Глава 41

— Валёк, прости меня, пожалуйста.

Я складываю ладони вместе, с сожалением смотрю на сестру. Она смеётся, отмахиваясь.

Поворачивается к официантке, которая приносит кофе. Я машинально смотрю на соседние столики.

Занятые охраной Варвара.

Крупные амбалы с суровым выражением лица. В нашем любимом кафе с котиками.

Маленький серый комок мурчит на моих коленях. Некоторые трутся об охранников.

Мужчины сводят брови негодующе, но кошечкам на это всё равно. Трутся, карабкаются, вызывают у этих амбалов скромные улыбки.

Интересно, как бы Варвар отреагировал. Он бы остался таким же ворчуном?

Или мурлыки могут его размягчить?

— Варь, вообще не переживай, — сестра взмахивает рукой. — Всё хорошо.

— Мой отец сильно кричал? — я морщусь.

Сама-то я не видела всей картины. Отец стоял огорошенный моими словами, Варвар довольно быстро меня увёл.

Хотя, казалось, что мужчина тоже был растерянным… Огорошенным и довольным.

— Ой, дядя Коля попытался меня чуть-чуть пристыдить, — Валя поджимает губы. — Но быстро сдулся. Я же тебе говорила — комплименты творят чудеса.

— И что ты сказала? — поверить не могу, что моего отца легко сбить с нотаций.

— Что у него шикарные усы. Он растерялся.

— Потому что у него нет усов!

— Ну, могли быть шикарные! Его ошибка.

Я прыскаю, прикрывая рот ладонью. Валя подхватывает мой смех. Сестра умудряется поднять моё настроение до вершины.

Хотя оно и так было высоким. Потому что Варвар сдержал обещание, решил проблему.

Выделив мне целую армию, дал возможность и погулять, и вернуться в университет.

Он прислушался ко мне.

Внутри щемит. Хочется верить, что это что-то значит. Что я не просто увлеклась. Что это не «болезнь», как орал отец. Что я не сумасшедшая идиотка, которая просто влюбилась в преступника.

Нет. Он другой. Я это знаю.

Я верю, что у нас может получиться. Что если находить правильные подходы к Варвару — это поможет.

— Я тебя обожаю, — признаюсь я сестре. — Когда ты уезжаешь?

— Так сильно обожаешь, что уже выгоняешь? — Валя охает. — Какой лживый комплимент!

— Да нет! Наоборот, не хочу, чтобы ты уезжала. Без тебя будет намного хуже.

— Тогда радуйся. Я пока не уеду.

— Правда? Почему?

Во мне смешивается радость и любопытство. Я бы с удовольствием постоянно виделась с сестрой.

Но она учится в другом городе. Планирует стать первоклассным юристом. А там пропускать много нельзя.

Хотя, со своей настойчивостью, Валя быстро нагонит.

— Мне позвонил какой-то нотариус, — шепчет сестра, подавшись вперёд. — Про дарственную что-то упомянул. Или наследство. Я толком ничего не поняла. Но вроде как моё имя фигурирует в документах. И что-то должно быть передано.

— Серьёзно? — я присвистываю. — От кого?

— Вот этого он не сказал. Только что всё расскажет лично. Странный тип. Голос приятный, правда. И ты знаешь меня, любопытство не позволит просто так уехать.

— Слушай, звучит как-то подозрительно…

— Ну, если что — я одолжу одного из твоих мальчиков.

Валя кивает в сторону охранников. Но я вижу, что она волнуется. Мнёт в пальцах салфетку, отворачиваясь к окну.

— Может… — сестра сглатывает. — Может, кто-то из родственников отца. Узнал о моём существовании, решил оставить мне что-то. Не знаю. Но если нотариус хочет встретиться, что-то значит.

— Ты у мамы спрашивала?

— Конечно, нет. Мама в этом плане как глухая стена. Сразу отмахнётся: «Ой, это давно было, не вспоминай». У неё аллергия на разговоры про папу.

Я киваю. Помню. Тётя Ира никогда не говорила про отца Вали. Даже фото нигде нет. Только один раз, в детстве, Валя показала мне старую чёрно-белую карточку.

