Глава 6

Я пробралась в комнату Виктора, порадовавшись, что дверь он не запер. Интересно, так всегда было или это на радостях, в смысле, забыл закрыть, выбежав на крики? Нет, определённо надо освоить взлом замков. Нужнейшее в моём деле умение. Матушка изведёт все свои нюхательные соли, когда узнает, чему учится её дитятко. М-да… Может, не так уж и не права была Гиена, говоря, что тишайший дар достаётся нам от самого гнусного предка? Меня так вечно тянет на какое-то непотребство.

Размышляя подобным образом, я разглядывала комнату с помощью именно этого дара. В этот раз тайник замаскировали весьма умело: двойное дно саквояжа я сама не обнаружила бы ни при каких обстоятельствах. Через некоторое время у меня на руках оказались деньги и документы. Купюры я с немалым огорчением отложила. Толстенькая, кстати, пачка. И не скажешь, что бедствуют. А вот документы — открыла.

Паспорт принадлежал некому Любистокову Родиону Спиридоновичу. Портретных карточек тогда ещё в документы не вклеивали, но описание имелось. И по всему выходило, что этот самый Любистоков и есть брат Зинаиды. Только волосы в паспорте указаны были как темно-русые, а у Виктора были светлые, как и у сестры. Но ведь и перекрасить можно. И пусть этим обычно актриски всякие промышляют, но технология-то известная!

Выходит, они оба обманывают Смородиновых! Никакой он не брат, а вообще какой-то приблудный. Ужасно, если задуматься: живёт неизвестно кто на правах родственника, за одним столом с хозяином сидит и рога же ему наставляет! С другой стороны, хотя бы не инцест. Хуже этого трудно себе что-то представить.

Больше ничего интересного в комнате не нашлось, и я с облегчением выскользнула из неё. Сама же размышляла о том, кто же всё же писал Смородинову-старшему и зачем? Я никак не могла придумать причину, по которой кому-то нужно было проворачивать подобный фокус. Рано или поздно обман должен был раскрыться. Значит, цель была краткосрочной. Должно было что-то произойти в самое ближайшее время.

Допустим, Афанасий Всеславович поверил и искренне ждал дочь, надеясь с ней примириться. Не дождался, расстроился — и словил сердечный приступ. Но мог и не словить. Да и разве известие о смерти дочери не привело бы к сему результату куда более гарантированно? Какой-то ненадёжный план. А если Смородинов-старший хотел переписать завещание? Может, даже переписал…

Надо поискать в его кабинете, если уж в спальне не нашла. Я спустилась вниз и направилась к двери, рядом с которой висела та картина с девушкой на мостках. Планировал ли хозяин повесить здесь портрет новой жены? Вряд ли, если хотел хотя бы подобия мира в семье. Кстати, если бы Афанасий Всеславович переписал завещание, включив в него дочь, то кому досталась бы доля Тамары? Она считалась бы наследницей или мёртвые не наследуют? Если первое, то её доля перешла бы брату, так?

В кабинет я попала спокойно, что меня удивило: не запирает, что ли? А нет… похоже, обычно запирает. Просто ключ есть не только у хозяина: Ираида Семёновна увлечённо рылась в уже открытом сейфе. Интересно, ей доверили код или она сама его как-то подглядела?

— Что ищете, Ираида Семёновна? — поинтересовалась я, захлопывая дверь и запирая её, дабы наш разговор не услышал кто-нибудь ещё.

Женщина вздрогнула и резко обернулась, выпрямляясь.

— Что вы здесь делаете⁈ — яростно спросила она и, будто это не её застали на месте преступления, добавила: — Выйдите немедленно!

— И не мешать вам воровать? — усмехнулась я. — Деньгами берёте или драгоценностями?

Экономка побагровела так, что я испугалась, что в доме появится второй померший от сердечного приступа за сутки.

— Я не воровка! — взвизгнула она и сама явно устыдилась этого тона. — Я ничего не ворую, барышня, — более спокойно добавила женщина.

Я могла бы усомниться, но зачем спорить? Пусть человек расскажет свою версию, а там посмотрим.

— А что вы делаете? — я демонстративно сложила руки на груди и всем своим видом выражала недоверие.

Ираида Семёновна вскинула подбородок и, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не отчитать меня, произнесла:

— Восстанавливаю справедливость!

Прозвучало пафосно, что мгновенно усилило моё подозрение.

— Вам не выдали оплату за прошлый месяц? Не компенсировали расходы на дом? Пообещали уволить без выходного пособия?

Чем больше я говорила, тем яростнее становился взгляд экономки.

— Нет, нет и нет! И даже есть уволят, шишиги с ними! Меня с руками в другом доме оторвут!

— Тогда какую же справедливость вы восстанавливаете? — продолжила провоцировать я.

— Не ваше дело! — рявкнули в ответ.

Я пожала плечами и сделала вид, что готова уйти.

— Пожалуй, позову остальных домочадцев, — протянула я. — Наверняка они захотят поучаствовать в таком важном деле.

