Глава 47

Что-то не так. Я чувствую это кожей. Нервами. Где-то под рёбрами всё дрожит.

Я стою у окна уже двадцатую минуту. На улице ничего необычного. Машина охраны у ворот. Всё тихо.

Но Варвара нет. А он уезжал таким взволнованным. Спешил.

Уже ночь.

А он пока не вернулся.

Ещё и Валя не отвечает. Сообщения в мессенджере висят без галочки.

В одиночестве становится хуже. Этот дом как мраморный саркофаг. Роскошь, камень и эхо.

Я не выдерживаю. Выбираюсь из комнаты и иду вниз, туда, где хотя бы есть кто-то живой.

Пусть даже это Фатима.

Мы с ней не разговаривали уже пару дней. Она обижена, я — насторожена. Но сейчас…

Сейчас я готова даже советы о браке слушать.

Фатима стоит у плиты, неспешно моет что-то. Спиной ко мне.

Я сажусь за стол. Пальцами мну салфетку. В напряжённой тишине лучше хотя бы потому что я не одна.

Фатима ничего не говорит, но через пару минут ставит передо мной чашку.

— Пей. От нервов, — говорит тихо.

— Спасибо, — шепчу тихо.

Вкус у чая горький, терпкий, с ноткой мяты. Горло приятно щиплет, и в животе будто становится теплее.

Фатима продолжает возиться на кухне, но теперь бросает взгляды.

— Не ко всему сразу привыкаешь, — вдруг говорит она. — Нужно время. Потом привыкнешь. Вот так ждать.

— А если не хочу привыкать?

— У жизни не спрашивают, чего ты хочешь. Жизнь сама решает. А ты либо соглашаешься, либо уходишь.

Я не отвечаю. Смотрю в чай. Он остывает. Фатима немного болтает.

И это отвлекает. Готова слушать её «уроки», если это отвлечёт от напряжения внутри.

— Главное, деточка, — говорит она. — Не делать из страха главного советчика. Он лжёт. Всегда.

— Мгм.

— А про привыкать… Если понять — всё принять можно. Главное, чтобы хотелось. Я вот тоже была когда-то — молодой, как ты. Думала, никогда не привыкну! А ничего, сложилось с мужем.

— С мужем? А он тоже работает на Варвара?

— Нет, деточка. Мой муж умер. Давно. Лет сорок назад. Или около того.

Я почти давлюсь чаем. Ого, как давно. Варис тогда ещё даже не родился.

А она уже любила и похоронила.

— Он болел? — уточняю осторожно.

Фатима не отвечает сразу. Подходит к столу, садится напротив.

— Рак, — тихо. — Быстро сгорел. Без шансов. Я знала, что теряю его, но всё равно надеялась. Молилась, варила травы, шептала, к кому только не ездила. Ничего не помогло.

— Вам было…

— Двадцать четыре, — говорит просто. — Замуж вышла рано. Он был добрый. Очень добрый. Я — глупая. Не успела наговориться. Не успела насладиться.

Я сжимаю губы. Горло подкатывает. Фатима продолжает:

— Второй раз не вышла. Не хотела. Никого не пускала. Даже думать не могла, что с кем-то ещё делить жизнь. Он у меня был… Настоящий.

Молчу. Не могу подобрать слов. Даже дышать тяжело. А она не жалуется.

Просто как факт озвучивает. Как ужасные подставы от жизни.

— Детей не было? — шепчу.

— Нет. Не успели, — она грустно улыбается. — А потом всё.

Мне хочется взять её за руку. Просто прикоснуться. Но я не решаюсь.

Зато понимаю, почему Фатима так лезет с советами. Пытается научить.

Она одинока, из общения — только другие работники Варвара. У неё никого больше нет.

— Знаешь, кто мои дети сейчас? — усмехается. — Эти оболтусы в чёрной форме. Что вечно забывают носки, не едят вовремя, ранятся и врут, что всё хорошо. Среди них я нахожу любимчиков и… Ну вот так как-то.

Фатима поднимается, возвращаясь к плите. Ставит передо мной тарелку с закусками.

— Ешь. Пустой желудок — первый враг женщины. Второй — мысли.

Я усмехаюсь. У Фатимы звонит телефон, она отвечает. Говорит коротко, кивает сама себе.

— Поняла. Ужин грею, — чеканит. После мне объясняет: — Варвар уже на подъезде.

Меня словно подбрасывает изнутри. Я подскакиваю, бегу из кухни. По пути цепляюсь плечом за дверной косяк, не чувствую боли.

Фух, живой.

Я так не блондинкой скоро буду, а седой. Ну, серые волосы в моде, а?

