Глава 27

Глава 27

Алихан

Охота началась в понедельник.

Первая цель — Арсен Багдасарян. Двоюродный брат Касумова. Тот самый, который держал камеру в подвале. Который смеялся, пока меня ломали.

Я запомнил его смех. Высокий. Визгливый. Как у гиены.

Скоро он будет кричать. Тем же голосом. Только громче.

Руслан нашёл его за три дня. Арсен жил в Москве — думал, что в безопасности. Думал, что Варвар мёртв или сломлен. Думал, что можно расслабиться.

Ошибся.

Мы взяли его ночью. У собственного дома. Он выходил из машины — пьяный, довольный, с какой-то девкой под руку. Магомед ударил его по затылку. Девка завизжала — Руслан зажал ей рот, сунул в руки пачку денег.

— Ты ничего не видела. Поняла?

Она кивнула. Убежала. Умная.

Арсена бросили в багажник. Повезли за город. В место, которое я готовил специально для таких случаев.

Заброшенная ферма. Двадцать километров от ближайшего жилья. Кричи — никто не услышит.

Он очнулся, когда мы уже были на месте.

Подвал. Бетонные стены. Одна лампа. Стул, привинченный к полу. Классика.

Арсен дёргался, пытался вырваться. Бесполезно — руки и ноги примотаны скотчем.

— Что... где я?.. — Голос дрожал. Трезвел на глазах.

Я вышел из тени. Встал перед ним. Молча.

Он узнал. Лицо побелело.

— Варвар... Ты... Ты же...

— Мёртв? — Я улыбнулся. — Разочарую. Живой.

— Послушай... — он заёрзал. — Это всё Касумов... я просто выполнял приказы... я не хотел...

— Не хотел? — Я наклонился к нему. — Не хотел снимать на камеру? Не хотел смеяться? Не хотел говорить «давай ещё, ему нравится»?

Он побледнел ещё сильнее. Вспомнил.

— Я... я был пьян... не соображал...

— Зато я соображал. — Голос тихий. Ровный. — Каждую секунду. Каждое слово. Каждый твой смешок.

Достал нож. Тот самый. Он стал моим любимым инструментом за последние дни.

— Знаешь, что самое забавное? — Я провёл лезвием по его щеке. Легко. Не порезал — пока. — Я не злюсь. Правда. Злость — это горячее. А у меня внутри — лёд.

— Пожалуйста... — он всхлипнул. — У меня дети... двое... пожалуйста...

— У меня тоже дети. Трое. И я убил их мать вчера. За предательство.

Он замер. Понял — мольбы бесполезны.

— Чего ты хочешь? — прошептал он.

— Информацию. Расскажи всё о Касумове. Охрана. Распорядок. Слабые места. Всё.

— Если расскажу — отпустишь?

Я посмотрел ему в глаза. Долго. Молча.

— Нет.

— Тогда зачем мне говорить?!

— Потому что есть быстрая смерть. И медленная. — Я показал нож. — Выбор за тобой.

Простой выбор. Очевидный. Он заговорит. Все говорят.

Вопрос только — до или после того, как я начну резать.

Он говорил два часа.

Всё. Каждую деталь. Сколько охранников — тридцать два. График смен — по восемь часов. Камеры — сорок штук, слепых зон нет. Собаки — четыре овчарки, натасканные на людей. Бронированные двери. Сейф-комната в подвале.

И главное — слабое место.

— Поставки, — сказал Арсен. — Каждый вторник. Продукты, вода, всё такое. Грузовик заезжает через задние ворота. Охрана проверяет — но не тщательно. Привыкли.

— Кто водитель?

— Местный. Ашот. Касумов ему доверяет.

— Можно купить?

— Не знаю... может... у него долги...

Я кивнул Руслану. Он записал.

— Что ещё?

— Касумов... он параноик. После того, что с тобой сделал — ещё больше. Боится, что ты придёшь. Не выходит из дома. Спит с пистолетом.

— Правильно боится.

Арсен посмотрел на меня. В глазах — обречённость. Он знал, что умрёт. Знал с самого начала.

— Можно... можно последнюю просьбу?

— Говори.

— Детям... скажи, что я уехал. Не говори, что... как...

Я помолчал. Дети. Невинные. Не выбирали отца.

— Скажу.

— Спасибо.

Я поднял нож.

— Ты снимал на камеру, — сказал я. — Как меня унижали. Смеялся. Наслаждался.

— Я знаю... прости...

— Не прощу. — Я воткнул нож ему в плечо. Он закричал. — Но сделаю быстро. Быстрее, чем заслуживаешь.

Три минуты.

Столько он кричал. Потом — тишина.

Я вытер нож о его рубашку. Посмотрел на Руслана.

— Следующий.

За неделю мы взяли семерых.

Каждый — из того подвала. Каждый — участвовал. Держал, бил, смотрел, снимал. Каждый — заплатил.

Семь смертей. Семь ступеней к Касумову.

Скоро. Очень скоро.

Я приходил домой под утро. Пропахший кровью. Уставший. Пустой.

Оля ждала. Каждую ночь. Не спала — сидела у окна, смотрела на ворота.

— Ты вернулся, — говорила она.

— Вернулся.

— Сколько сегодня?

— Один.

Она не спрашивала имён. Не спрашивала как. Просто обнимала. Крепко. Молча.

Она знала, что я делаю. Знала — и не осуждала. Потому что понимала: это необходимо. Для меня. Для нас.

Каждая смерть — камень с души. Каждая смерть — шаг к свободе.

— Ты изменился, — сказала она однажды.

— Знаю.

— Раньше... ты возвращался злой. С огнём в глазах. А сейчас — пустой. Как будто выгорел изнутри.

Я молчал. Она была права.