— Нет! — Ираида Семёновна прямо на глазах сдулась. — Не надо никого звать.

— Тогда рассказывайте! — приказала я.

Она долго мялась. Мне даже пришлось вновь демонстративно взяться за ручку двери. Только после этого экономка всё же начала излагать свою истину.

— Зинка — дрянь редкостная! Мало того, что семью разрушила, до смерти барыню довела, так ещё настолько задурила хозяину голову, что он завещание на неё переписал!

— Всё на неё⁈ — поразилась я. — Чем же ему сын так не угодил?

— Да там хитро. Вроде как он ещё умом не повзрослел и может дел наворотить, а Зинка, значицца, управлять его долей наследства будет. Пока не решит, что он уже не дурак.

Я опешила. Что за странное условие? Тут и тому самому дураку понятно, что Ростиславу не видать отцовых денег как своих ушей. Я, конечно, особо близко со Смородиновым-младшим не общалась, но на идиота он не походил. И не в такие руки отдавали наследство, и те его сохраняли, пусть и не всегда. В любом случае ставить сына в зависимое положение от женщины, которую он на дух не переносит, — это жестоко.

— Теперь вы понимаете, что я не могу этого допустить? — проникновенно произнесла Ираида Семёновна, прочитав на моём лице реакцию на этакое непотребство.

— Вы хотите просто похитить завещание? — уточнила я. Это важно для истории. Почему я не додумалась вызнать родословную нашего заказчика? Гадай теперь, кому в итоге досталось состояние Смородиновых!

— Да. Афанасий Всеславович наверняка не выкинул предыдущее завещание, а там всё поровну. Пусть оно и остаётся. Хотя будь моя воля, ни единой монетки Зинке бы не оставила. Пусть возвращается в свою дыру варить уху и командовать курами!

М-да, умеют некоторые ладить с людьми…

— Меняйте, — кивнула я. Всё равно если это произошло, не мне вмешиваться. Да и если вмешаюсь, это в реальности ничего не изменит. — Только как быть с поверенным? Наверняка же у него сохранилась копия.

Ираида Семёновна довольно улыбнулась.

— С поверенным дело уже решено.

— Вот как? — подняла я брови. Но мне только усмехнулись в ответ.

Экономка же вытащила из сейфа все бумаги и начала споро перебирать их. Наконец нашла нужный документ и показала мне. Там действительно было прописано это чудовищное условие. Ираида Семёновна, убедившись, что я не собираюсь вмешиваться, взяла бумагу, отнесла в камин, по летнему времени без огня, и там попыталась сжечь. Документ горел плохо. Наверняка был защищён магией или специальными алхимическими растворами. Но экономка несколько раз поливала его какой-то жидкостью, отчего тот вспыхивал ярче и постепенно сгорал. Успокоилась женщина только, когда разворошила кочергой пепел, что остался после сожжения.

Я же в это время нашла другое завещание. Датировано оно было предыдущим годом. В нём действительно состояние делилось поровну между Зинаидой и Ростиславом. Денежные пособия начислялись и экономке с кухаркой. Мне ужасно захотелось уточнить, не из-за этого ли пункта возникло такое стремление к справедливости, но мне удалось удержать свой вредный язык. Да, я и так умею.

— А домочадцы знали про новое завещание? — вместо этого спросила я.

— Разумеется, — гневно ответила Ираида Семёновна. — Знатный скандал был, когда хозяин его озвучил. Зинка ликовала. Чужим же этот позор не открывали. Ежели, конечно, кто не проболтался.

Выходит, что у Ростислава не было мотива убивать отца. Наоборот — всё больше желать ему долгих лет жизни и крепости ума, ясность которого его явно покинула. А вот у Зинаиды — наоборот. И у её «братца», читай любовника. Может, она нарядилась под Тому и что-то ему наговорила. Мог ли Смородинов в темноте спутать жену и дочь?

— А они похожи — в смысле Зинаида и Тамара? — спросила я.

На меня посмотрели, как на умалишённую.

— С чего им быть похожими? Они же не родственники. Зинка — каланча с сиськами, волосы белёсые, зенки серые. А Томочка — в мать пошла: невысокая, худенькая, тёмненькая, глаза ровно у лани!

М-да… может, конечно, и магией как-то постарались внешность изменить, но план всё равно сомнительный. Интересно, натешились уже полюбовнички и можно ли осмотреть комнату сей роковухи? Или ещё развлекаются?

Я протянула Ираиде Семёновне завещание. Она аккуратно положила его в сейф и закрыла дверцу. Но я всё равно успела заглянуть ей через плечо. Денег внутри лежало немного. Что ж мне так не везёт-то?

Я убедилась, что экономка вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. Конечно, это не гарантировало, что как только я скроюсь за поворотом, она не зайдёт снова. Но пока поверим на слово.