Дверь открывается вскоре, на пороге Варвар. Уставший, потрёпанный.

Первое, что я замечаю — это запах.

Горелый. Сильный. Аж до тошноты — настолько впитался в мужчину.

На его шее ожог, кожа красная. А костяшки сбиты.

Ох. Моё сердце сжимается.

— Вар… — шепчу испуганно. — Что с тобой?

— Всё нормально, кроха. Просто день тяжёлый, — произносит хрипло. А после обращается к Фатиме: — На стол накрывай и свободна.

Фатима тут же скрывается в кухне. Словно не видит, в каком состоянии Варвар.

А у меня всё сжимается внутри. Болит. Боже, что с ним сегодня произошло?

Должна привыкнуть к этому…

Но нет, никогда не смогу.

— Со мной всё нормально, — настаивает Вар, замечая мой встревоженный взгляд. — Но нам надо поговорить.

Он уводит меня, и каждый шаг отдаётся внутри тревогой.

Что-то случилось. Серьёзное. Он словно закипает изнутри.

Я замираю, оказавшись в кабинете. Варис проходит по комнате, как запертый хищник.

Руки сжаты в кулаки, глаза бегают. Я стою в центре, как под прицелом.

— Сегодня… Снова было нападение, — признаётся.

— Что? — ахаю. — Ты в порядке? Там кто-то пострадал?

— Всё под контролем. И одну из крыс поймали.

— О, это ведь хорошо?

Он кивает. Но не смотрит. Смотрит в стену. Или сквозь неё.

Я вижу, как мужчина сдерживает эмоции. Его тело напрягается, дыхание учащается.

— Мы допросили. С него вытягивали долго. Но он говорил. И… — он делает паузу. — Он очень много базарил.

Сердце замирает. Кажется, что я понимаю, куда это идёт. Чувствую. И мне это не нравится.

— Про кого же? — сглатываю.

— Про тебя, — глухо. — Очень много интересного про тебя сказал.

Молчание повисает между нами плотным, колючим воздухом.

Слова мужчины крутятся в голове, как испорченная плёнка. Снова и снова.

И с каждой прокруткой они звучат иначе.

Он сказал это, глядя в глаза. Тихо. Зло. Внутри у него явно что-то свербело.

Я замираю. Сердце будто соскальзывает в живот.

А потом…

Он же не…

— То есть… — я отстраняюсь на шаг. — Подожди. Ты сейчас… Ты меня сейчас обвиняешь?! Хочешь сказать, что он… Он на меня указал? И ты поверил?!

Вскрикиваю резко. Гнев оказывается искрой в бензобаке.

Внутри меня всё пылает.

Делаю рваные, злые вдохи. Сама огнём начну пылать. Он меня в этом обвиняет?!

Да я его…

Да я…

Варвар вздёргивает бровь. Внимательно меня рассматривает, хмыкает.

А меня этот звук только сильнее бесит. Я превращаюсь в оголённый нерв.

— Кроха, — он звучит удивлённо. — Я еблан, по-твоему?

В глазах вспышка окрашенности. Настоящая.

Он даже отодвигается, будто пытается оценить: это я всерьёз или глюк.

— Знаю я, что не ты, — роняет. — Даже думать не стал. Просто тварь много тебя упоминала. Намёки ебучие кидал. Знает слишком много о тебе. Дохуя. Много лишнего, сука, упомянул.

Я молчу. Сердце всё ещё стучит с обидой, но уже не больно. Просто покалывает под рёбрами.

— Он не сливал ничего серьёзного, — продолжает Вар. — Только пытался зацепить. Чтобы я начал сомневаться. Но это надо принять к сведению. Ильшат сейчас в больнице, Арсен — под подозрением. Пока такая ситуация, тебя из дома не выпущу одну.

Я медленно киваю. Вдох, выдох. Боль отливает, появляется растерянность.

Что там происходит, если двое ближайших людей Вариса — вне работы?

Чем всё обернётся?

Варвар отходит к бару. Достаёт бутылку, наливает.

— Тебе не предлагаю, — криво усмехается.

Мужчина садится в кресло тяжело, как будто всё тело из камня.

Подхожу ближе. Присаживаюсь рядом на подлокотник.

В груди царапает. И я просто не могу сдержаться. Мне важно знать.

— Вар? — зову его. — А если бы крыса говорила больше? Ну… Если бы были какие-то факты, что я замешана… Ты бы поверил в это?

Варвар медленно опускает руку. Смотрит внимательно. До самых костей.

Он отставляет стакан. Опускает локти на колени. Сцепляет пальцы в замок.

— Если бы факты были… — медленно, будто размышляя. — Я бы разнёс всё к хуям, чтобы доказать, что это ложь.

