Глава 22

На следующий день мы добрались до Семицветья. Когда-то этот город славился своими невероятными садами. Его жители в целом весьма неравнодушно относились к цвету и цветам. Почти каждый дом утопал в растениях и почти каждый был выкрашен в какой-нибудь яркий оттенок. У приезжих рябило в глазах от этакого цветового хаоса, но местным нравилось. В какой-то момент власть имущие всё же сообразили, что город постепенно превращается в балаган. Справедливо решив, что, если просто запретить это буйство красок, их побьют, руководители постановили следующее: одна улица — один цвет. Это, разумеется, касалось только домов. Цветы можно было сажать, какие душа просит.

Поначалу такое решение, конечно, вызвало множество споров и немало драк, однако несколько самых законопослушных улиц решили не сопротивляться, отхватить цвет посимпатичнее и перекрасить в него дома. Получилось так хорошо, что их примеру очень быстро последовали и остальные. Ругаясь и дерясь теперь из-за оттенков.

Город преобразился настолько, что в него стали массово съезжаться эстеты со всей страны. Многие художники и вовсе переселились в Семицветье. Да и другие творческие люди частенько искали здесь вдохновение. Кто-то ушлый пустил слух, что невероятная местная красота излечивает от любых нервических болезней. Особенно дам. Так что очень быстро отдыхать в Семицветье стало модным. Весной, как только всё расцветало, население города увеличивалось втрое, что весьма положительно отразилось на его бюджете.

Я о Семицветье знала только из рассказов деда. А нет, ещё нескольких картин видела, и они изображали что-то невероятно восхитительное. Так что после них серые развалины показались особенно угрюмыми. Пепелище. Умом я понимала, что не увижу ни знаменитых садов, ни раскрашенных улиц, но всё равно оказалась не готова в серому унынию, царящему вокруг.

Природа по краям Пепельных земель начинала потихоньку оживать, но до Семьцветья эти изменения ещё не добрались. К тому же знаменитые местные растения, даже в виде семян, увы, не сохранились. Если когда-нибудь город решат восстанавливать в его прежней красе, все цветы и деревья придётся завозить извне. Тем не менее особняки уже начали очищать, судя по нашему заказу, так что может, я ещё увижу его во всей красе.

Семицветье в целом находился не так уж далеко от границы, всего в дне пути, и был последним пунктом из намеченных Олегом для этого рейда. Выберемся мы в неразорённые земли не в месте, где въезжали. Но так даже удобней, ибо к ближайшему от точки выхода городе подходит чугунка. Правда, ветка ведёт в столицу. Чтобы добраться до наших мест, надо будет пересесть на другой поезд. Я воспользуюсь этим и несколько дней погощу у Вольки. Заодно и добычу сбуду… Наверное. Не представляю, как это делается в реальности. Но брат должен знать. К тому же, если я привезу лисопсов из Белоберёжска, никто не удивится. Сестры возмутятся, конечно. Надо будет кружев им прикупить. И младшим братьям с племянниками тоже каких-нибудь подарочков. И маме с папой, разумеется. Нет, сначала с Волькой решаем вопрос с Зибо-Осиновыми. Смотрим, сколько на самом деле уйдёт денег. Тогда и будем думать про презенты. А лисы… скажу, подарили или продали дёшево, потому что какие-нибудь дефекты экстерьера. Ну не умница ли я? Всё продумала. Осталось только заработать нужную сумму. Пока у меня не хватает, если в той заветной коробочке от Остромира не найдётся что-нибудь поистине ценное.

— Остановимся в общежитии бывшего маг-училища, — произнёс Олег.

— Прям в здании? — удивилась я.

— Да, — довольно кивнул брат. — Как только Пепельные земли начали отступать, здесь сделали опорный пункт. Общежитие магического училища очистили и заново накрыли защитными заклинания. Теперь там есть даже кровати и, самое главное, еда с водой.

— Самое главное — безопасность, — не согласился Горимысл. — Хоть пару ночей посплю нормально.

