Глава 28

— Прошу меня извинить, сударыни, я вынужден вас покинуть на несколько мгновений, — сбивчиво пробормотал Клевер и двинулся к Наде. По крайней мере, я надеялась, что это именно она.

Лилия и Пион переглянулись.

— Похоже, не будет у нас двойной свадьбы, — пробормотала первая.

— А жаль… — Горничная, не смущаясь, разглядывала спину Клевера и то, что ниже.

Я прилагала все усилия, чтобы не проследить её взгляд… и не устояла, глянула-таки. Простите, все мои учителя этикета… Зато оценила. Что сказать?.. Чудесно, когда человек много внимания уделяет физическим упражнениям.

Чтобы услышать разговор, я подобралась ближе к паре, которая уже приветствовала друг друга: Клевер поклонился, Незабудка сделала книксен.

Выпрямившись, они застыли, вглядываясь друг в друга.

— Ваши глаза… — тихо произнесла женщина.

— Что мои глаза?

— Мне кажется, я их знаю.

— В самом деле? — удивился Клевер. Мне показалось, или в его голосе скользнул холод?

— Наверное, просто похожи, — вид у Незабудки стал менее растерянным. — Потому что те глаза смотрели на меня иначе.

— И как же? — мужчина чуть склонил голову набок и не сводил взгляда от собеседницы.

— Так, что я чувствовала себя… красивой, — не сразу, но ответила она.

«И любимой», — так и слышалось в этой паузе.

— И что же случилось с тем, кто на вас так смотрел? — тихо спросил Клевер.

— Я… не помню. Сегодня всё в голове путается. Но его рядом нет. Так ли важна причина?

— Полагаю, что важна.

Женщина нахмурилась, явно пытаясь выудить из внезапно закапризничавшей памяти хоть что-то.

— По-моему, он сбежал, — неуверенно предположила она.

— Почему? От кого или от чего?

— Обычно бегут от ответственности, — пожала плечами Незабудка.

— А он был склонен уклоняться от ответственности? Вы были мало знакомы? Он так много терял, приняв эту ответственность? — по мере того, как вылетали из Клевера вопросы, у меня возникало стойкое ощущение, что память к нему возвращается. Слишком уж много горечи звучало в этих словах.

Его собеседница смотрела на него распахнутыми глазами, невероятно внимательно вслушивалась в его голос и слова. И эти вопросы явно её тревожили, заставляя напрягаться брови, от чего над ними появлялись ямочки.

Мужчина вдруг прервал сам себя:

— Простите, что-то я увлёкся, — повинился он. — Эта брошь так изысканно оттеняет ваши глаза. Да и вообще она невероятно хороша.

Женщина накрыла брошь рукой, будто погладила, и улыбнулась нежно-нежно.

— Она всегда чуточку тёплая… Больше таких нет.

— В самом деле? — Клевер покачал головой. — Уверен, я уже видел такую.

— Её выполнили специально для меня! — возмутилась женщина. Неужто и у неё память возвращается?

— Возможно, я ошибаюсь, — не стал спорить он. — А вы знаете, что в ней есть крохотный тайник?

— Тайник? — Незабудка покачала головой. — Не может быть, я бы знала.

— Позволите? — Клевер протянул руку. — Давайте проверим. Вдруг там что-то есть?

— А если… это личное? — испугалась женщина.

— Личное останется вам. Даю слово, что ваша тайна не будет нарушена.

— Звучит так, что не-личное вы хотите забрать, — прищурилась она.

— Ваша проницательность, сударыня, достойна восхищения, — чуть поклонился Клевер. — Если я прав, там скрыт весьма хитрый механизм, который без специального знания не открыть.

— Похоже на шантаж, — пробурчала Незабудка.

— Шантажом моё предложение делает лишь ваше собственное любопытство, — усмехнулся мужчина. — Вы можете и дальше носить это прекрасное украшение, забыв о моих предположениях, которые, к тому же, могут оказаться неверны.

— Теперь уже не получится, — нахмурилась она. Подумала, решительно сняла брошь и протянула Клеверу. — Вы обещали.

