Глава 39

— Садись в машину, Варвара, — приказывает отец. — Сейчас же.

Я ёжусь под суровым взглядом папы. Ветер бьёт по щекам, пока я беспомощно оглядываюсь.

Не понимаю, как всё пришло к этому. Варис позволил мне погулять. Даже организовал встречу с сестрой. Всё было хорошо.

Пока на выходе из парка я не увиделась с отцом. И это буквально пригвоздило меня к месту.

Валя стоит рядом, сжимая мою ладонь. И это хоть немного приводит меня в чувство.

Кошмар. Какой же это кошмар.

Я хотела увидеться с папой! Показать, что со мной всё хорошо. Задать некоторые вопросы. Решить всё проблемы.

Но эта встреча… Ничего хорошего не сулит. Охрана Варвара за спиной. Уже хмурятся, накрывают ладонями пистолеты под куртками.

Всё очень плохо.

— Варвара никуда не поедет, — произносит один из охранников Вариса.

— Ты здесь не решаешь, — глаза отца вспыхивают ледяной угрозой. — Если вы не уберётесь, ваши трупы останутся здесь.

Я не могу поверить, что мой отец может так угрожать. Он всегда мне казался добрым, честным, порядочным.

Но события прошлых месяцев заставило понять, что мой папа не простой бизнесмен. Не такой, каким хотел казаться.

И всё равно это разное. Догадываться или видеть воочию.

Я сжимаюсь, глотаю комок в горле. Перевожу дыхание. Мир вокруг сжимается, кружится, превращается в один сплошной страх.

Они начнут стрелять. Из-за меня. Из-за моего выбора. Кровь будет на моих руках. Потому что ни одна сторона не отступит.

— Папа…

Я делаю шаг вперёд, но меня тут же одёргивают. Один из охранников Варвара бросает предостерегающий взгляд.

— Не надо, — прошу отца. — Просто… Просто уезжай, ладно? Мне ничего не угрожает. Со мной всё хорошо. Я договорюсь с Варом и мы… Мы потом встретимся. Ладно?

— Ты себя слышишь? — выплёвывает. — Договорюсь. С этим ублюдком? Я не позволю распоряжаться моей дочерью как какой-то вещью.

— А ты, пап? Ты не распоряжаешься?

— Нет!

— Тогда позволь мне остаться здесь. Не нужно устраивать кровопролитие из-за меня. Я… Я лучше останусь. Я хочу…

Потому что ничего не изменится. Если я уйду с отцом, то он просто запрет меня в каком-то бункере.

А Варвар устроит войну, чтобы добраться до меня. Всё закончится чьими-то смертями. А я этого не хочу.

— Ты совершенно сбрендила, Варя! — рявкает отец. — Что ты устроила? Я закрывал глаза на то, что ты увлеклась этим уголовником. Творила глупости. Думал, что ты образумишься. Но сейчас ощущение такое, что ты окончательно свихнулась. Связалась с уголовником. Позволила втоптать свою фамилию в грязь.

— Папа… — я сжимаюсь. Его колкие слова цепляют за живое, проникают под кожу.

— Молчи, — его голос как хлёсткая пощёчина. — Ты думаешь, я воспитывал тебя ради этого? Я не позволю тебе вот так запятнать моё имя!

Я молчу. Горло перехватывает спазм. Стою, опустив взгляд, ощущая, как внутри всё сжимается в тугой комок боли.

— Я защищал тебя, — продолжает отец. — Да я жизнь отдал за то, чтобы ты не знала, что такое грязь, что такое подонки. А ты сама в это пошла? Сама?!

Я сглатываю, опуская голову ниже. Тело дрожит. В груди поднимается горечь, но я не могу возразить. Его слова как нож по сердцу.

— Ты сделала всё неправильно. Всё. Я не для этого тебя растил. Ты даже не представляешь, чего это тебе будет стоить. Как злы Ермоловы за позор. Или ты думаешь, что Варвар тебя защитит? Он наиграется с тобой и выпрет, как надоевшую шлюху. Ты этого хочешь для себя? Быть шлюхой зэка?

Папа умело орудует словами. Загоняет их под кожу как ножи. Нервы рвутся от напряжения, в глазах начинает пощипывать.

