Глава 31

Глава 31

Оля

Белое платье.

Простое, струящееся, без кружев и страз. Шёлк, который обнимает тело как вторая кожа. Босые ноги на тёплом камне. Волосы распущены — ветер с моря играет с ними.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.

Это я? Та самая Оля, которую продали за долги матери-наркоманки? Та, которую держали в подвале, били, унижали? Та, которая видела, как ломают человека, которого любит?

Эта женщина в зеркале — красивая. Счастливая. Живая.

Неужели это правда я?

— Готова?

Его голос. За спиной. Я обернулась.

Алихан стоял в дверях. Белая рубашка, закатанные рукава, тёмные брюки. Без галстука, без пиджака. Просто — он. Настоящий.

И смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Ты... — он запнулся. Сглотнул. — Ты невозможная.

— Это комплимент?

— Это правда.

Он подошёл. Взял мои руки. Его пальцы — тёплые, шершавые, живые.

— Последний шанс сбежать, — сказал он. — Потом — поздно.

— Сбежать? — Я улыбнулась. — От тебя?

— От меня. От этой жизни. От всего.

Я посмотрела ему в глаза. Карие. Глубокие. С тенями, которые никогда не уйдут полностью.

— Я никуда не сбегу. Никогда.

— Уверена?

— Абсолютно.

Он выдохнул. Будто держал дыхание. Будто боялся услышать другой ответ.

Глупый. Любимый. Мой.

Куда я побегу? Ты — мой дом. Единственный, который у меня есть.

Терраса была украшена белыми цветами.

Бугенвиллея, лилии, розы — Руслан привёз утром. Его жена помогала расставлять. Они прилетели на рассвете — свидетели. Без них никах невозможен.

Имам приехал к полудню. Пожилой турок, живущий на острове двадцать лет. Не задавал вопросов — Алихан заплатил достаточно.

Мы стояли на террасе. Над морем. Под солнцем. Рука в руке.

Только наша сказка началась с кошмара. И мы написали её сами. Кровью, слезами, потом.

Но финал — вот он. Здесь. Сейчас.

Имам читал суры на арабском. Я не понимала ни слова. Но это было неважно. Важно — его рука в моей. Его глаза напротив. Его дыхание — близко, тепло.

— Теперь — ваши слова, — сказал имам на ломаном русском. — Друг другу.

Алихан посмотрел на меня. Набрал воздуха.

— Я не умею красиво говорить, — начал он. — Никогда не умел. Я убивал. Ломал. Разрушал. Это — моя жизнь. Была.

Пауза. Он сжал мои пальцы крепче.

— А потом появилась ты. И всё изменилось. Ты стала моим светом в темноте. Моей причиной дышать. Моим... — голос дрогнул. — Моим всем.

Слёзы. Горячие. Потекли по моим щекам.

— Я не заслуживаю тебя. Знаю. Но я буду стараться. Каждый день. До последнего вздоха. Буду защищать тебя. Любить тебя. Быть достойным тебя.

Он замолчал. Смотрел на меня — ждал.

Моя очередь.

— Ты сказал — не умеешь красиво говорить, — начала я. Голос дрожал. — Врёшь. Это было самое красивое, что я слышала.

Он улыбнулся. Едва заметно.

— Я пришла к тебе как вещь. Плата за чужие долги. Думала — умру. Или хуже. А вместо этого... — я всхлипнула. — Вместо этого нашла любовь. Настоящую. Ту, о которой пишут в книгах, но в которую никто не верит.

— Оля...

— Подожди. Дай закончить. — Я вытерла слёзы. — Ты говоришь — не заслуживаешь меня. А я думаю — мы заслуживаем друг друга. Два сломанных человека, которые стали целыми вместе.

Его глаза блестели. Слёзы? У него?

— Я обещаю быть рядом. В темноте и на свету. В кошмарах и в счастье. Всегда. Потому что без тебя — я не я. Ты сделал меня той, кто я есть.

— Ты сама себя сделала, — прошептал он.

— Нет. Мы сделали друг друга.

Имам кивнул. Мы обернулись — забыли о нём.

— Махр?

Алихан достал из кармана. Два простых золотых кольца. Без камней, без узоров. Просто — золото.

— Хотел с бриллиантами, — сказал он мне тихо. — Но ты бы сказала, что это пошло.

Я засмеялась сквозь слёзы:

— Правильно понял.

Он надел кольцо мне на палец. Я — ему. Тёплое золото на тёплой коже.

Имам произнёс заключительные слова. Руслан и его жена — свидетели — подтвердили.

— Никах завершён, — сказал имам. — Вы — муж и жена перед Аллахом.

Алихан взял моё лицо в ладони. Осторожно. Нежно. Как будто я — хрусталь.

И поцеловал.

Вот оно. Счастье. Чистое. Настоящее.

Я — его жена. Он — мой муж.

После всего, что было — мы здесь. Вместе.

Это ли не чудо?

Руслан обнял Алихана. Его жена — меня. Поздравления, слёзы, смех.

Потом они ушли — оставили нас одних.

Солнце падало в море — огромное, золотое, торжественное. Небо пылало: розовый, оранжевый, алый. Самый красивый закат в моей жизни.

— Жена, — сказал он, пробуя слово на вкус. — Моя жена.

— Муж, — ответила я. — Мой муж.

— Звучит странно.

— Звучит правильно.

Он обнял меня. Крепко. Мы стояли на краю скалы, над морем, под умирающим солнцем. Два человека. Одна судьба.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— И я тебя.

— Навсегда?

— Навсегда.

