Глава 18

Был ли у меня выбор? Наверняка был. Возможно, будь я опытней, даже нашла бы его. Но будем откровенны, не так уж и искала. Я просто хотела их спасти. На самом деле меня останавливала только мысль, что от этого моего решения могут пострадать родные. Но если я всё сделаю правильно, то никто не узнает, откуда у меня появились лисята, а значит, ничего страшного не произойдёт. Осталось только придумать, как именно это провернуть. Решение-то уже принято.

— Хорошо, — кивнула я. — Вытаскивайте их. Надеюсь, они хотя бы не кусаются. А если кусаются, то у них нет бешенства.

Остромир выдохнул с заметным облегчением и тут же усмехнулся:

— Кусаются и преизрядно, но я уверен, вы сможете договориться. Что насчёт болезней — это самые здоровые лисы в мире.

Однако вместо того, чтобы открыть клетки, он подошёл к столу и выдвинул один из ящиков.

— Моя просьба доставит вам немало неудобств, Варвара. Для их улаживания могут потребоваться деньги. Возьмите это, прошу вас, — он вытащил жестяную коробку из-под леденцов размером с ладонь и, открыв крышку, показал мне её содержимое.

Внутри лежали камни, красные, синие, зелёные, прозрачные. Огранённые и пока ещё не обработанные.

— Всё ценное уже вывезли, — пояснил Буковский, — но это мой запас для амулетов. Отличные экземпляры. Пусть послужат доброму делу.

Остромир закрыл крышку и протянул коробочку. А мне вдруг стало стыдно. Как он сказал? Надеялся на какого-нибудь мародёра? А чем я лучше? Девушка вообще не должна получать деньги или настолько дорогие подарки от мужчины, если это не её родственник или муж. Тем более дворянка. И Буковский прекрасно понимает, насколько это унизительно и непристойно. Одно дело обычный морок, они платят, потому что магии важно равновесие, другое дело — Остромир, который сейчас куда больше человек, чем многие живые. Я должна отказаться. Честь и достоинство не покупаются. Но… но… мне действительно нужны деньги, да и лисы… вполне возможно, придётся на них тратится. Однако я согласилась на доброе дело. Согласилась из сострадания и желания помочь. Плата же превращает эти чувства в фальшь. Будто меня купили.

Мужчины взял мою ладонь и вложил в неё коробочку, хоть я и попыталась вырвать руку.

— Я соглашаюсь вовсе не ради этого, — вырвалось у меня.

— А я плачу и не вам, сударыня, — серьёзно ответил он. — Я плачу тем неудобствам, с коими вы можете столкнуться, исполняя мою просьбу. Возьмите, Варвара, времени осталось в обрез.

Остромир отпустил руку, и мои пальцы невольно сжались, удерживая жестяную коробку. Да, я всё-таки её взяла. Княжич же вернулся к клеткам и присел около них. Повёл рукой, и лисы проснулись. Рыжий, вернее, судя по имени, рыжая принялась отчаянно зевать и хныкать, а чёрный зверь вскочил и уставился на Буковского с плохо сдерживаемой злостью. Ростом он оказался ладони в три, даже ниже левретки.

— Дан, Чара, — голос мужчины дрогнул, — прошёл пятьдесят один год после нашей последней встречи и пятьдесят два после прорыва.

Клянусь, у обоих лис открылись рты от изумления. Даже рыжая перестала зевать и с ошарашенным видом уселась, обвив лапы хвостом.

— Через пару часов здесь применят заклинание, — продолжил Остромир, — которое может вас убить. А если не убьёт, то вскорости сюда вернутся мои родственники. Понимаете, чем это вам грозит?

Взгляд чёрного лиса стал отчётливо матерным.

— Госпожа Варвара Ольховская, — княжич кивнул в мою сторону, — первый живой человек за полвека, который пришёл сюда, и она согласилась забрать вас. Вы можете пойти с ней или делать, что хотите. Но за особняком сейчас пепельные земли со всеми их прелестями. Вы позволите вам помочь?

А что это ты такой добренький стал, Мирушка?

Вредный, подозрительный, отчётливо мужской голос раздался прямо в моей голове. Теперь челюсть отпала уже у меня. Остромир только усмехнулся, нисколько не удивившись.

— А я умер, Данчик. Пятьдесят один год как умер и хочу хоть немного исправить то, что натворил.

Я не прощу тебя, чтобы ты ни сделал.

— Знаю, Дан, знаю. Но спасти ваши жизни — это единственное, что я могу сделать, — Остромир поднялся. — Так что, пойдёте к Варваре?

Оба лиса уставились на меня. М-да, абсурд: меня оценивают животные, будто щенка на птичьем рынке.

Наверху вновь громыхнуло так, что показалось дом сейчас рухнет. Княжич открыл клетки и демонстративно повернулся ко мне.

— Варвара, чтобы вынести их живыми, вам придётся взять их на руки и пробудить вашу пепельную магию. После этого у вас останется не более четверти часа, чтобы выбраться из дома.

Он повернул голову к лисам и бросил:

— Хотите остаться в живых, ничего не ешьте и не пейте в доме. Дан, Чара, ни в коем случае не слезайте с рук Варвары. Иначе станете частью этого места, и всё будет напрасно. А теперь уходите. Все трое.

