл ближе. Положил пистолет мне в руку. Тяжёлый. Реальный. Пальцы сами сжались на рукоятке.

— Сможешь, — сказал он. — Когда будет выбор — ты или он. Когда увидишь, как он целится в тебя. Когда поймёшь, что секунда — и всё. Сможешь. Потому что хочешь жить.

Я смотрела на пистолет. В голове пульсировало одно слово: "Нет, нет, нет". Но пальцы не разжимались. Держали. Крепко.

— Это Glock 19, — начал Алихан. Голос стал деловым, инструкторским. — Девять миллиметров. Пятнадцать патронов в магазине. Полуавтомат. Надёжный. Простой. Идеален для новичка.

Он встал за мной. Обнял, прижался всем телом. Руки легли поверх моих. Поправили хват.

— Большой палец вдоль ствола. Указательный на спусковом крючке — не давить, просто лежит. Остальные обхватывают рукоять. Крепко, но не судорожно. — Его дыхание обжигало ухо. — Чувствуешь?

— Да.

— Стойка. Ноги на ширине плеч. Правая чуть назад. Колени слегка согнуты. Центр тяжести низко. — Он коленом подтолкнул мою ногу, заставил встать правильно. — Так. Хорошо.

Его руки скользнули выше, подняли мои, вытянули вперёд. Пистолет смотрел на мишень.

— Руки прямые, но не заблокированы. Локти чуть согнуты. Прицел — целик и мушка в одну линию. Видишь?

— Вижу.

— Дыхание. Вдох. Выдох. На выдохе — стреляешь. Плавно. Не дёргай. Нажимай, пока не выстрел. — Его палец лёг поверх моего на спусковом крючке. — Попробуй. Без патрона. Просто почувствуй.

Я нажала. Щелчок. Сухой, пустой. Но тело вздрогнуло. Как будто выстрелила по-настоящему.

— Ещё раз, — приказал Алихан.

Я повторила. Снова. И снова. Десять раз. Двадцать. Пока руки не привыкли. Пока движение не стало автоматическим.

— Хорошо. — Алихан вставил магазин. Я услышала щелчок. — Теперь по-настоящему. Пятнадцать патронов. Мишень в десяти метрах. Цель — попасть хоть куда-нибудь. Готова?

— Нет.

— Всё равно стреляй.

Он отступил на шаг. Я осталась одна. Пистолет в руках — тяжёлый, живой. Заряженный. Одно нажатие — и пуля полетит. Убьёт. Даже мишень из картона.

Это порог. Перейду — уже не вернусь. Стану не той, кем была. Девушка, которая стреляет из пистолета — это не студентка медицинского. Это солдат. Убийца. Как он.

— Стреляй, Оля, — повторил Алихан. — Сейчас.

Я вдохнула. Выдохнула. Нажала.

Грохот оглушил. Отдача дёрнула руки вверх. Я вскрикнула, чуть не выронила пистолет. Уши заложило. Сердце билось как бешеное.

— Мимо, — сказал Алихан спокойно. — Ты дёрнула в момент выстрела. Ещё раз. Спокойнее.

Второй выстрел. Третий. Пятый. Десятый. Я стреляла, пока магазин не опустел. Руки болели. Уши звенели. На мишени — три дырки. Из пятнадцати. Остальные — в стену, в потолок, чёрт знает куда.

Алихан подошёл. Забрал пистолет. Вставил новый магазин.

— Плохо, — сказал он жёстко. — Но для первого раза нормально. Ещё.

— Алихан, я устала...

— Плевать. — Он сунул пистолет обратно в мои руки. — Касумову плевать, устала ты или нет. Он будет стрелять. Ты должна стрелять быстрее. Ещё.

Я стреляла. Снова. Снова. Магазин за магазином. Руки тряслись от усталости. Плечи ныли. На ладонях появились мозоли. Но попаданий становилось больше. Пять из пятнадцати. Семь. Десять.

— Лучше, — кивнул Алихан. — Но недостаточно. Ты думаешь. А надо чувствовать. Пистолет — продолжение руки. Мишень — враг. Не картонка. Враг. Который убьёт тебя, если не убьёшь ты.

Он встал за мной снова. Обхватил. Руки легли поверх моих. Губы у уха.

— Закрой глаза, — прошептал он.

— Что?

— Закрой. Доверься мне.

Я закрыла. Мир погрузился в темноту. Остались только ощущения — его тело за спиной, его руки на моих, пистолет в ладонях.

— Чувствуешь меня? — Голос низкий, гипнотический.

— Да.

— Чувствуешь пистолет?

— Да.

— Чувствуешь, как мы дышим синхронно?

Я прислушалась. Правда. Наши груди поднимались и опускались в такт. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

— Да.

— Вот так же ты должна чувствовать выстрел. — Его пальцы накрыли мои на спуске. — Не думать. Не целиться. Чувствовать. Тело знает. Инстинкт знает. Отпусти контроль. Отдайся мне.

Мы подняли пистолет вместе. Я не видела мишень. Не видела ничего. Только чувствовала — его тепло, его дыхание, его силу.