Навсегда. Странное слово для людей, которые видели столько смерти. Но мы — верим в него. Потому что заслужили.

Первая брачная ночь.

Наш дом. Наша спальня. Огромная кровать с белым бельём. Окна открыты — запах моря, шум волн, лунный свет.

Он раздевал меня медленно. Не торопился. Будто хотел запомнить каждую секунду.

— Красивая, — шептал он, целуя мои плечи. — Невозможно красивая.

— Ты уже говорил.

— Буду говорить каждый день. До конца жизни.

Его руки — везде. Тёплые. Уверенные. Но нежные. Так нежные.

Он изменился. После всего — изменился. Раньше брал — жадно, властно. Сейчас — дарит. Отдаёт. Любит.

Это и есть исцеление. Не забыть — а научиться любить по-другому.

Мы любили друг друга до рассвета. Медленно. Глубоко. Без слов — они были не нужны.

А потом лежали в темноте. Переплетённые. Уставшие. Счастливые.

— Знаешь, о чём я думаю? — прошептала я.

— О чём?

— Что это — лучший день в моей жизни.

— У нас будут и другие, — он поцеловал мой лоб. — Много других.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я закрыла глаза. Уснула. Впервые за долгое время — без кошмаров.

Утро пришло с солнцем.

Яркое. Греческое. Безжалостное в своей красоте.

Я проснулась одна — его сторона кровати пустая, но ещё тёплая. Значит, недавно встал.

Потянулась. Улыбнулась. Посмотрела на кольцо на пальце.

Жена. Я — его жена. Это реальность.

Накинула халат. Вышла на террасу.

Он стоял у перил. С кофе. Смотрел на море.

— Доброе утро, муж.

Обернулся. Улыбнулся.

— Доброе утро, жена.

Я подошла. Обняла его сзади. Уткнулась в спину.

— Кофе будешь?

— Обязательно.

Он ушёл на кухню. Я осталась на террасе. Смотрела на море, на небо, на белые домики внизу.

Рай. Настоящий рай.

Телефон пискнул. Сообщение.

Мы договорились: минимум связи с внешним миром. Только защищённый канал с Русланом — для экстренных случаев. Если пишет — значит, что-то важное.

Я открыла.

Не от Руслана. От... адвоката? Российский номер. Как он нашёл этот телефон?

"Ольга Сергеевна Романова. Меня зовут Виктор Ильич Дементьев, адвокат. Вынужден сообщить: ваш отец, Романов Сергей Павлович, освобождается через три недели после 18 лет заключения. Он разыскивает вас. Просит о встрече. Прилагаю документы, подтверждающие родство. Это не мошенничество. Ваш отец жив."

Телефон выпал из рук.

Мир качнулся. Поплыл. Растворился.

Отец? Какой отец? Мне говорили — умер. Или бросил. Или...

Я не помню его. Мне было три или четыре, когда он исчез. Только смутные образы — большие руки, колючая щека, запах табака. Голос, который пел колыбельную.

Мама говорила — он ушёл. Бросил нас. Не захотел. А потом — умер.

Мама врала?

Мама... продала меня за дозу. Почему бы ей не соврать и об этом?

— Оля?

Его голос. Далёкий. Как из-под воды.

— Оля, что случилось?

Он стоял рядом. С двумя чашками кофе. Смотрел на меня — испуганно.

— Я... — голос не слушался. — Мой отец...

— Что — отец?

— Он жив. — Слова падали как камни. Тяжёлые. Неподъёмные. — Он жив, Алихан. Восемнадцать лет в тюрьме. Освобождается. Ищет меня.

Чашки полетели на пол. Он схватил меня за плечи.

— Что? Откуда ты знаешь? Кто написал?

— Адвокат... какой-то адвокат... — я показала на телефон, валяющийся на полу.

Он поднял. Прочитал. Лицо окаменело.

— Сядь, — сказал он. — Сядь и дыши. Я разберусь.

— Алихан...

— Сядь.

Я села. Ноги не держали.

Отец. Живой. Восемнадцать лет в тюрьме.

Пока я росла с матерью-наркоманкой. Пока меня продавали. Пока я выживала в аду.

Он был там. За решёткой. Живой.

Почему?

За что?

И почему мама сказала, что он умер?

Алихан говорил по телефону. Быстро. Резко. По-чеченски — я не понимала. Потом по-русски — с Русланом.

— Проверь. Всё проверь. Кто такой Романов Сергей Павлович. За что сидел. Когда освобождается. И как, блядь, этот адвокат нашёл наш номер.

Пауза. Он слушал.

— Хорошо. Жду.

Отбой. Он сел рядом. Взял мои руки.

— Руслан проверит. Через час будем знать.

— А если это правда? — прошептала я. — Если он действительно жив?

— Тогда решим, что делать.

— Я хочу его увидеть.

— Оля...

— Хочу. — Я посмотрела ему в глаза. — Если он жив — хочу знать почему. Почему сидел. Почему мама врала. Почему... — голос сорвался. — Почему он не спас меня.

Алихан обнял меня. Крепко. Молча.

Вчера я была счастлива. Вчера выходила замуж. Вчера думала — прошлое позади.

А сегодня — оно вернулось. Снова.

Отец. Живой. Где-то в России.

И я должна узнать правду.

Должна.

Мы сидели на террасе. Обнявшись. Ждали звонка.

Солнце поднималось над Санторини. Новый день. Новая правда.

Что бы ни ждало впереди — мы справимся. Вместе.

Потому что мы — семья.

Настоящая.

Наконец-то.