Как бы мне не нравится рыжий маг, но он действительно ставил отличные защиты, а значит, поддержание оных, в том числе и ночью, ложилось на его плечи. Если обережные сферы никто не тревожит, то в присмотре они не нуждаются. Однако все воздействия на них мигом будят мага. Даже если это мышь, даже если мы с Дроздом, полночи шляющиеся туда-сюда.

— Правильно ли я понимаю, что можно будет выспаться, отгородившись от вас стенами? — надежда засквозила в моём голосе так явно, что впору смутиться. Но я не смутилась.

— Отдельные комнаты на каждого, — провозгласил Олег с такой гордостью, будто лично обеспечил этакий комфорт.

Настроение резко повысилось. Я даже отвлеклась от созерцания развалин каменных без малейшего намёка на разнообразные цвета домов. Пепельная магия вгрызалась во всю органику, даже в землю на сажень в глубину. Наверняка, ни семечка, ни зёрнышка, ни корешка не осталось от тех роскошных садов, которые здесь были. Жалко, конечно. Буду всем сердцем надеяться, что их восстановят. Я слышала, что пепел — отличное удобрение.

⟰ ⟰ ⟰

Уже скоро мы разглядывали краснокирпичное здание аж в четыре этажа с окнами-арками и кокошниками над ними в традиционном стиле. Интересно, в каком цвете оно красовалось до прихода пепельной магии?

Вообще общежитию местного училища, конечно, досталось. Или его и до прорывов долго не ремонтировали? Зато отлично видно, что магическая защита стоит и мощная. Оно и понятно: многие считают, что нынешнее усыхание Пепельных земель временное, а потом они вернутся и захватят ещё больше территории. Не могу сказать, что не разделяю этих страхов. Поэтому такая основательная охранная магия меня весьма порадовала. Как же я высплюсь сегодня!

Кто бы мог подумать, что такая обычная вещь как узкая койка в небольшой комнате, даже без постельного белья, матрасов и подушек, может так порадовать! Да, сверху придётся укладывать собственные же спальные принадлежности, но уже то, что подо мной будет плоская, гладкая поверхность, а не кочки, приводило меня в восторг. Вернусь домой, дня три из своих пуховых перин не буду вылезать! Перецелую все подушки и думочки! А сначала залезу в ванну и буду там отмокать несколько часов! Мы, конечно, использовали чистящие артефакты для себя и для одежды, но с водой ничто не сравнится. Уже скоро! Последний заказ — и домой. Нет, сначала к Вольке, а потом уже домой. Соскучилась!

Я вздохнула. Возможно, скоро придётся вновь уходить. Деньги за заказы, конечно, придут, а мою добычу продадим, но хватит ли этого? Вряд ли. Всё-таки там сумма весьма неприятная. Дорога нынче свобода.

Ладно, чего кручиниться, надо наконец поговорить с лисами! Буду разобраться, на кого я трачу печеньки.

Как только мы определились с комнатами, Дрозд незаметно запустил Дана в приоткрытую мной дверь. Как только я повернула ключ в замочной скважине, вылезла и Чара. Оба зверя выглядели изрядно помятыми и для начала принялись носиться по помещению. По полу, пустой ещё кровати, качающемуся столу и рассохшемся шкафу. Мне кажется, они бы и по потолку побегали, если бы сообразили как. Хорошо, что поселилась я далеко ото всех остальных членов команды.

Изрядная часть вечера ушла на приведение себя и лис в порядок, ужин и прочие важнейшие мероприятия. Однако потом мы всё же поговорили.

Мы не лисы! — в самом начале заявил Дан.

Чара поддерживающе тявкнула и тут же смутилась.

Да! — исправилась она.

Я умилилась. Чёрный лис же покосился с тем выражением лица, какое бывает у матерей, когда их чадо балуется, но проще ему это разрешить, чем объяснять, что не так.

— Вам зеркало дать? — я понимала, что передо мной необычные лисы, но уж больно смешно смотрелись эти пушистые морды с подобными заявлениями.

Дан тут же насупился. Чара фыркнула.

Да, мы выглядим как лисы, — наконец вновь заговорил он. — Но мы не лисы. Нас заколдовали!

