Глава 22

Глава 22

Алихан проснулся в десять. Я принесла ему завтрак в постель — овсянка, фрукты, витамины. Он морщился, но ел. Потому что я просила. Потому что я — единственная, кого он слушает.

— Как себя чувствуешь? — спросила я, меняя повязку на боку.

Рана затягивалась. Медленно, но верно. Ещё неделя-две, и он сможет двигаться нормально.

— Как дерьмо, — буркнул он. — Ненавижу лежать.

— Терпи. Ты чуть не умер.

— Не умер же.

Я промолчала. Обработала рану антисептиком. Он зашипел сквозь зубы, но не дёрнулся. Терпеливый. Привык к боли. Наверное, с детства.

Сколько шрамов на его теле? Я считала однажды — сбилась после сорока. Ножевые, пулевые, ожоги. Карта войн, которые он пережил. Карта смертей, которые он пережил.

И теперь ещё три. Мои. Те, от которых я его спасла.

— Сегодня никуда не выходи, — сказал он вдруг.

Я подняла глаза:

— Почему?

— Просто не выходи. — Его взгляд стал жёстким. — Касумов знает, что я ранен. Он может попытаться...

— Попытаться что?

Алихан не ответил. Отвёл глаза. Но я видела — он боится. Не за себя. За меня.

Когда мужчина, который убил сотню человек, боится за тебя — это должно пугать. Но меня это грело. Больное, извращённое тепло. Любовь монстра — всё ещё любовь.

— Я не выйду, — пообещала я.

Он кивнул. Закрыл глаза. Уснул — морфин брал своё.

Я поцеловала его в лоб. Вышла из комнаты. Закрыла дверь.

И пошла к выходу.

Зачем? Не знаю. Может, хотела проверить. Может, устала сидеть в четырёх стенах. Может, та часть меня, которая всё ещё верила в нормальную жизнь, хотела вдохнуть воздух свободы.

Глупость. Смертельная глупость. Но иногда мы делаем глупости, потому что не можем больше быть умными. Потому что разум устаёт. Потому что душа требует хоть секунду без страха.

Я заплачу за эту секунду. Дорого.

Охрана у ворот кивнула мне. Тимур — тот самый, что привёл меня сюда в первую ночь — нахмурился.

— Куда?

— В сад. Погулять.

— Алихан знает?

— Да, — соврала я.

Тимур помедлил. Потом кивнул. Открыл калитку в сад.

Он не должен был меня выпускать. Должен был проверить. Позвонить Алихану. Убедиться. Но он поверил. Потому что я — женщина хозяина. Потому что кто посмеет тронуть её?

Касумов посмел.

Сад был пуст. Мокрый снег хрустел под ногами. Деревья стояли голые, чёрные, как скелеты. Забор с колючей проволокой — высокий, непреодолимый. Камеры на каждом углу.

Я дошла до беседки в дальнем конце. Села на скамейку. Закрыла глаза. Вдохнула холодный воздух.

Свобода. Иллюзия свободы. Клетка с красивым видом — всё ещё клетка.

Но я уже не хотела бежать. Куда? К кому? У меня никого не осталось. Отец — исчез, когда мне было три или четыре. Мать — наркоманка, которая продала меня за дозу. Друзья — забыли, когда я исчезла.

Алихан — единственный, кто остался. Он украл меня, сломал, переделал под себя. И я полюбила его за это. Стокгольмский синдром? Безумие? Или просто человеческая потребность любить хоть кого-то?

Не важно. Любовь не спрашивает причин. Она просто есть.

Я открыла глаза.

И увидела их.

Трое. Вышли из-за деревьев. Чёрные куртки, балаклавы, пистолеты с глушителями. Двигались быстро, бесшумно. Профессионалы.

Сердце остановилось. Потом забилось — бешено, отчаянно.

Я вскочила. Побежала к дому.

Не успела.

Рука схватила меня за волосы. Рванула назад. Я закричала — или попыталась. Вторая рука зажала рот. Грубо, больно. Пальцы пахли табаком и металлом.

— Тихо, сука, — прошипел голос над ухом. — Дёрнешься — убью.

Страх. Чистый, первобытный страх. Тот, который отключает разум и оставляет только инстинкты. Бежать. Кричать. Кусать. Царапать.

Я укусила.

Палец хрустнул. Мужчина взвыл. Отдёрнул руку. Я рванулась — на секунду показалось, что вырвусь.

Удар в живот.

