Глава 49

Я тяжело вздыхаю, ощущая, как меня медленно отпускает истерика.

Всё тело мелко дрожит, внутри разливается странная пустота, будто я только что выплеснула наружу последние остатки всех эмоций.

Боже, как же раньше было проще.

Проблемы были чёткими и понятными: совместить смены в ресторане и сессию, придумать убедительные оправдания отцу, не попасться на лжи о своей работе.

Всё это казалось таким сложным, но сейчас выглядит как детские мелочи.

Почему никто не предупреждает, что жизнь в двадцать может быть настолько сложной?

Я тихо вздыхаю, убираю волосы с лица, чувствуя, как жар слёз постепенно отступает.

Глубокий вдох помогает мне немного стабилизироваться. Я снова смотрю на Варвара, голос мой звучит уже спокойнее, мягче.

— Вар, я ничего от тебя не требую прямо сейчас, — говорю честно. — Мне не нужен немедленный ответ, не нужны признания. У тебя много своих дел, и я не прошу всё бросать и решать что-то немедленно. Разбирайся со своими проблемами, я не стану на тебя давить.

Я смотрю на свои руки, чувствуя слабость и усталость во всём теле.

Оказывается, гнев, о котором я даже не представляла, служил какой-то защитой.

А теперь я обнажена.

— Ты можешь решить позже. А можешь вообще ничего не решать, — сглатываю. — Но просто я не готова больше жить так. Я правда пыталась, Вар. Я старалась, пробовала разные способы, разные тактики, подстраивалась под тебя, под твою жизнь, под твои ожидания. Я принимала всё, что ты делал, но я… Я устала, Вар. Не могу одна тянуть это всё на себе.

Я поднимаю на него глаза, чувствуя, как внутри снова разгорается болезненное тепло надежды.

— Мне просто хочется любви в ответ. Настоящей, искренней, взаимной. Мне нужно, чтобы ты тоже этого хотел. Иначе… Иначе я просто не смогу так дальше. Поэтому… Когда закончишь здесь всё. Или когда всё будет на паузе… Просто обдумай это, ладно?

Я смотрю на Варвара, почти физически ощущая тяжесть его взгляда. Он стоит молча, лицо напряжённое, брови сведены к переносице, челюсть сжата так, что скулы чётко выделяются под кожей.

Он словно хочет что-то сказать, но молчит, удерживая внутри себя всю эту бурю эмоций.

Мне становится тяжело выдерживать его молчание. Я поджимаю губы, заставляя себя двигаться.

Сейчас мне нельзя останавливаться, нельзя позволять себе снова утонуть в эмоциях.

Я резко разворачиваюсь и иду в ванную, хватая на ходу шампуни и какие-то мелочи, бросаю их в сторону чемодана.

Внутри меня всё горит, полыхает, словно выжигая каждую мысль, каждое воспоминание о сказанном и несказанном.

Мне нужно куда-то выплеснуть эту ядовитую энергию.

Поэтому сгребаю всё подряд. Разворачиваюсь, быстро направляюсь к выходу. Но в дверном проёме почти сталкиваюсь с Варваром.

В его пальцах крепко сжата коробочка с тестом, картон мнётся под его силой.

— Сделай этот чёртов тест сейчас, — рычит он, и в голосе слышится его напряжение, скрываемое лишь тонкой гранью от взрыва.

Но тут же его телефон резко звенит, разбивая нашу удушающую тишину. Варвар раздражённо бросает взгляд на экран и резко отступает в сторону.

— Что? — рявкает он в трубку так, что меня передёргивает от внезапного всплеска его ярости.

Слышу лишь обрывки разговора, голос его становится всё громче, резче, каждый слог буквально обжигает воздух вокруг нас.

— Что значит в больнице? Как, блядь, он умудрился? Еду! Да, сейчас! Никого, блядь, не пускать! Сука!

Варис резко отключается, злость струится от него жаркими импульсами.

— Мне нужно уехать, — произносит он резко и коротко. — Сделай этот чёртов тест и не вздумай натворить глупостей.

Я тихо вздыхаю, киваю, чувствуя, как внутри меня снова поднимается беспомощность.

— Я не идиотка, Вар, — устало говорю я. — Если я беременна, я не стану прятать ребёнка. Или бегать. В любом случае ты будешь знать и видеться с ребёнком. Но мы разберёмся со всем этим позже, после того как ты решишь все свои проблемы. Обсудим всё.

Варвар резко кивает, его лицо по-прежнему напряжено. Он разворачивается и направляется к выходу.

Атмосфера после нашей ссоры всё ещё тяжело висит в воздухе. Бьёт током в самое сердце.

— Вар.

Я тихо окликаю его, голос дрожит от тревоги и неуверенности.

Он останавливается в дверном проёме, не оборачиваясь, но я вижу, как напрягаются его плечи.

— Пожалуйста, будь аккуратен, — говорю я, стараясь придать своему голосу хотя бы каплю спокойствия. Получается не очень. — Ты ведь ещё должен мне имя сказать, помнишь?

Неловкая попытка пошутить звучит глухо, нелепо в этой ситуации.

Но он на мгновение оборачивается, коротко кивает, и голос его звучит неожиданно мягко:

— Через час тебя отвезут в аэропорт.

И он уходит, оставляя за собой лишь тихий щелчок закрывшейся двери.

Я остаюсь одна, чувствуя, как ноги подкашиваются, и опускаюсь на край кровати.

Обхватываю себя руками за плечи, словно пытаясь удержать от распада на части. Внутри всё ещё кипит, но уже не от гнева, а от бессилия и тоски.

Мне хочется свернуться клубочком, спрятаться под одеяло, исчезнуть от всего этого кошмара.

Просто дождаться его возвращения, почувствовать снова его крепкие руки, услышать, что всё наладится.

