Глава 16

Колдовать что-то масштабное, как и проверять уровень магии, предпочитали с утра после сна, когда силы полностью восстановились. Так меньше риск упустить заклинание или неправильно провести измерение. Поэтому у меня была целая ночь на осуществление моего замысла. Насчёт проверки магии я не волновалась, ибо эта информация сейчас ни на что не влияла. Это в храмах её заносят в учётные книги, а в рейде такой замер, по сути, просто любопытство.

Говорят, в столице есть маги с уровнями за сотню, но в моём окружении в таких даже не верили особо. Самые большие показатели были у деда: семьдесят девять благородной магии и восемьдесят два пепельной. Для нашей глуши это всё равно что легендарные родоначальники. Впрочем, он и был самым настоящим героем, так что сравнение вполне уместно. Кстати, уходил дед на борьбу с прорывами, имея примерно двадцатый уровень. Пепельная магия в нём и вовсе появилась уже в процессе, потому и выжил. В отличие от многих.

Ладно, постараюсь не думать о плохом. Особенно перед делом. Я тихонько лежала и ждала, когда все уснут. Как всё-таки странно спать в походных условиях, будучи в самом центре города. Но, увы, в зданиях сейчас куда опасней… Так, кажется, все засопели-захрапели. Я прислушалась ещё раз. Вроде бы действительно все. Что ж, отлично. Тогда для начала надо найти ключ. Какой же у меня всё-таки удобный дар. Конечно, Драгомир не имел целью утаить выданную ему связку ключей, но всё равно спрятал её, и этого хватило, чтобы моя способность подсветила мне место, где они сейчас находились, то бишь сумку Дрозда.

Я тихонько поднялась. Хорошо, что луна светит. В кромешной тьме двигаться тихо не получилось бы. Двигаясь тихо-тихо, я подошла к спящему парню и застыла, вглядываясь в его лицо, белеющее даже в темноте. Не разбудила? Кажется спит. Но какой же всё же контраст! Обычно Дрозд собран и сосредоточен. Даже не помню, видела ли я хоть раз его улыбку. А во сне его лицо расслабленно и от того кажется совсем юным. И таким нежным. Прелесть!

Присев на корточки рядом с сумкой, я сказала себе, что беру с возвратом, а не ворую, и потянулась к ней. В тот же миг моё запястье обожгла боль от сжавшихся на нём пальцев. Дрозд смотрел на меня чёрными злыми глазами и больше не казался мне нежным и милым. Его хватка всё усиливалась, а во взгляде не появлялось узнавание. В нем вообще ничего не было от сдержанного, идеально вежливого Драгомира. На меня смотрел хищный зверь, дикий и опасный, и мне стало жутко. Так жутко, что крик застыл в горле, и я не смогла даже пискнуть.

— Варвара Ярославна, — голос звучал тихо и низко, совсем не так, как обычно говорил Дрозд, — что это вам понадобилось в моей сумке?

— Ключи, — с трудом вытолкнула я ответ. Почему-то меня обуяла уверенность, что стоит мне сказать или сделать что-то не то, как на меня кинутся. Будто я неожиданно оказалась рядом не с человеком, а с дикой собакой. Бросится — руку лизнёт, поди угадай.

— Олег Мстиславович чётко сказал: дом будет очищать Горимысл.

Что ж, по крайней мере, рассуждал этот бродячий пёс здраво.

— Да, но… — я вздохнула, — он уничтожит…

Что же сказать, про магию дома или про то, что меня на самом деле интересует? Проклятье, как же поступить⁈ Интуиция буквально визжала об опасности. И пугала её совсем не затеянная авантюра.

— Тайну, которую особняк демонстрирует каждому, имеющему соответствующую магию, — продолжил мои слова Дрозд, усмехнувшись и глядя мне в глаза.

— Да, — признала я его правоту. Подумала-подумала и добавила: — Я должна знать.

Пословица с моим именем так и напрашивалась в ответ, но Драгомир молчал. Смотрел на меня, смотрел, потом одним цельным, единым движением поднялся и взял сумку.