Там был изображён строгий, угрюмый мужчина в военной форме. Хотя тётя Ира могла и приврать.

— Мне всё равно, что там оставили, — вздыхает Валя. — Я просто хочу узнать больше об отце. Я устала от этого вечного прилизанного «об этом не говорят».

Я киваю. Понимаю её. Слишком хорошо.

Валя и я — мы с одного гнезда. Мой отец — брат её матери. И они словно одно лицо, только в разных костюмах. С обязательной установкой: «Нужно быть приличным человеком».

Не в смысле добрым или честным. А в смысле — чтобы репутация блестела. Чтобы никто не мог упрекнуть.

Замечаю, что сестра начинает грустить, и стараюсь её подбодрить:

— Но представь, если это миллионы!

— И особняки. Коллекция фарфоровых пуделей, — она быстро подхватывает. — Я бы завела ещё одного. Настоящего. Назвала бы его Маркизом. Он бы спал у меня на подушке и ел только креветки.

Я не выдерживаю и смеюсь. Представляю сестру в окружении статуэток.

Котёнок на моих коленях недовольно фыркает, потому что меня потряхивает от смеха.

— Так что уезжать сейчас глупо, — подытоживает Валя. — Всё равно через пару дней нотариус вернётся. Может, развеюсь заодно.

Мы говорим ещё немного о всякой ерунде. Об обсуждениях в интернете, о странных однокурсниках, о том, как быстро летит осень.

Потом я смотрю на часы и поджимаю губы. Приходится попрощаться с сестрой, потому что мне пора на пары.

С нетерпением жду этой возможности. Хоть Варис и похвалил мои навыки анализа, но мне есть чему учиться. А я это люблю.

Вместе со мной синхронно поднимается и вся охрана. Совсем не подозрительно, ни разу.

Но к этому придётся привыкнуть.

— Вы же не станете со мной заходить? — уточняю, когда мы подъезжаем к университету. — Это будет странно. И вас не пустят!

— Пустят.

Жёстко и бескомпромиссно заявляет Ильшат. Это один из лучших охранников Вариса, как я поняла.

Он на подхвате у Арсена. Грубо говоря, правая рука правой руки Варвара. Неплохая должность.

А теперь этот темноволосый мужчина нянчится со мной.

— Нет, — я пытаюсь говорить так же строго. — В университете со мной ничего не случится. Выход только один. Вы можете подождать у ворот.

— Это не обсуждается. Что-то не устраивает — звони Варвару.

Именно это я и планирую сделать. Потому что это уже выходит за рамки того, что я могу принять.

Но телефон Вариса вне зоны.

Черт!

И как мне теперь однокурсникам объяснять наличие толпы бритоголовых крупных мужчин?

Из медового месяца в качестве сувениров привезла?

Я выдыхаю, выбираясь из машины, засовываю руки в карманы пальто. Делаю ещё одну попытку:

— Ильшат, пожалуйста. Ну правда, это странно.

Он не поворачивает головы. Смотрит прямо вперёд, сосредоточенно и хмуро.

Как будто за улыбку ему кто-то только что пообещал засунуть кобру в штаны. Губы сжаты в тонкую линию, скула подёргивается.

— Не обсуждается, — отрезает он. — Если зайдёшь одна, Варвар мне башку оторвёт.

— А если ты зайдёшь со мной, то это привлечёт внимание. Много внимания. Тоже не лучший вариант.

Ильшат посылает мне строгий взгляд. Смотрит коршуном, словно уже готов ловить.

Ему, на вид, не больше тридцати. Немного отличается от другой охраны. Не такой широкий и монументальный, как остальные.

Тёмные волосы коротко подстрижены, на скуле тянется светлый шрам. Не страшный, но цепляющий взгляд.

— Я пойду один, — говорит он наконец. — Остальные останутся у ворот. Так будет лучше.

— То есть всё равно как нянька, но без детсада вокруг?

Он хмыкает. Это, наверное, его версия улыбки.

— Ага. Лучше, чем тащиться с твоей свитой.

— Но…

— Варвара, спорить бесполезно. У меня есть чёткие указания. Я тоже от них не в восторге. Мне есть чем заняться. Документы, встречи, поставки. Но нет. Я теперь сопровождаю тебя.