Я вздыхаю. Сдавленно. Но облегчение расслабляет. Он подаётся ко мне. Смотрит пристально.

— Думаешь, я бы смог поверить, что ты меня сливаешь? — хмыкает. — Присоединилась к кружку врагом? Даже если бы кто-то привёл пруфы, блядь, с печатью и подписью. Я бы сначала их в асфальт вдавил. А потом тебя спросил.

Я улыбаюсь. Чуть-чуть. И кладу ладонь на его. Мне очень приятно такое доверие.

Это ведь что-то значит?

— Я бы тебя никогда не предала, — шепчу. — Я же тебя…

Запинаюсь. Проглатываю слова. В горле становится сухо, будто бы это признание — яд.

И я не знаю, выживу ли, если произнесу это вслух. Не сейчас.

Варвар медленно вздёргивает бровь. Его лицо меняется.

— Ты же меня — что, кроха? — тянет. — М?

— Я же тебя ядом могу отравить, — выкручиваюсь. — У меня, между прочим, цианид есть. Так что могу сама действовать. Я самостоятельная.

Он усмехается. Наклоняется вперёд, затаскивает к себе на колени. Сжимает бёдра, не давая дёргаться.

— Ага, — говорит, глядя в упор. — И при этом я тебе доверяю настолько, что ем всё, что ты готовишь. Так что не фыркай. И обиду не катай. Я не идиот. И не параноик. Если бы ты была крыса — я бы давно сдох.

Он проводит рукой по моей спине. Медленно. Вызывая приятные мурашки и трепет.

Я прижимаюсь к нему сильнее. Слушаю, как глухо стучит его сердце. Веду пальчиками по его груди.

Корю себя, что едва не призналась. Три слова, которые нависли в воздухе, но так и не прозвучали.

Я их чувствую. Всем телом. Сердцем. Кожей. Я люблю.

Я люблю этого жёсткого, опасного, злющего мужчину. Но к признанию я не готова. Не так. Не первая!

А он?

Он вообще может это сказать?

Варвар — не из тех, кто говорит «люблю». Я вообще ни разу не слышала это слово от него.

Ни про что. Ни про еду, ни про фильмы, ни про людей.

Все наши разговоры всплывают в голове.

— Ты любишь крольчатину, Вар?

— Пойдёт.

— Блин, опять дождь. А ты любишь такую погоду?

— Да как-то похер.

Всегда через «пойдёт», «можно», «норм», «терпимо». Изредка — «да, заходит мне»

Никогда — «люблю».

Может, у него вообще нет этого слова в арсенале?

Вдруг этот суровый бандит просто не знает такого слова? Не слышал?

И его надо просто научить, чтобы он мне признался!

У-у-у, новый план в действии.

Типичный вечер в захудалой забегаловке, как эта.

Контингент — быдло и шлюхи.

И нежной девчонке здесь не место.

— Свали отсюда, — бросаю. — Если проблем не хочешь.

— Это общественное место, — вскидывает подбородок. — И я сижу за соседним столиком. Если я вам мешаю… Это не мои проблемы.

Ещё и смотрит недовольно. Я ей совет бесплатный, как шкурку сохранить. А она выделывается.

Ладно. Похер.

Раз такая цаца — пусть сама разбирается.

Героем я работаю строго по часам.

За спасение этой красотки мне не заплатят.

А судя по её энергетике — ещё и проблем выхвачу.

Не, пусть спасением утопающей занимается её папик. Или отец. Или кто у неё там с кошельком толстым рядом трётся.

Такие девочки одинокими не бывают. Это Раевскому свезло, выцепил проблему на свою голову.

А мне такой херни не надо. Мне моя размеренная жизнь нравится. Без лишних заморочек.

Приступаю к нему утром. На кухне пахнет кофе и его табаком.

Варис сидит за столом, сигарета в зубах. Чашка пустая. А я готовлю новую порцию.

Я варю кофе. Настоящий. С корицей. Специально для мужчины. И у меня целая стратегия.

Сегодня я хочу провести эксперимент.

Вар листает что-то в телефоне. Хмурится. Вид у него такой, будто если сейчас заговорит — будет или мат, или команда.

— Ой, как же я люблю запах кофе… — тяну медленно. — Особенно по утрам. Прям вот, в сердце.

Мужчина не поднимает глаз. Затягивается. Будто и не слышит меня.

Ничего страшного.

Переливаю готовый кофе в чашку. Подношу ему. Он берёт, но смотрит подозрительно.

— И вообще… — я сажусь напротив, делая вид, что ни при чём. — Я так люблю вот это всё. Утро, кухня, ты куришь, я готовлю… Обожаю.