— Я вас провожу, — сказал он, уже повернувшись ко мне спиной и подхватив ружьё.

Как много вопросов… И главный — что это было? Но я задала другой, и только, когда мы вышли из защитной сферы и достаточно отдалились от остальных:

— Почему? — я не стала заканчивать, просто не хватило духу произнести «нарушаете приказ» или даже «помогаете мне».

В ответ — молчание. Наверное, не услышал. А, может, просто не захотел отвечать. Я не стала настаивать. В полной тишине Дрозд довёл меня до дверей особняка князей Буковских и заскрипел в ней ключами. Но когда я уже стояла в проёме, Драгомир вдруг как-то лихо улыбнулся и произнёс:

— Мне тоже интересно.

Дверь закрылась, подтолкнув меня внутрь.

⟰ ⟰ ⟰

В тот же миг меня оглушило криком:

— Стреляй же! Стреляй! Не дай стерве… — окончание фразы потонуло в грохоте посильнее, чем от Громушки.

Я со скоростью, поразившей меня саму, упала на корточки и закрыла голову руками. Именно упала, иначе это движение и не назвать. Надо мной должны были просвистеть пули, а потом стрелок сориентируется и пальнёт ниже, так что я как сидела на корточках, так и метнулась за какую-то тумбу, с ужасом понимая, что дерево вряд ли остановит магический залп. А палили знатно! Выстрелы трещали один за одним. Иногда разом, но чаще вразнобой. Кто-то матерился, да так отчаянно, что больше походило на причитание. Пахло гарью, а на языке появился тот особенный привкус, какой бывает от выжженного боевыми заклинаниями воздуха.

В какой-то момент я сообразила, что стреляют всё же не в меня. Тогда что происходит⁈ Осторожно выглянула из-за тумбы и обмерла: у всех окон стояли мужчины и палили во что-то на улице. Кто из стрелкового оружия, кто атакующей магией с собственных рук. Чуть расфокусировав взгляд, я осмотрелась ещё раз. Защитные заклинания накрывали дом в три слоя, и при этом всё время истончались. То есть в ответ тоже палят, причём беспрерывно. Охранную магию подпитывают, однако едва успевают латать дыры. А ведь это княжеская резиденция! Запас у их звезды должен быть запредельный!

Но кто нападает на особняк в центре имперского города⁈ Тут до любой границы за неделю не доскачешь! Не могут же это быть совсем стародавние время! Я на всякий случай ещё раз взглянула на одежды защитников. Да, всё верно — так одевались лет пятьдесят-шестьдесят назад. Может, чуть раньше, но точно не в позапрошлом веке. Однако в тот период в этих краях не вели войн. Или я чего-то не знаю? А! Поняла! Это война родов! Кто-то излишне смелый покусился аж на княжеский род! Ох…

Мужчины продолжали заливать огнём противника снаружи, которого, разумеется, мне видно не было. Я жн с невольным ужасом смотрела на магов. Энергии лилось столько, что мне становилось завидно. Вот она, сила князей-деревьев. Хорошо, что против нашей семьи всего лишь Осина. Нам это, конечно, не сильно поможет, но в любом случае Бук был бы куда страшнее. Такой магии не демонстрировали даже наставницы в Училище.

Наконец я сообразила, что для защитников меня нет, выпрямилась и завертела головой. Что здесь мне нужно сделать? И как⁈ Отвлекать бойцов во время нападения — идея максимально глупая. М-да, Варвара Ярославна, попала ты как кур в ощип. Тут не то, что за ночь, тут за неделю бы справиться. А столько мне не дадут. Надо поскорее увидеть всё-всё.

Я уже собралась идти в комнаты, осматривать первый этаж, как увидела женщину, спускающуюся по лестнице. Немолодая, но и не старая, с многочисленными седыми прядями, убранными в высокую причёску, она шла так величественно, будто вокруг шумел великосветский приём, а не война родов. При этом на лице женщины застыло такое странное выражение, что я невольно попятилась: гнев, горе, ненависть и тяжёлая, мрачная решимость.