Это неправда! Я знаю. Даже если Варис не говорит прямо, я знаю, что он ко мне что-то чувствует. Это не просто секс.

Но то, что говорит отец…

— Я сама разберусь, — произношу дрожащим голосом. — Даже если всё закончится плохо — моя вина. Можешь отречься от меня. Но… Но ты не можешь решать за меня.

— Я не имею права? — он качает головой. — Ты моя дочь. И мне решать, что для тебя лучше. Ты сплошное разочарование.

Отец хватает меня за запястье. Сильные пальцы сжимают кожу, холодные и властные.

Дёргает меня на себя — резко, без предупреждения. Я чуть не теряю равновесие, но удерживаюсь, упираюсь каблуками в асфальт, мотая головой.

— Ты уедешь, — его голос звучит глухо. — Я тебя вразумлю.

Я цепляюсь за его руку, пытаюсь ослабить хватку, но он не отпускает. Грудь сдавливает паника. Всё тело протестует. Нет. Нет. Нет. Так нельзя. Он не понимает.

— Не надо!

Вскрикиваю с мольбой, когда охрана достаёт оружие. Мотаю головой, надеясь убедить, что я справлюсь сама.

— Пап, отпусти, — умоляю. — Всё закончится плохо. Они не отпустят.

— Именно! — отец рявкает, его охрана подступает ближе. — Этот зэк тебя в клетку запер, а ты повелась. Я с вами разберусь. С вами двумя.

Отец бросает яростный взгляд на Валю. Та поджимает губы, признавая вину. Никому не говорила о наших встречах.

А теперь и ей нотации слушать.

Я понимаю: если я сейчас не скажу что-то правильное, если не сделаю правильный шаг — всё рухнет. Я сорвусь с этого тонкого края в пустоту.

Но я не успеваю ничего придумать, как воздух прорезает голос Варвара.

— Ты всегда базарил дохуя, Фролов, — злое рычание. — А по факту — галимые убеждения. Отпусти мою жену или я тебя похороню.

Сердце вздрагивает, рвётся в бешеный ритм. Варвар здесь. Он и приехал.

На секунду я чувствую тотальное облегчение. Потому что это Варис. И с ним всё решится быстро. Он не позволит ничему плохому произойти.

После сердце простреливает беспокойством. Он ведь должен быть в больнице. С его ранением нельзя просто так разъезжать по городу.

И хоть Варвар выглядит как обычно… Уверенный, стоит твёрдо, с этим лютующим гневом в глаза. Но я всё равно переживаю.

А третьей эмоцией накрывает спустя мгновение. Липким страхом, давящим на грудную клетку.

Потому что Варвар здесь! Как и мой отец! Они уже взглядами друг друга убивают, никто не отступит.

Ситуация становится в десяток раз хуже.

Я буквально задыхаюсь от страха. Два самых упрямых и при этом любимых мужчины стоят друг напротив друга.

Буравят взглядами. Презрительно кривятся. Мечтают друг друга убить.

— Трогать её не вздумай, Фролов, — жёстко произносит Варис. — Руки нахуй вырву. Ясно?

— С этим уголовником ты хочешь остаться? — отец смотрит на меня. — Ты слышишь, как он разговаривает? Ты хочешь, чтобы тебя окружали такие, как он?

Я не успеваю ответить. Сердце колотится так сильно, что, кажется, заглушает все звуки вокруг.

— Заткнись нахуй, — рявкает Варис, подходя ближе. — Ты последним имеешь право читать нотации после того, сколько хери натворил. Врал собственной дочери. Третировал её. Пытался продать. Наворотил такой хуйни, что даже ко мне в камеру не пустили Варю. Кто из нас ещё большая мразь — вот вопрос.

Я нервно сглатываю. Зажмуриваюсь, делаю лихорадочные вдохи. Мне физически плохо от их столкновения.

А ещё — потому, что в словах Вариса есть доля правды. Я собираюсь с духом, смотрю на отца.

— Это правда? — во рту пересыхает. — Я ведь просила тебя устроить встречу с Варваром в СИЗО. Ты мне обещал. А мне сказали, что Вар не хочет меня видеть. Но это неправда. Так что… Ты мне соврал?