— Ты чё, бухнула с утра? — прищуривается.

— Нет. Просто наслаждаюсь. Ну правда. Я ещё пледы люблю. И тёплые носки. И твои футболки. Такие большие, мятые. Знаешь, я в них утопаю.

Варвар ставит чашку. Медленно. Без звука. Смотрит на меня, как будто я только что выдала пароль от личного сейфа.

— Вар, а ты знал, что я люблю сигаретный дым? — не сдаюсь. — Вот этот, от тебя. Он у тебя какой-то правильный. Особенный.

— Кроха, — звучит с предупреждением.

— А ещё я люблю, когда ты называешь меня так. Как-то мило и тепло. Люблю.

— Варя!

— Что? — я хлопаю ресницами. — Я просто делюсь. Это же важно. Делать признания. В чувствах. К вещам. К моментам. К людям…

Он смотрит на меня, как на деталь, которая не подходит к механизму. Морщится.

В затылке зудит, что нужно вовремя остановиться. Но я не могу. Хочется довести это до конца.

Выяснить всё.

Я могу долго терпеть и оправдывать… Но мне нужно знать, что я не делаю это зря.

Что внутри мужчина уже всё решил. Знает, что нас ждёт.

Мне просто нужно знать, что это всё не зря.

— Кроха, закругляйся, — говорит с нажимом. — Не надо дрючить меня «люблю» в надежде, что я вдруг его скажу.

Я моргаю. Медленно. В груди — щелчок. Неприятно. Делаю глубокий вдох. Держусь.

— Слово вообще отличное, — бросаю с деланным равнодушием. — Чего его бояться? Оно же не кусается. Не приравнивает ни к чему. Просто обозначает — нравится сильно. Прям вот очень. Очень-очень.

Он не отвечает. Только затягивается, переводит взгляд в сторону.

— Я же не прошу говорить его ко мне, — подтягиваю к себе колени. — Ну вот вообще. Просто интересно. Ты же можешь его сказать? Хотя бы… В теории? В каком-нибудь контексте?

— Теория — это не моя тема, — цедит.

— Ну давай практику. Например… Вот! Когда-то ты хотел, чтобы я станцевала для тебя, помнишь?

Варвар не двигается. Но взгляд меняется. Чуть темнеет. Ох, точно помнит.

— А если бы было условие, — продолжаю. — Что я танцую только, если ты говоришь: «люблю, как ты танцуешь». Именно так. Не «пойдёт», не «прикольно», не «норм». Только так. Ты бы сказал?

Варис щурится. Медленно, лениво. Как будто прикидывает. Не слова. А цену. Вес.

— Если бы это был единственный способ тебя раскрутить — сказал бы, — соглашается. — Вопрос выгоды.

Слова обрушиваются на меня ледяной водой. Вздрагиваю.

Выгоду.

Я вроде чего-то добилась. Он почти сказал. Почти согласился. Почти…

Но от этого «почти» внутри становится только хуже.

Он сказал бы, если бы нужно было что-то получить. Ради результата. Ради удовольствия. Ради момента.

Не потому, что чувствует. А потому что надо.

А я… Я не хочу быть «выгодой».

Не хочу, чтобы ради меня проговаривали важное просто так. Потому что условия. Потому что расчёт.

Варис курит спокойно. Как будто не видит, что я молчу не просто так. Что я застыла. Что у меня внутри рвётся.

Я хочу сказать. Хочу спросить. Хочу, чтобы он понял. Почувствовал.

— Вар…

Он гасит сигарету. Резко поднимается, стоит раздаться трели телефона. Лицо мужчины меняется.

— Слушаю. Что?

Варвар направляется на выход, захлопывает за собой дверь.

А я остаюсь. Смотрю ему вслед. Делаю короткие, рваные вдохи.

Мне почему-то больно. И неприятно. И очень обидно.

Я не хочу, чтобы всё, что между нами, сводилось к шуткам, выгоде и сквозным признаниям.

Я не прошу клятв. Я не прошу «люблю» по сценарию. Я просто хочу знать, что я — не игра. Не отвлечение. Не «норм».

Слёзы подступают, но я сдерживаюсь. Я вроде понимаю, с каким мужчиной связалась.

Но устала понимать и принимать.

Я много подо что подстраиваюсь. А он? Нет?

Задерживаю дыхание, стараясь загасить бурю внутри. Меня потряхивать начинает.

Выхожу в коридор. Надо на улицу выйти, прогуляться по двору. Проветриться и успокоиться.

Но в коридоре меня перехватывает Варис. Хмурый и злой. Бросает резко:

— Тебе придётся уехать, кроха.