— Ваша светлость!.. Ваша светлость… — голоса раздавались со всех сторон, и на лицах мужчин словно в зеркале отражались тревога и недоумение.

— Радогор! — княгиня, а это, несомненно, была она, буквально прорычала это имя. — Доклад!

— Ваша светлость, — кряжистый маг с выдающимся носом и рукою на перевязи появился будто из-под земли. — Атаки удаётся сдерживать, но противников всё больше. Уровень враждебной магии выше утреннего в четыре раза. Защита регулярно обновляется. Заражённых среди бойцов нет. Потери — трое магов, пять стрелков окончательно, два мага и один стрелок — ранены. Перспективы… — в первый раз маг запнулся, — неутешительные.

— Кто? — произнесла княгиня.

В ответ ей перечислили имена, которые мне ничего не сказали. Фамилий не прозвучало. Или они у всех одинаковые, или женщина в уточнениях не нуждается. Потерять за день восьмерых членов рода… или даже клана… Страшно…

Однако чувства княгини выразились лишь в том, что её щека дёрнулась. Остальное лицо осталось таким же застывшим. Какое-то время Буковская помолчала, потом распорядилась:

— Отходим. Собирай всех, кто может идти.

— Но, ваше светлость, — поразился Радогор, — княжич…

Мне показалось, что в доме стало темнее. Может, так и было. Всех присутствующих просто скрючило от разом потяжелевшего воздуха.

— Княжича больше нет, — отчеканила женщина.

— Но он же шёл на поправку!

— Шёл на поправку монстр, в которого он стал обращаться. Пришлось добить, — она произнесла это спокойно, но дышать стало ещё труднее. — Больше нет смысла защищать особняк. Уходим.

Княгиня повернулась, и мне стала видна кровь, забрызгавшая рукав и часть широкой юбки.

— Где раненые? — спросила Буковская.

Радогор смог только кивнуть куда-то влево. Он, как и я, смотрел на окровавленный обнажённый стилет в руках княгини. Несколько секунд мы оба глядели ей вслед, потом воевода опомнился и начал раздавать команды. Я же побежала наверх. Как собака, шла по каплям крови, пока не нашла комнату, с которой, похоже, всё началось. Дверь подалась легко, и я оказалась в светлой комнате, что-то среднее между будуаром и кабинетом, обставленной с тем шиком, который можно увидеть только в очень богатых домах — не вычурным, а филигранно безупречным. Однако наслаждаться вкусом хозяев я не стала: меня интересовала спальня, оказавшаяся за следующей дверью.

Такая же светлая и изысканная, сейчас она пахла лекарственными зельями и кровью. Источник аптекарских запахов нашёлся на тумбочке, в изобилии уставленной склянками и пузырьками. А вот кровью несло от кровати.

Я не хотела смотреть. Честно, не хотела…

Княжичу было, наверное, около семнадцати лет, а то и меньше. Лицом он совсем не походил на княгиню. Чистая кожа ещё не успела побелеть, отчего юноша казался просто спящим. Вокруг его губ и на подбородке пробивалась первая, едва заметная щетина. Нос с лёгкой горбинкой, брови с крутым изгибом, какие редко бывают у мужчин, пушисто-кудрявые волосы, русые с золотинкой. На шее обережный серебряный знак.

И руки, вывернутые под совершенно неестественным углом. Правая кисть обросла чёрной шестью, пальцы вытянулись раза в полтора, а ногти превратились в когти, тоже предлинные.

Судя по красно-бурому пятну, стилет вогнали прямо в сердце. Рану расширили и только после этого вынули. Вторая кисть юноши была вымазана кровью, как и веки. Предки… кажется, я понимаю…будто морок, перед глазами возникла картина, как Буковская вытаскивает кинжал из груди княжича, кровь вырывается из раны, а женщина сидит и держит сына за оставшуюся человеческой ладонь. Когда же агония стихает, закрывает ему глаза.

Я шагнула назад, будто это могло защитить меня от слишком яркого образа. Предки… зачем вы отправили меня сюда? Зачем мне видеть это? Я сделала ещё один шаг назад.