Он говорит без обвинения. Просто как факт. Но я всё равно чувствую, как щёки начинают гореть.

— Прости.

— Не надо, — коротко бросает он. — Не ты решала. Но я к тому, что каждый из нас следует своим задачам.

Мы заходим в университет. Ильшат идёт чуть позади. Как будто не охраняет, а просто идёт рядом.

Смешно, если подумать. Правая рука правой руки Варвара. До этого, наверное, занимался подчищением всяких проблем.

А теперь? Следит, чтобы студентка не заблудилась по дороге на лекцию.

Вот уж карьерный рост.

— Я могу сказать Варвару, — начинаю я. — Ну, что мне не обязателен ты в качестве охранника. Это мелочь ведь.

— Защита тебя — стратегически верная штука, — возражает мужчина. — Ты жена Варвара. Его слабость. Моя работа организовывать его безопасность. Это включает и тебя. Я придерживаюсь своей работы.

Я чувствую, как лицо наливается жаром. Вот это формулировка. Его слабость. Я слабость Варвара. Господи.

Почему это звучит приятно даже от этого хмурого мужчины?

Хотя по Ильшату не скажешь, что он очень рад своей работе. Скорее сильно раздражён.

— Объяснят всё преподавателям ты будешь сам, — бросаю Ильшату через плечо.

— Уже договорился, — невозмутимо отвечает он. — Всё улажено.

Конечно. Всё решено уже давно. Как всегда.

Я делаю глубокий вдох, выпрямляю спину и захожу в аудиторию.

Сразу чувствую, как тишина накрывает помещение. Голоса замирают. Все взгляды — на меня. Будто я зашла с оркестром.

Чувствую, как кровь приливает к щекам. Сердце делает скачок и вжимается в рёбра.

Я вскидываю голову, чтобы не показать, насколько мне неловко. Но внутри всё подрагивает.

Быстро поднимаюсь по ступенькам на самый верх аудитории, чтобы никто особо не пялился.

Но это не мешает однокурсникам провожать меня заинтересованными взглядами.

Боковым зрением замечаю, как один из парней что-то шепчет соседке, указывая на меня. Её глаза округляются.

Ещё недавно все считали, что я выхожу замуж за Гошу. А потом это сорвалось.

Я не приглашала однокурсников на свадьбу, но слухи же ходят. Учитывая, что я учусь в одном из лучших вузов.

Многие — дети обеспеченных родителей. Знают одного, другого…

Даже если не говорили про похищение, то про сорвавшуюся свадьбу точно.

Преподаватель входит в аудиторию, громко хлопает ладонью по столу:

— Так, начинаем. Сегодня продолжим прошлую лекцию по коэффициентам эффективности. А перед этим — перекличка.

Он берёт список и начинает зачитывать имена. Голоса отвечают, перекрывая друг друга, кто-то перекрикивает, кто-то смеётся.

— Емельянова… Евдокимов… Ермолова… — он делает паузу, отмечая в блокноте. Повторяет: — Ермолова?

Я получаю резкий толчок в бок от соседки. Она кивает мне, чтобы я отвечала.

Что?

— Варвары Ермоловой снова нет? — уточняет недовольно.

— Я… — хриплю, поднимаясь. Фамилия Гоши режет по ушам. — Но это неправильно.

— Что?

— Я… Не Ермолова.

— В журнале записана как Ермолова. Нас заранее предупреждали о смене фамилии.

— Да, но… Я подойду в деканат, чтобы исправить оплошность. Я… Я Варис теперь.

Весь зал снова смотрит на меня. Кто-то хихикает. Кто-то поворачивается к соседу и начинает что-то шептать.

Сплетни начинают появляться прямо на глазах. Про свадьбу, про Гошу, про пропажу. Теперь ещё и про смену фамилии.

А я просто хочу провалиться под пол. Стать невидимой. Раствориться в воздухе.

Ермолова. Как пощёчина. Как напоминание про то, что почти случилось.

Преподаватель продолжает, а я опускаю голову. В горле ком.

Оставшиеся три пары обещают сплошное «веселье».