— И не отказываюсь от своих слов, — он с поклоном принял украшение из её рук. Его пальцы огладили тонкий стебель металлической незабудки, коснулись цветочка, прошлись под ним. Как заворожённые, мы с Надей следили за его руками. Она ещё и покраснела. Возможно, я тоже. Во всяком случае мне так и не удалось понять, что именно Клевер сделал, но в какой-то момент цветок раскрылся, открывая небольшое углубление в самом своём центре.

В нём лежало сияющее золотистым цветом семечко. Женщина ахнула.

Клевер вытряхнул его на ладонь и покрутил в пальцах. По мгновенно воцарившейся тишине я сообразила, что заметили его и остальные присутствующие. И их это впечатлило. Надо обязательно узнать, что это означает такое сияющее семечко.

— Благодарю вас, сударыня, — поклонился Клевер. Подкинул свою добычу, ловко поймал её, довольно усмехнулся и передал женщине вновь закрытую брошь. — Вы чрезвычайно облегчили мне жизнь.

Он снова склонился, но на этот раз к её руке, коснулся её поцелуем.

— На сём позвольте откланяться, прекрасная Незабудка.

И Клевер целеустремлённо пошёл прочь из зала. Если рассматривать его действия с точки зрения разумности, то уход — это самое правильное решение. Может, на улице к нему ещё и память вернётся. Но на Незабудку было больно смотреть. Она сжимала в ладони брошь и глядела ему в след так, будто узнала всё-таки узнала и теперь понимала: он действительно уходит. В этот раз навсегда.

Клевер уже почти дошёл до ближайших к прихожей дверей, когда из коридора появился Гвоздь с таким странным выражением лица, что разом стало ясно: произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Он умер, — произнёс Валерий Незабудкин. Голос дрожал, и в тоне слышалось неимоверное удивление. На хозяина дома мигом повернулись все присутствующие. — Умер, представляете? Его — нет, больше нет.

— Кто умер? — потрясённо воскликнула Пион.

— Жёлтая Роза, — вымолвил Гвоздь. — Он умер.

Лилия покачнулась. Рядом не оказалось ни единого мужчины, чтобы подхватить её, но Пион вцепилась в девушку мёртвой хваткой и не позволила упасть. Через мгновение подскочил кто-то из гостей, помогая. В обморок Лилия не ушла, выглядеть стала под стать своему платью — такой же белой.

Мне захотелось помотать головой. В смысле умер? Я же только что… Ладно, не только что, но недавно видела его. Он выглядел… даже довольным. Сердце радости не выдержало? Хм… надо бы тело осмотреть. Вдруг его убили? Похоже, к взлому замков мне нужно ещё освоить что-то вроде анатомии с упором на то, как проявляется причина смерти… м-м… визуально. Трупы резать я не готова! Даже трупы мороков!

Невольно вспомнилось, как члены команды Олега лихо разделывали туши монстров. Неужели скоро и я такой стану? Маменька будет в ужасе. Хотя она и сейчас наверняка в непрерывных рыданиях. Хотя, может, мне повезло, и кто-то из родных учудил что-то уже после моей выходки, и внимание переключилось на него. Матушке каждый новый выверт её близких всегда кажется страшнее предыдущего.

— Где он? — продолжением моей мысли про осмотр тела зарыдала Лилия. — Мне надо его увидеть! Отведите меня к нему!

Отличная идея, составлю-ка я ей компанию. Оную захотели составить все присутствующие. Но часть мороков в коридоре начали исчезать. Очевидно, магия пепельного дома посчитала их неважными. Правда, тот самый мужчина, который придержал Лилию, когда она начала заваливаться, по-прежнему шёл с нами. Я оглядела его, отметив, что одет он не для приёма. Его наряд больше походил на походный вариант мужского костюма. Его не предупредили, что маскарад будет на тему цветов? Кого он тогда изображает? Егеря какого-нибудь? Садовники так не одеваются. Не понимаю. Может, какой-то местный фольклор?

В этот момент мужчина, которого я так удивлённо рассматривала, повернул голову и поглядел прямо на меня. По крайней мере, так показалось. Особняк назад я сказала бы, что такое невозможно. Но после Остромира уже ни в чём не уверена. Обжёгшись на молоке — дуешь на воду.

И всё же когда его взгляд заскользил дальше, мне стало спокойней.