— Стреляй, — прошептал он.

Я нажала. Грохот. Отдача. Но на этот раз не вздрогнула. Приняла. Тело Алихана погасило толчок.

— Открой глаза.

Я открыла. Посмотрела на мишень. Дырка — точно в центр. Десятка.

— Как... — прошептала я.

— Потому что ты не думала. — Алихан развернул меня к себе. — Потому что доверилась. Вот что спасёт тебя. Не техника. Не тренировка. Инстинкт. Когда враг придёт, твоя голова отключится от страха. Останется только тело. И оно должно знать, что делать.

Он поцеловал меня. Жадно, жёстко. Я ответила — с той же яростью. Руки сами обхватили его шею. Пистолет упал на пол. Мы целовались, как будто это последний раз. Как будто завтра не будет.

Вот она, его одержимость. Он учит меня убивать не потому что считает меня способной. А потому что боится. Боится потерять. Боится, что враги заберут, а он не успеет. И единственное, что может сделать — дать инструмент. Оружие. Шанс.

Любовь убийцы — это не цветы и стихи. Это обучение стрельбе. Это "Умей защищаться, потому что я не смогу быть рядом всегда". Это "Убей, если надо, только выживи".

Алихан оторвался, прижался лбом к моему лбу. Дышал тяжело.

— Каждое утро, — сказал он хрипло. — Пока не будешь попадать пятнадцать из пятнадцати. Пока не станешь опасной.

— Хорошо.

— И ещё. — Он полез в карман, достал маленький пистолет. Ещё меньше, чем Glock. Почти игрушечный. — Это Walther PPK. Семь патронов. Носишь с собой. Всегда. В сумке. В кармане. Куда угодно. Спишь с ним под подушкой.

Я взяла. Лёгкий. Помещался в ладони.

— Это... законно?

Алихан рассмеялся. Горько.

— Детка, я убиваю людей. Ты думаешь, я волнуюсь о законах?

Справедливо. Я спрятала пистолет в карман толстовки. Тяжесть странная, непривычная. Но... успокаивающая. Как будто кусочек его защиты всегда со мной.

Магомед вошёл в тир. Лицо мрачное. Телефон в руке.

— Варвар. Руслан звонил. Срочно.

Алихан напрягся весь. Взял телефон, набрал номер. Отошёл к углу. Я слышала только его голос — сначала спокойный, потом всё жёстче, злее.

— Когда? ... Где нашли? ... Живой? ... Ясно. Еду.

Он отключился. Развернулся ко мне. Лицо белое. Глаза чёрные. Варвар.

— Что случилось? — спросила я тихо.

— Касумов. — Голос как лёд. — Похитил Тимура. Моего курьера. Вчера вечером. Только что нашли его. Точнее, то, что от него осталось.

Меня передёрнуло. В горле пересохло.

— Он мёртв?

— Хуже. — Алихан стиснул челюсть. — Жив. Пытали. Отрезали пальцы. Выкололи глаз. Сломали рёбра. Оставили на пороге нашего склада с запиской: "Твой ход, Варвар".

Я зажала рот рукой. Желудок скрутился. Тошнота подступила к горлу.

— Господи...

— Бога здесь нет. — Алихан надел куртку, проверил пистолет. — Есть только война. Касумов объявил, что играет по-крупному. Хочет меня вытащить на эмоциях. Думает, я брошусь мстить не подумав.

— И ты?

Он посмотрел на меня долго. В глазах ярость. Холодная, расчётливая, смертельная.

— Я подумаю. Спланирую. А потом уничтожу его. Медленно. Так, что Тимур покажется счастливчиком.

Он подошёл. Поцеловал меня — жёстко, требовательно. Как будто запоминал вкус.

— Сиди дома, — приказал он. — Магомед остаётся с тобой. Никуда не выходишь. Пистолет при себе. Всегда.

— Когда вернёшься?

— Не знаю. — Честно. Страшно. — Может сегодня. Может через неделю. Зависит от того, найду ли я этого ублюдка.

— Алихан...

— Я вернусь. — Он взял моё лицо в ладони. — Обещаю. Вернусь. Потому что ты здесь. Потому что без тебя война не имеет смысла.

Он ушёл. Быстро, не оборачиваясь. Дверь хлопнула. Я осталась стоять в тире. Пистолет в кармане. Запах пороха в воздухе. Тишина.

Вот и всё. Теперь я вооружена. Опасна. Могу убить. Алихан превратил меня в солдата. Не спросив разрешения. Просто поставил перед фактом: "Учись или умри".

Любовь в криминальном мире — это не защита от опасности. Это подготовка к ней. Это "Вот пистолет. Научись стрелять. Убей, если надо. Только выживи".

Я вернулась в дом. Спрятала Walther под подушку. Рядом с ножом от Марьям. Два оружия. Два последних аргумента.

Телефон завибрировал:

"Не бойся. Я рядом. Всегда."

Ложь. Он не рядом. Уехал на войну. Но я ответила:

"Знаю. Жду."

И начала ждать. Снова. С пистолетом под подушкой и страхом в сердце.