Но нельзя.

Нужно собирать себя по кусочкам, вставать и двигаться дальше. Я должна верить, что Варвар вернётся.

Что он скажет мне всё, что я так хочу услышать. Что мы снова сможем дышать легко, без этого удушающего напряжения между нами.

Я должна верить.

Потому что если я позволю себе хоть на мгновение подумать про то, что он не приедет, я просто не выдержу.

Сломаюсь.

Я заканчиваю собирать вещи. Чемодан почти не закрывается, всё запихано впопыхах — что-то свёрнуто, что-то мято, но сейчас мне всё равно.

Я хватаю телефон, сажусь на край кровати и начинаю писать. Вале. Папе. Брату. Однокурснице.

Всем, кому должна хоть что-то сказать. Без лишних слов, без подробностей.

«У меня всё в порядке. Не переживай. Я скоро напишу».

Одно и то же. Копирую, вставляю. Убираю имена. Главное — чтобы никто не нервничал, не искал, не поднимал панику.

Телефон у меня никто не забирает, но вдруг? Я не знаю, что будет дальше. Лучше подстраховаться.

Но Валя… Она так и не ответила. Ни на одно сообщение. И это подтачивает изнутри. Она бы написала. Хоть что-то.

Сердце колет от тревоги, но я отгоняю мысли. Не могу сейчас позволить себе ещё один приступ паники.

Время тянется, как жвачка. Я спускаюсь вниз, захожу в библиотеку. Комната, где я проводила столько времени.

Мой блокнот лежит на полке. Открываю на пустой странице. Сомневаюсь. Но потом всё же опускаюсь на кресло у окна.

Пишу коротко и просто.

«Если приедешь — я буду ждать. Если нет — всё равно спасибо за то, что в какой-то момент ты стал моим. Твоя кроха».

Закрываю блокнот. Кладу на стол, чтобы он увидел. Чтобы знал, что я не злюсь. Не ненавижу.

Просто устала.

И люблю.

Я смотрю на неровные строки. Не знаю, правильно ли это. Может вырвать?

Но Фатима мешает мне решить. Зовёт с кухни, и я решаю, что оставлю записку.

Фатима суетится у плиты. На столе уже стоит миска с супом, рядом — чашка с чаем, ещё горячим, из которого поднимается тонкий пар.

— Не вылетать же на голодный желудок, — причитает. — Потом скажешь, что тебя здесь морили.

— Спасибо. Но я, наверное, не хочу…

— Захочешь, когда будет поздно, — отрезает она. — А потом вспомнишь, что могла послушаться. Девочка должна быть с силой.

В животе пусто, но есть правда не хочется. Слишком много переваривать без того.

— Не будь упрямой, — Фатима пододвигает чашку ближе. — Пей. Тебе нужно. Особенно если ты не одна…

— Что? Откуда вы…

— Ты довольно… Бурно выражала свои эмоции. Я не подслушивала, но иногда в этом доме стены тоньше, чем бумага. Но… Запомни, деточка. Иногда легче и безопаснее сделать вид, что ничего не знаешь. А не лезть в самое пекло. Так проще будет.

Я делаю глоток. Горячий, горький, травяной. Словно он вымывает всё внутри. В этот момент заходит охранник. Быстро. Сдержанно.

— Готовьтесь. Через пять минут выезжаем.

Я тут же подскакиваю. Нервозность скручивает мышцы. Дорога до аэропорта проходит, как в тумане.

Я даже не помню, как села в машину. Вижу мелькающие улицы, но ничего не фиксируется.

Все проверки проходим быстро. Я действую на автомате. Протягиваю паспорт, когда меня зовёт охранник.

Отвечаю на вопросы какой-то сотрудницы, которая тихо уточняла, всё ли нормально. Переживала, что меня насильно увозят.

Пришлось встрепенуться, включить все актёрские способности. Убедить, что всё хорошо.

— На рейс AV404 объявлена посадка…

— Это наш, — озвучивает охранник. — Пойдёмте.

Киваю. Всё ещё в прострации. Выдыхаю только в самолёте.

Я сажусь у окна, прижимаюсь к прохладному стеклу и стараюсь дышать глубже.

Охраны со мной много. Мы занимаем сразу три ряда. Двое спереди, двое сзади. Один рядом, но между нами — пустое сиденье.

Мысли крутятся в голове, как сломанная карусель. Вар. Наш разговор. Его уход. Тест. Будущее. Всё сплелось в один ком, который никак не развязать.

Я опускаю взгляд на ладони. Пальцы дрожат.

За окном самолёт выруливает на взлётную полосу. Стараюсь не думать про то, что будет в будущем.

Вместо этого проигрываю прошлое в голове. И Варвара, и его охрану. Шутки Ильшата. Взгляды Арсена.

Разговоры. Поход в магазины. Разговоры.

Потоки, которые привели к Ильшату.

Резко вдавливает в кресло, когда мы взлетаем. В ушах звенит. Но в голове шумит сильнее.

Он ведь мог знать о взрыве, да? Прикрыл, чтобы обелить своё имя? Или… Если его подставили…

Нет, кто-то из людей Вара предатель. Кто знает. Так много, без лишних слов…

И…

Я вдыхаю и вдруг чувствую, как что-то щёлкает в голове. Сердце замирает, а потом ускоряется.

— О боже мой!

Подскакиваю в кресле, начинаю резко лезть в сумку. Дрожащими пальцами копаюсь в сумке.

Хаотично, быстро. Боже! Боже! Боже!

Едва не кричу, когда не вижу палочек связи. Мы уже высоко, нет связи.

Нет-нет-нет! Мне нужно написать сообщение.

Нужно сказать Варису!

Я знаю.

Я точно знаю, кто крыса!