⟰ ⟰ ⟰

Погиб Жёлтый в комнате, напоминавшей одновременно и кабинет, и гостиную. Бюро у окна, пара шкафов, заставленных книгами вперемешку со статуэтками, кресла рядом с журнальным столиком, кушетка и несколько горшков с цветами. Интересно, увезли ли их или растения не эвакуировали?

Думала я об этом, чтобы не смотреть на тело мужчины, лежащее на кушетке. Смерть явно забрала его недавно, но живым он не выглядел совершенно точно. Не бывает у живых лиц, столь долго держащих одну и ту же гримасу — удивления и паники. Он ещё и руками горло сжимал, будто душил себя. Скорее всего, что-то случилось с дыханием, и он пытался дать себе больше воздуха.

Всё-таки, завязываясь Олегу в коменду, я совсем не понимала, что с чем именно буду сталкиваться в зачарованных особняках. Даже тех денег, которые платили за освобождение дома от мороков, не хватало, чтобы спокойно относиться к подобным зрелищам. Я старалась. Ведь это даже не настоящие люди. Но периодически меня всё же потряхивало. Вот и сейчас я прикрыла глаза, пытаясь прийти в себя. Ничего, я справлюсь. Это просто другая сторона жизни, просто мне раньше её не показывали. И, наверное, надо за это поблагодарить. Но я уже не ребёнок, теперь моя очередь заботиться и оберегать от бед.

Тем временем вокруг раздались многочисленные охи и вздохи. Кто-то из дам даже попытался упасть в обморок. Мужчины молчали и разглядывать не стеснялись.

— Надлежит вызвать лекаря, — высказался кто-то. — И полицию.

— Лекарь уже не поможет, — цинично заметил не успевший уйти из этого дома Клевер.

— Да и полиция зачем? — Гвоздь поморщился. — У человека явно не лады с сердцем.

— Создаётся впечатление, что он скончался от изумления, — продолжил тот самый мужчина в странном одеянии. — Что же могло его так поразить?

Ответа, разумеется, ни у кого не нашлось.

— Возможно, и впрямь стоит вызвать полицию, — задумчиво протянул Незабудкин.

— Это же Семицветье, — поморщился Клевер. — Здесь полиция предпочитает ту версию, которую им поднесут на блюдечке.

Через толпу протолкался человек с ромашкой на лацкане.

— Я лекарь, — провозгласил он, и я понадеялась, что внезапная массовая потеря памяти не распространяется на профессиональные качества.

ЕГо пропустили, и доктор принялся разглядывать тело, совершая какие-то непонятные обычным людям, но впечатляющие манипуляции: проверял пульс, прикладывался ухом к груди и прощупывал её, заглядывал в зрачки, зачем-то приподнял низ брюк и потрогал голени. Я поискала на враче значок магов-лекарей. Но то ли его сняли перед маскарадом, что не принято, то ли целительской магией он не владел.

— Остановка сердца, — наконец провозгласил доктор.

— И по какой причине оно остановилось? — спросил Клевер.

— Судя по выражению лица, — лекарь покосился на покойника, — по причине сильного душевного потрясения.

Мне показалось, что доктор уже попросту фантазирует на ходу.

— Разве от такого умирают? — Гвоздь тоже присоединился к расспросам.

— От чего только люди не умирают, господа, — вздохнул лекарь. — Желаете точности — вызывайте целителей, да не ниже двадцать первого уровня, — добавил он и направился на выход, отмахнувшись от вялых благодарностей.

Похоже, среди приглашённых магов-лекарей не имелось. Присутствующие продолжали неловко, молча топтаться на месте, глядя на тело, но ничего не предпринимая. Потом Лилия умоляюще и одновременно непреклонно потребовала:

— Снимите с него маску.

Гвоздь потянулся к той и попытался стянуть её, передвинув к волосам. Но это никак не удавалось сделать, даже когда развязали ленты. Маска будто приклеилась к лицу. Если тянули её, то натягивалась и кожа. Создавалось жуткое впечатление, что маска и стала кожей.

Мужчины и женщины попытались снять свои. И комната наполнилась ахами, причитаниями и руганью. Ни Клевер, ни Гвоздь, ни Пион, ни Лилия, ни Незабудка, и даже ни мужчина в странной одежде не смогли стянуть с себя маски. Те словно приросли к лицу.

Стало страшно. И им, и мне.