Воздух выбило из лёгких. Я согнулась пополам. Упала на колени. Мир поплыл — серый, мутный, больной.

— Блядь! — Мужчина тряс рукой. Кровь капала с прокушенного пальца. — Сука бешеная!

— Заткнись. — Второй присел передо мной. Схватил за подбородок. Заставил посмотреть в глаза. Холодные. Мёртвые. Глаза человека, который убивал много раз. — Привет от Касумова. Он соскучился.

Касумов.

Имя упало в сознание как камень в воду. Круги разошлись — страх, понимание, отчаяние. Касумов. Тот, кто хотел уничтожить Алихана. Тот, кто ждал в горах Дагестана.

Он не стал ждать. Он пришёл за мной.

— Алихан... — прохрипела я. — Он убьёт вас...

— Может быть. — Мужчина улыбнулся. — Но сначала он придёт за тобой. А мы будем ждать.

Мешок на голову. Темнота. Руки связали за спиной — пластиковые стяжки врезались в кожу. Подняли, понесли. Бросили на что-то жёсткое — пол машины?

Двигатель заревел. Машина тронулась.

Меня похищают. Снова. Второй раз в жизни меня забирают как вещь. Первый раз — мать продала за дозу. Второй — враг украл.

Есть ли разница? Для меня — нет. Я снова чья-то собственность. Снова разменная монета в чужой игре.

Но теперь есть тот, кто придёт за мной. Тот, кто разорвёт их на куски. Тот, кто любит меня безумной, больной, разрушительной любовью.

Алихан придёт. Я знаю. И тогда начнётся ад.

Сколько мы ехали? Час? Два? Время потеряло смысл. Под мешком было душно, жарко. Пот стекал по лицу. Руки онемели — стяжки пережали кровоток.

Машина останавливалась несколько раз. Голоса снаружи — проверки? Посты? Мы ехали куда-то далеко. За город. В глушь.

Думай. Запоминай. Звуки, повороты, время. Если выживешь — расскажешь Алихану. Он найдёт.

Если выживешь.

Наконец машина остановилась окончательно. Двери открылись. Меня вытащили — грубо, за волосы. Поставили на ноги. Ноги не держали — упала. Смех сверху.

— Слабая сука. Что Варвар в ней нашёл?

— Трахает хорошо, наверное.

— Скоро узнаем.

Страх сменился чем-то другим. Холодным. Твёрдым. Ненавистью. Эти люди — мертвецы. Они ещё не знают. Но они уже мертвы.

Алихан придёт. И они умрут. Все. До единого.

Меня подняли. Потащили куда-то. Ступеньки вниз — подвал? Запах сырости, плесени, крови. Старой крови. Здесь убивали. Много раз.

Бросили на пол. Холодный бетон обжёг щёку. Мешок сорвали с головы.

Свет ударил в глаза. Яркий, белый, хирургический. Я зажмурилась. Потом открыла глаза. Посмотрела.

Подвал. Низкий потолок, бетонные стены, одна лампа под потолком. В углу — стул, привинченный к полу. Ремни на подлокотниках. Пятна на полу — ржавые, бурые.

И он.

Касумов.

Он сидел на стуле напротив. Невысокий, плотный, с седеющими висками и аккуратной бородой. Дорогой костюм, золотые часы, запах дорогого одеколона. Выглядел как бизнесмен. Респектабельный, успешный.

Глаза выдавали.

Чёрные, пустые, мёртвые. Глаза человека, у которого внутри ничего нет. Ни совести, ни жалости, ни страха. Только холодный расчёт и бесконечная злоба.

— Ольга Романова, — сказал он. Голос мягкий, почти ласковый. — Наконец-то встретились.

Я молчала. Горло пересохло. Слова не шли.

— Знаешь, кто я?

Кивнула.

— Хорошо. — Он улыбнулся. — Тогда понимаешь, зачем ты здесь.

— Приманка, — прохрипела я.

— Умная девочка. — Касумов встал. Подошёл ближе. Присел передо мной. — Варвар убил моего брата. Единственного. Резал горло при мне. Заставил смотреть.

Я знала эту историю. Алихан рассказывал. Брат Касумова украл два миллиона. Предал сделку. Алихан наказал. Жестоко. Справедливо по законам их мира.

Но для Касумова это было убийство. Личное. Незабываемое.

— Я обещал отомстить, — продолжал он. — Пять лет ждал. Искал слабость. Не находил. Варвар был неуязвим. Ничего не любил, никого не жалел.