М-да, как в сказке. Ну а что, забрала я их чуть ли из самого опасного места, где когда-либо была, ровно как какая-нибудь Алёнушка, которую отправили в лес злые родственники. Интересно, излишне легкомысленных родственников можно приравнять к злым?

— Расскажи подробнее, — попросила я, решив, что для иронии и препирательств время неподходящее.

⟰ ⟰ ⟰

В год, когда случились первые прорывы, Даниславу исполнилось пятнадцать, и вот уже пять лет он жил в доме Буковских. Его отец несколько лет служил бок о бок с князем, да и потом они приятельствовали. Других родственников у Дана не осталось, и когда вражеская пуля прервала жизнь родителя, Буковский забрал мальчишку к себе, определив учиться вместе со своими детьми. И в целом парень не мог пожаловаться на плохое отношение. Да, его не баловали и не жалели, ровно так же, как княжичей и даже княжон. Зато никто его и приживалкой не обзывал. Так что Дан был искренне благодарен Буковским за заботу.

Но не настолько, чтобы простить случившееся после прорывов.

Тогда, получив страшное известие, князь с сыновьями и львиной частью дружины сразу отправились к месту событий, благо, находились недалеко. Спасали, воевали, колдовали. Вместе с другими стояли на передовой, уничтожая тварей и пытаясь остановить прорывы, сшить заново ткань мира.

Как известно, у них ничего не получилось. Люди отступили. Но не сдались —начали изучать, с чем столкнулись. Буковские особенно в этом усердствовали, ведь в их семье случилось жуткое: младший сын начал меняться, медленно, но верно превращаться в чужеродную тварь.

Дан не знал, откуда у Буковских обнаружились необходимые знания, но состояние княжича в какой-то момент удалось стабилизировать. Но не излечить. В особняк то и дело стали приезжать какие-то странные персонажи, разные, непохожие друг на друга, иногда выглядящие почти безумно, иногда, наоборот, излишне прилично. Роднило их одно: сначала они шли к княжичу, потом куда-то в подвалы. Данислав знал, что там почти поселился племянник князя — Остромир, который всегда славился своими знаниями в магических науках и даже лекарском деле. Правда, сам не врачевал, но анатомию и как все внутри у человека устроено, понимал преотлично.

Потом в особняк стали привозить различных животных и даже пепельных тварей. Дан сгорал от любопытства. Его пока ещё не брали к прорывам, но он столько про них слышал! Вот бы посмотреть! Мысль ужасная, крамольная и… восхитительная! От неё внутри загорался азарт и хотелось немедленно куда-то бежать и что-то делать. Парень даже пару раз пытался пробраться в подземный кабинет Остромира, но не выходило. Защита там стояла мощнейшая, и работала она всегда.

В какой-то момент стало понятно, что Пепельные земли увеличиваются рывками, и Буковские начали эвакуировать людей в свои другие поместья. В дом то и дело приходили с жалобами старосты деревень, мол, как же им всем быть, ведь землицы-то свободной там, куда их отравляют, нет. Князь мотался между своими владениями и столицей, куда в первую очередь отправил наследника и дочерей. Постепенно земли обезлюдили. Сперва вывозили детей, женщин и всех слабых. Мужики оставались. Но всё меньше. Пепельная магия и её твари раз за разом оказывались всё ближе.

В особняке Буковских поселилась скорбь, перемежающаяся со всплесками надежды. Княгиня почти не отходила от почти переставшего её узнавать сына. Однако это не мешало ей держать домочадцев железной рукой. Порядок в доме царил идеальный.

Разве что куда-то делась дочка горничной, которую почему-то ещё не отправили к княжнам, хотя обычно она была неразлучна с самой младшей из них. Помогала с одеждой, купанием, причёсками. Даже на уроках гувернёров сидела вместе с ней. Чара была бойкая, весёлая, училась легко, а маленькая княжна не могла позволить себе оказаться в чём-то духе собственной горничной и тянулась за знаниями, что есть сил. Княжеская чета уже не раз проворачивала этот номер. Такие юные помощники потом становились секретарями или отправлялись в университеты, чтобы после них вернуться и занять хорошие места в многочисленных предприятиях Буковских. Свои люди с образованием всегда нужны.