В комнате Зинаиды никого не оказалось, но и каких-то особо интересных тайников не нашлось. Шкатулка с драгоценностями да бутылка вина в шкафу. Ни писем, ни подозрительных документов, ни портретов любовника. Да и зачем они ей, если оный в соседней комнате обретается? Я вспомнила свою идею про изменение внешности и принялась искать парик, необычную одежду и артефакты. Ещё облик могло изменить зелье, но на туалетном столике различных флаконов оказалось не меньше трех десятков, и как среди них обнаружить нужный, я не представляла. На себе я пробовать их не собираюсь! Вдруг это зачтётся за еду или питьё, и прости-прощай, моя прекрасная будущая жизнь, здравствуй, ничем не любый мне чужой дом.

В общем, опочивальня больше всего выигрывающей от смерти Смородинова-старшего подозреваемой меня разочаровала. Может, это как раз и указывает на жёнушку как на убийцу? Всё продумала, доказательств против себя не оставила… Сложно.

Мороки взялись повторять круг, и я решила ещё раз понаблюдать за ними во время застолья. В дом как раз вошёл Арсений. В этот раз я обратила внимание, что Ростислав выскочил в холл не из своей комнаты и не из гостиной. А откуда? Откуда-то из-за лестницы. Так коридор, ведущий в малую гостиную, библиотеку и бильярдную. Надо пройтись по ним более внимательно. Но сначала посмотреть застолье ещё раз.

Я уселась на один из стульев у стены и принялась наблюдать. Учителя не раз ругали меня за постоянные отвлечения и общую рассеянность. Считаю, что зря. Когда было интересно, я слушала, не отрываясь! А если скучно, то… переводила внимание на то, что веселей и привлекательнее. Например, наблюдать за жуком, ползущим вдоль подоконника, куда увлекательнее, чем слушать про каких-нибудь мхом заросших философов! Стрелять из Громушки приятней, чем зубрить мёртвые языки! Даже танцевать лучше, чем считать всякие углы и параллелепипеды! Хотя танцы тоже скукота, если сравнивать с магией. Правда, выяснилось, что огненными шарами и ледяными стрелами бросаются очень редко. По-настоящему грозные и нужные заклинания куда менее эффектны.

Но, конечно, и учения философов, и мёртвые языки, и параллелепипедные углы, и разные танцы я выучила. Высижу и здесь. Хоть это и непросто: внимание раз за разом соскальзывало на всякие мелочи. Вот Ростислав кидает злые взгляды на мачеху. Но не только на неё. Он с каким-то ожиданием смотрит в сторону окна. Или пустого стула? Вот Арсений печально вздыхает при каждом упоминании Томочки. Он так странно ответил на мой вопрос о ней. Не может ли быть так, что он уже знает о её смерти? Запросто. Да, газета была не местная. Но он тоже мог её увидеть. Да и Ростислав наверняка поделился с лучшим другом своим горем.

Я засмотрелась на Арсения, пытаясь понять, что ему известно, и совсем упустила тот момент, когда Виктор разбил бокал. Повернулась уже на звук. И вся эта ситуация вдруг показалась мне такой искусственной. Но зачем её было разыгрывать? Уж не подсыпал ли «братец Зинки» яд своему сопернику за её внимание? Надо будет в следующий раз максимально пристально посмотреть этот момент.

Всё-таки следить за шестью людьми разом не так уж просто. Что-то мелкое можно и пропустить. Та-ак… почему шесть-то⁈ Их же пять! Понимая, что просто ошиблась, я всё же не могла оторвать взгляд от пустого стула с неубранными приборами для гостя-сюрприза. И снова приборы лежат ровно, а не так, как их положила прислуга. И даже бокалы выровнялись по одной линии. Но я не видела, чтобы они двигались. Слишком медленно это происходило? У кого найдётся столько терпения?

Похоже, люди за столом тоже что-то заметили: Виктор то и дело поглядывал на пустой стул. Так… А ведь Ростислав тоже на него глядит. Не в окно, как я думала раньше, а туда, где должна была сидеть сестра. Ныне покойная сестра.

Если в первый раз, наблюдая за ужином, я испытывала скуку и неприязнь, но сейчас ощущала какую-то подспудную тревогу. Так бывает, когда помнишь, что скоро должно случиться что-то важное, но забыл, что именно. Ненавижу! Всему надо вести учёт! А в этих Пепельных землях делать записи не так-то просто! Я ещё уехала из дома в спешке, забыв писчие принадлежности. Позор, конечно. Эх…

Вот и с этим ужином самые элементарные вещи кажутся неочевидными. Что проще — подсчитать число сидящих за столом? И то, мерещится всякое. Может, ожидания хозяина дома так сильны, что мороки пытаются их воспроизвести? Никогда о подобном не слышала, но люди с моим даром не так часто делятся знаниями. Или на самом деле шестой человек всё же был, но мороки не показывают его? Нет, это я уже фантазирую. Хотя… Окончательно запутавшись, я решилась на эксперимент: шагнула вперёд и протянула руку к пустому стулу, пытаясь коснуться того места, где было бы плечо сидящего человека.

Боль прошибла меня от кончиков пальцев до самого плеча.