— Варя…

— Пап, это правда?!

— Нет! — рявкает. — Я бы с удовольствием туда сам тебя провёл. За шкирку в камеру этого ублюдка завёл. Чтобы ты посмотрела, как зеки живут. Что тебя ждёт! Я столько раз пытался открыть тебе глаза. Чтобы ты сама посмотрела на дыру, где он был. Чтобы поняла, что нехуй туда лезть. Что ты делаешь ошибку. Что это — не твоя жизнь. Таскать передачки и унизительный досмотр проходить. Я лишь хотел уберечь тебя.

Меня окатывает ледяным холодом. Как будто ветер пронзает насквозь, оставляя только страх и пустоту.

Я пытаюсь верить отцу. И не могу. Потому что Варвар тот, кому сейчас я доверяю намного больше. Он не стал бы мне врать.

Но если папа говорит правду… То кто тогда? Кто бы рискнул пойти против мужчины?

Тот, кто и сейчас убить его пытается, да? Кто-то специально это сделал. Но зачем? Не понимаю.

Настроить моего отца и Варвара друг против друга? Ну, это ведь уже было! Они уже ненавидели друг друга.

— Я думаю в первую очередь о тебе, — цедит отец. — Хотя ты и неблагодарная дочь. Но я давал тебе шанс увидеть всё самой. А он? Он хоть где-то даёт тебе выбирать? Если бы ты сейчас захотела со мной уехать, он бы отпустил?

Отец продолжает давить на меня. Намеренно игнорирует Варвара. Потому что знает, что я — слабая мишень.

И дело в том, что я не уверена. Мне кажется, что Вар не отпустит меня никогда. Это и хорошо, и плохо.

В висках стучит. Кровь тяжёлая, густая, сердце колотится, как загнанный зверь.

— Да, — произношу рвано. — Да, отпустил.

— Так скажи ему, — хмыкает отец. — Вперёд. Поехали со мной, домой. Захочешь — к нему вернёшься. Но у тебя мозги трезвеют вдали. Сама поймёшь, что не стоит возвращаться к этой сволочи.

— Харе левое базарить, — Варвар сжимает челюсть. — Эту херь можешь дебилам впаривать. Если она уедет — то хер когда-то вообще из заточения выйдет. Разве не так?

— А ты проверь. Или сам признаёшь, что на желания моей дочери насрать?

По скулам Вариса ходят желваки. Вены на руках вздулись, пальцы дёрнулись, будто он сдерживает себя из последних сил. Глаза… Чёрные. Бешеные. Опасные.

Он в ярости. Я практически чувствую, как воздух вокруг него накаляется. Понимаю, что быть беде.

Я делаю глубокий вдох. Плечи дрожат от напряжения. От той пустоты, что растёт в груди, от той бездны, в которую я сейчас шагну.

Мир сужается до двух точек, а я между ними.

Мужчины давят друг на друга. Не спешат переходить черту. Но до взрыва так близко. Я не верю, что смогу их остановить.

Но при этом…

Мне кажется, что я должна сделать выбор. Не метаться, а чётко обозначить, чью сторону я принимаю. А не сомневаться.

Я поворачиваюсь к отцу. Смотрю ему прямо в глаза. Он всегда учил меня не отводить взгляд, не показывать слабость. Сейчас это даётся тяжелее всего.

— Ты многому меня учил, — произношу я медленно. — Это правда. Ты всегда хотел, чтобы я была правильной. Умной. Сильной. Чтобы могла держать себя в руках.

Отец не отвечает. Он только чуть щурится, морщит лоб, будто не понимает, куда я веду.

— А ещё, — я делаю паузу, выдыхаю. — Ты воспитывал меня, как хорошую жену. Для кого-то.

Тишина. Отец не моргает. Не дышит. Лёгкое движение его бровей. Секунда, но мне кажется, что проходит целая вечность.

И в глубине его глаз сквозит зарождающееся понимание.

— Хорошая жена всегда выбирает мужа, разве нет?

Я делаю свой выбор. И лишь надеюсь, что он будет правильным.