— Это пугает меня, — продолжила она. — Не то, что ты убиваешь. А то, что тебе... всё равно.

— Не всё равно.

— Тогда что ты чувствуешь?

Я задумался. Что я чувствовал? Ярость? Нет, она давно выгорела. Удовлетворение? Нет, только пустота. Справедливость? Может быть. Но холодная. Механическая.

— Ничего, — сказал я наконец. — Почти ничего. Только... необходимость. Как дышать. Или есть.

— Это страшно.

— Знаю. — Я взял её лицо в ладони. — Но когда закончу — станет легче. Обещаю.

— А если не станет?

— Тогда ты вернёшь меня. Как вернула тогда, в лесу.

Она улыбнулась. Грустно.

— Я не уверена, что смогу.

— Сможешь. — Я поцеловал её. — Ты единственная, кто может.

Правда. Она — мой якорь. Моя связь с человечностью. Без неё — я давно бы превратился в то, чем меня считают. В монстра. В зверя.

Она держит меня на поверхности. Не даёт утонуть в крови.

На восьмой день — подготовка к финалу.

Мы собрались в подвале особняка. Пятнадцать человек. Лучшие. Проверенные. Те, кто готов умереть.

Карта Махачкалы на столе. Особняк Касумова — красный крест в центре.

— План простой, — сказал я. — Грузовик с продуктами. Вторник. Наши люди внутри. Заезжаем через задние ворота. Нейтрализуем охрану. Берём Касумова живым.

— А если сопротивление? — спросил Магомед.

— Убиваем всех, кто мешает. Но Касумов — живой. Это важно.

— Почему живой? — Руслан нахмурился. — Проще пулю в голову.

— Проще — да. Но недостаточно.

Я посмотрел на них. На своих людей. Тех, кто пойдёт за мной в ад.

— Он унизил меня. При свидетелях. Снял на камеру. Хотел, чтобы все видели — Варвар сломлен.

Молчание. Они знали. Слухи расползлись — несмотря на все усилия. Видео не вышло в сеть — мы уничтожили копии. Но те, кто был в подвале, успели рассказать.

— Я должен показать обратное, — продолжал я. — Показать, что Варвар жив. Что Варвар — сильнее. Что тот, кто тронул его — умрёт страшной смертью.

— И Касумов умрёт страшно?

— Страшнее, чем можешь представить.

Руслан кивнул. Понял.

— Когда выезжаем?

— Завтра. В ночь.

Завтра. Последний акт. Финал этой кровавой пьесы.

Касумов, ты слышишь? Я иду.

Ночью я не спал.

Сидел у окна. Смотрел на звёзды. Думал.

Сколько людей я убил за свою жизнь? Сто? Двести? Больше?

Перестал считать давно. Лица сливались в одно. Крики — в один бесконечный вопль.

Но эти — последние семеро — я запомню. Каждого. Потому что они заслужили. Потому что это было справедливо.

А завтра — Касумов. Главный. Последний.

И тогда — всё. Конец. Новая жизнь.

Оля пришла тихо. Села рядом. Положила голову мне на плечо.

— Не спишь?

— Не могу.

— Завтра?

— Да.

Она помолчала. Потом сказала:

— Я боюсь.

— За меня?

— За нас. — Она подняла голову. Посмотрела мне в глаза. — Что если ты не вернёшься? Что если это — конец?

— Это не конец. Это начало.

— Ты уверен?

Я взял её руку. Поцеловал ладонь.

— Послушай. Я пережил войну. Пережил тюрьму. Пережил то, что Касумов со мной сделал. Я не умру от рук какого-то армянского ублюдка в его собственном доме.

— А если...

— Если умру — Руслан позаботится о тебе. Деньги, документы, новая жизнь. Всё готово.

Она вздрогнула.

— Не хочу новую жизнь без тебя.

— И не будет. — Я обнял её. Крепко. — Я вернусь. Обещаю. И мы уедем. Вместе. Навсегда.

— Куда?

— Куда хочешь. Италия. Испания. Греция. Выбирай.

Она улыбнулась. Сквозь слёзы.

— Греция. Хочу увидеть Санторини. Там белые домики и синее море.

— Значит, Санторини. — Я вытер её слёзы. — Купим дом на скале. С видом на закат. Будем пить вино каждый вечер. Смотреть, как солнце падает в море.

— Звучит как сказка.

— Будет реальностью. Через неделю.

Обещание. Ещё одно. Сколько их уже было?

Но это — последнее. После Касумова — больше никаких обещаний. Только жизнь.

Утром я собирался.

Бронежилет. Пистолеты — два, в кобурах под мышками. Нож — за голенищем. Автомат — в сумке.

Оля смотрела. Молча. Бледная.

— Я вернусь, — сказал я.

— Знаю.

— Жди меня.

— Всегда.

Я поцеловал её. Долго. Глубоко. Как в последний раз — хотя знал, что не последний.

— Люблю тебя, — сказала она.

— И я тебя. Больше жизни.

Вышел. Не оглянулся. Если оглянусь — не смогу уйти.

Джипы ждали у ворот.

Три машины. Пятнадцать человек. Оружие на маленькую войну.

Руслан подошёл.

— Готов?

— Рождён готовым.

— Тогда поехали. — Он открыл дверь. — Касумов ждёт.

— Он не знает, что ждёт.

— Тем лучше.

Я сел в машину. Двигатель заревел. Ворота открылись.

Последняя охота. Последняя война. Последняя кровь.

А потом — Санторини. Белые домики. Синее море. Она рядом.

Ради этого — стоит убить ещё раз.

Ради неё — стоит убить тысячу раз.

Машины выехали на трассу. Москва осталась позади. Впереди — Дагестан. Касумов. Смерть.

Я иду, ублюдок. Жди.

Варвар возвращается.