Это не война, понимание пришло внезапно. Я знала, знала, что Нижнекарпов пытались отстоять, но никогда не задумывалась, как именно это происходило в действительности и какой ценой. Чуждая магия не щадила никого. Были такие, как мой дед, в которых проснулась устойчивость к ней. Впоследствии её назовут пепельной магией, а их — пепельными магами. Но у тех, кто оказался слишком близко к прорывам, шансов не было. Как и у многих, кто вовремя не ушёл. Даже если речь шла о князьях-чародеях запредельной силы.

Я постаралась встряхнуться. Надо научиться не так сильно реагировать на то, что показывают мороки. Сейчас главное — понять, что может освободить дом, что не даёт ему успокоиться.

Княжич, конечно, убит, но никаких вопросов почему и кто это сделал — нет. Подозреваю, то же ожидает всех, кто не может двигаться наравне с основной командой. И это не жестокость, увы, нет. Нет участи хуже, чем превратиться в безмозглую опасную тварь и следующей же ночью рвать своих друзей отросшими клыками. Такие случаи известны. Об этом писали в газетах, а я ещё и читала в заметках дела и письмах его соратников. Но к подобному зрелищу невозможно подготовиться.

Я тряхнула головой. Так, надо успокоиться и разобраться, что может отпустить мороков. Может, кого-то убили, воспользовавшись удобным случаем? Надо пройтись по особняку и рассмотреть всё внимательно и по возможности без эмоций. М-да, вот я себе подгадила, так подгадила. Всё-таки не зря сочинили пословицу про любопытство. Доведёт оно меня…

Вернувшись к лестнице, я оглядела деловую суету в прихожей. Только мужчины, не считая княгини, лишь маги и воины. Никаких горничных или лакеев — одни бойцы. И собирают в дорогу они не дорогие предметы, а ружья, патроны, еду и прочие походные принадлежности. Очевидно, всех прочих домочадцев уже вывезли, а Буковская осталась рядом с раненым сыном и командой тех, кто пытался остановить тварей.

— А из подвала этих, — спросил воевода, выделив это слово, как раз, когда я спускалась по лестнице, — забирать?

— Пусть сдохнут, — щека княгини снова дёрнулась. — Из-за них всё…

О чём они? Неважно. Доберусь и до подвала. Я начала бродить меж людей, не будя ни пепельную силу, ни тишайший дар. Мне вообще ужасно не хотелось это делать. Хотелось просто уйти. Но теперь это невозможно. Пока я освобожу особняк от мороков, он меня не отпустит. Поэтому я шла из комнаты в комнату, пытаясь найти то, что не даёт ему покоя, и понимала, что… всё, всё, что я вижу не может давать покоя. Следы от пуль, магии и драк, сдвинутая от окон мебель, стёкла, разбитые так, чтобы можно было стрелять и швырять боевые заклинания, кровь то тут, то там. Ничего не понимаю, твари уже прорывались внутрь?

Иногда рядом со мной проносились мороки бойцов. Пусть деловая, но это всё же суета. Что-то забудешь — и останешься без еды или придётся спать на сырой земле. Я дошла до комнаты, служившей госпиталем, заглянула на миг и тут же отпрянула. Не хочу туда. Нет, пойду, конечно, но нужно настроиться. Я сделала несколько шагов назад, и спиной наткнулась на что-то. Резко развернулась и уставилась на мужчину, который совершенно определённо смотрел на меня. Светловолосый, с приятным, хоть и напряжённым сейчас лицом, среднего роста. Брови… брови как у мёртвого княжича! И такой же нос! А вот остальное совершенно не похоже.

Но почему он меня видит⁈ Почему я могу до него дотронуться⁈ Я же не будила пепельную магию! Неужели… неужели я сделала это случайно? Или она сама? Но как? Почему я не почувствовала? Или он живой человек? Такой же пепельный маг, как и я? Из моего времени? А что, если он один из тех, кто не смог выбраться и теперь бродит по особняку вместе с древними мороками? Может, его можно как-то обойти?

И тут незнакомец произнёс:

— Наконец-то ты пришла.