Дан даже участвовал в поисках, но девочку так и не нашли. А через пару недель сам Остромир пригласил его к себе. Кабинет парня ужасно заинтересовал, особенно рыжая лисичка в клетке. Она металась по ней, тявкала и скулила. В какой-то момент Дану даже показалось, что он слышит в голове её крик: «Не давайся им!», но оказалось поздно.

Очнулся юноша уже в клетке в виде чёрного лиса.

Дальше потянулись дни, недели и месяцы мучений. Постоянные магические воздействия выпивали все силы. Требования сделать то или иное при отказе подкреплялись наказанием. От зелий разум отказывал, заставляя кидаться на заговорённые, железные прутья, рычать и капать слюной, как дикий зверь. В какой-то момент Дан понял, что, если будет позволять себе такие вспышки, окончательно потеряет человеческую сущность. Это пугало его больше всего. И он стал бороться. И против зелий, и против магии, и против всего на свете. И Чару, а рыжая лисица оказалась именно пропавшей девочкой, заставлял делать это. Она вообще быстро приняла его главенство и поступала так, как он говорил. Дан поклялся себе, что спасёт хотя бы её.

Однажды Остромир пришёл особенно мрачный. Ходил из угла в угол, что-то бормотал, кидался то к записям, то к книгам. Пока наконец не принялся колдовать — в буквальном смысле — надо каким-то зельем. И когда она приготовилось, Остромир шагнул к клетке с рыжей лисой и ловко усыпил её дротиком со снотворным. Выволок из клетки и уложил на специальный стол.

Даниславу показалось, что с него живьём снимают кожу. Он слишком хорошо знал такое выражение его лица, и ничего хорошего оно не предвещало.

В следующую секунду Дан обнаружил себя около стола здоровенной, с овчарку тварью, отчаянно матерящей Остромира. Этот мерзавец всё-таки успел выставить щит, и огромному чёрному лису не удалось к нему прорваться. Зато Буковский пришёл в такой восторг, что смотреть противно.

Тогда-то Дан и узнал, для какой высокой миссии их готовили.

⟰ ⟰ ⟰

Остромир хотел, чтобы мы стали оборотнями, — Дан морщился, но рассказывал. Чара тихо вздохнула. — Лис-пепельная тварь-человек. Вот такой, тройной оборотень.

— Но зачем? — опешила я.

Из-за княжича, — рыкнул лис. — Он превращался в пепельную тварь. Это удалось замедлить, но не излечить. Буковские почему-то считали, что могут это изменение перенаправить в получение второго облика.

У меня аж рот открылся от количества вопросов, которые мигом родились в голове. Но Дан покачал головой.

Я не знаю, как они это собирались делать и почему вообще решили, что такое возможно. И что было в зельях, что за магия использовалась — тоже не знаю. Когда требовалось наше участие, нас в основном усыпляли или привязывали так, что ничего не видно.

Чара закрыла нос лапками.

Нашу кровь переливали княжичу, — тем не менее произнесла она. — Или поили ею. Вроде начало даже помогать. Я краем ушка слышала.

Я не слышал, — покачал мордой Дан.

М-да… Я вспомнила кинжал в руках княгини. «Шёл на поправку монстр, в которого он стал обращаться. Пришлось добить», — будто наяву прошелестел её ровный, мёртвый голос. Не помогла, значит, кровушка.

Я испытала странное чувство — смесь злости и удовлетворения.

— Вы научились оборачиваться в человека?

Оба лиса замотали головами.

Только в крупную форму. Это что-то явно от пепельной магии, — Дан отчаянно зачесался. — Сродство с ней чувствую, — он наморщил нос. — Противная.

— И ты умеешь? — спросила я у Чары.

Она недовольно потопталась передними лапами на месте.

Да. Не нравится, — сообщила лисица. — И потом очень кушать хочется.

Я невольно погладила рыжую морду. Затем потянулась к Дану, но он отклонился. Сделала вид, что не заметила.

— Что же мне с вами делать?..