Он протянул руку. Коснулся моей щеки. Я дёрнулась — он схватил за подбородок. Сжал. Больно.

— А потом появилась ты. — Глаза блеснули. — Маленькая русская шлюха. И великий Варвар превратился в щенка. Бегает за тобой. Защищает. Любит.

Он выплюнул последнее слово как ругательство.

— Любовь — это слабость. Ты — его слабость. И я использую тебя.

Ненависть. Чистая, кристальная ненависть. К этому человеку. К его словам. К его прикосновениям.

Я — слабость Алихана? Может быть. Но я же — его сила. Он вернулся с тремя пулями в теле. Ради меня. Он убьёт сотню человек. Ради меня. Он придёт сюда. Ради меня.

И тогда ты умрёшь, Касумов. Медленно. Больно. Как твой брат.

— Он придёт за мной, — сказала я. Голос не дрогнул. — И убьёт тебя.

Касумов рассмеялся.

— Надеюсь. Именно этого я хочу. — Он встал. Отошёл к стене. Взял что-то со стола. — Он придёт. Один. Без оружия. Как я скажу. Потому что иначе я буду резать тебя. По кусочку. И присылать ему.

Показал нож. Длинный, тонкий, хирургический.

— Начну с пальцев. Потом уши. Потом нос. — Улыбнулся. — Ты будешь жива. Долго. Я умею.

Страх вернулся. Волной. Накрыл с головой. Утопил.

Нет. Нет. Нет.

Алихан придёт. Он успеет. Он должен успеть.

Касумов достал телефон. Набрал номер. Включил громкую связь.

Гудки. Один. Два. Три.

— Алло?

Голос Алихана. Хриплый, сонный. Он ещё не знал.

— Варвар, — сказал Касумов. — Соскучился?

Тишина. Долгая. Тяжёлая.

— Касумов. — Голос изменился. Стал холодным. Мёртвым. — Где она?

— Рядом. Хочешь поздороваться?

Касумов поднёс телефон к моему лицу.

— Алихан! — закричала я. — Не приезжай! Это ловушка! Он...

Удар. В лицо. Мир взорвался болью. Я упала. Кровь хлынула из разбитой губы.

— Слышал? — Касумов снова взял телефон. — Она жива. Пока. Хочешь, чтобы осталась живой — приедешь. Один. Без оружия. Без людей. Адрес пришлю.

— Если тронешь её... — Голос Алихана был страшен. Голос не человека — зверя. — Я буду резать тебя неделю. Ты будешь молить о смерти.

— Может быть. — Касумов усмехнулся. — Но сначала ты приедешь. Потому что любишь эту сучку. Потому что без неё не можешь.

Пауза.

— Еду, — сказал Алихан.

И отключился.

Касумов убрал телефон. Посмотрел на меня. Улыбнулся.

— Видишь? Как собачка на поводке. Любовь делает мужчин слабыми.

Я сплюнула кровь ему под ноги.

— Ты сдохнешь.

— Возможно. — Он пожал плечами. — Но сначала я получу то, что хочу. Великий Варвар — на коленях. Передо мной. Униженный. Сломленный.

Он наклонился ко мне.

— И ты будешь смотреть. Каждую секунду. Запоминать. Чтобы потом, когда он смотрит на тебя — видел только позор.

Нет. Нет. Нет.

Что он задумал? Что сделает с Алиханом?

Мурашки вдоль позвоночника. Холод в костях. Страх — не за себя. За него.

Алихан едет в ловушку. Ради меня. И я ничего не могу сделать.

Касумов вышел. Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок.

Я осталась одна. В темноте. В холоде. В страхе.

И единственное, что согревало — безумная, отчаянная надежда.

Он придёт. Он выживет. Он убьёт их всех.

Потому что он — Варвар. И Варвар не проигрывает.

Никогда.

Слёзы потекли по щекам. Горячие, солёные. Я не вытирала. Руки связаны. Тело болело. Душа болела сильнее.

Когда любишь — становишься уязвимым. Когда любишь монстра — становишься его слабостью. И его силой. Одновременно.

Я — слабость Алихана. Та, ради которой он пойдёт на смерть. Та, которую Касумов использует как приманку.

Но я же — его сила. Та, ради которой он выживет. Та, которая не даст ему сдаться.

Держись, мой Варвар. Я жду. Я верю. Я люблю.

Приди за мной.

И сожги этот мир дотла.