И он начал исчезать. Просто растворялся в пространстве как морок после очищения дома. Неужели я справилась? Но сверху кричали. Неужели это уже мои прорвались? То есть это Горимысл там так шумит? Что-то непохоже.

Я засунула жестянку в карман и подошла к клеткам.

— Пойдёте?

Будто у нас есть выбор, — пробурчал Дан в моей голове.

А я — Чара, — голос рыжей лисицы тоже звучал в моём сознании. Немного детский, куда более доброжелательный, с лёгкой ноткой любопытства и откровенной надеждой.

— Здравствуй, Чара, — я пробудила пепельную магию, подхватила лису на руки, и мы обе посмотрели на Дана.

Он фыркнул и сам полез мне на руки. Тяжёленькие… И как мне их прятать? Ладно, решаем проблемы по мере их появления. Скорым шагом я направилась к выходу. В коридоре звуки стали громче, и чем ближе мы подходили к дверям, тем яростей что-то стучало, визжало и трещало. Если так действует магия Горимысла, то мне жалко этот дом.

Выскочив из подвала, я чуть не угодила под ноги какому-то мужику, но успела метнуться назад. Он промчался совсем близко, зачем-то зажигая огненную магию на обеих ладонях. Что тут происходит? Почему они ещё не ушли? Мы же так долго были под землёй! Или это так кажется? Я постаралась вспомнить, откуда мы явились, и побежала по коридору в противоположную сторону от той, куда направился чародей.

Если ты к главному выходу, — вновь заговорил Дан в моей голове, — то сейчас поверни влево.

— О! ты знаешь дом! — вырвалось у меня, и я поменяла направление, как сказали.

Ещё бы!

Дальше я бежала, следуя указаниям лиса. Они привели нас к той прихожей, куда я попала, когда вошла в дом. Только в этот раз всё в ней было иначе. Два окна оказались разбиты вдребезги. Около одного из них лежало несколько тел. Самый ближнее ко мне принадлежало человеку, ещё три — пепельным тварям. Двое бойцов забивали какого-то монстра слева от двери. В соседнем зале орали люди и выли… наверное, чудовища. Но буквально через миг заткнулись все.

Я еле успела спрятаться под лестницу, когда из затихшей комнаты вышла княгиня в ореоле защитной магии и в окружении нескольких мужчин, включая воеводу.

— Нам не пробиться, ваше сиятельство.

Не знаю, кто это произнёс, но тон мне не понравился. Таким не врут.

— Выбора нет, — сама того не зная, женщина повторила ту же мысль, что недавно выдал Дан. — Придётся пробиваться.

— Тогда мы обречены, — ответил ей Радогор. — Их слишком много. Почти все шельмецы и несколько окаянцев.

— И что ты предлагаешь? — спросила Буковская.

— Остаться в доме, забаррикадироваться, пускать всю магию на защиту.

— И дальше что? — хмыкнула княгиня. — Ждать, когда вычерпаем весь род?

— Может, они отойдут, — то ли спросил, то ли понадеялся один из молодых бойцов.

— Не отойдут, — Остромир вышел из того же зала и выглядел собраннее всех. — В городе больше не осталось живых, а нас они уже почуяли.

Даже я понимала, что людям действительно не выжить.

— Значит, пытаемся прорваться, — решила княгиня.

— Пытаетесь, но после того, как я начну ритуал, — Остромир деловито, будто садовник грядку, оглядел прихожую. — Я сделаю дом намного привлекательнее для всех тварей, а вас — скрою. Не колдуйте хотя бы четверть часа. И убегайте как можно быстрее.

— Мир… — Радогор смотрел на него потрясённо. — Ты… ты хочешь…

Он не договорил, но явно знал что-то, что его пугало до ужаса.

Княгиня же на миг склонила голову и тихо произнесла:

— Спасибо, родной.

Остромир скупо кивнул, отошёл на середину прихожей и начал делать какие-то пасы руками. Люди с потрясёнными лицами выстраивались у двери, ожидая и не спуская глаз с колдующего мага. За окнами раздался дикий вой. Мужчины крепко сжимали в руках оружие, с гневом и ужасом поглядывая то в окна, то на Остромира. Я не видела того, что видели они, но по многоголосому рычанию и прочим звукам могла себе представить, что там творится.

Вокруг Остромира засветился круг с какими-то символами. Он поднял взгляд к потолку и улыбнулся. От стен, окон, даже мебели к княжичу потянулись тонкие, дрожащие бледные, с кружащимися в них пылинками лучи света… Проклятье, мне не забыть этого мига никогда.

Давай через заднюю дверь.

Дан всё же молодец. Хоть и лис, а голова варит получше моей. Я развернулась и побежала к хозяйственным помещениям, руководствуясь его подсказками. Буквально на третьем повороте на меня выскочил залитый кровью чуть ли не полностью незнакомец. Он хромал, но вполне бодро.

— Слава предкам, вы ещё не уш… Так, а вы кто такие⁈ — мужчина перевёл взгляд на лисят в моих руках и взревел не хуже пепельной твари.

В его руке будто сама собой появилась сабля.