Глава 8

Книга чуть не выпала у меня из рук. Я тут же вцепилась в неё пальцами так, что они побелели. Дошла до стоящих у окна кресел и небольшого столика, положила на него том и ещё раз перечитала. После чего замерла, вспоминая зациклившийся ужин.

Шишиги меня разбери, если Ростислав не поминал Томочку минимум три раза! А ведь именно он знал, что она мертва!

Я вскочила и сделала круг по более-менее свободному пространству между столиком и дверью. Ростик точно снова и снова заговаривал про сестру. Другим это было неприятно, и я думала, что именно в этом смысл — уколоть побольнее. А вдруг не только? Я вернулась к книге и ещё раз прочитала текст, обращая внимание на условия.

«…случилась смерть… по прошествии девяти дней, но не позже сорока» — это подходит. Тамара умерла двенадцатого хмурня. Ужин был восьмого листопада. Меньше месяца.

«накрыли вечернюю трапезу… прибор как для ещё одного гостя… стул напротив него оставаться пустым» — и это подходит. Я припомнила, что Зинаида даже заикнулась про плохую примету, но её муж отрубил, мол, суеверия. Получается, она что-то такое знала про эту сущность… как её? Наругшу! Но если бы она её призвала, то наверняка не стала бы напоминать про это поверье. Или тут как с моим младшим братцем: добиться от него чего-либо можно только, если это запретить. Мол, не ходи с нами к Липовым — и он обязательно следом увяжется. Может, Афанасий Всеславович из тех же носителей духа противоречия? Хотя староват он для этакого безобразия. Хотя некоторые в почтенных летах становятся на детей похожи или вовсе не взрослеют никогда. Да, мне он таковым не показался. Но я и не знаю его близко, даже не общалась.

Или Зинаида действительно не ведала про призыв. Изменщица вовсе не равно убийца.

«Тот же, кто затеял это, должен трижды назвать имя усопшего» — Ростислав и называл. Получается, он и сподобился?

«Произнести имя того из живущих, кого он желает погубить» — а вот по имени Ростик батюшку не называл. Может, достаточно и обращения «отец»?

Я постаралась припомнить, что знаю о местной исконной нежити. Пепельные земли породили множество видов монстров. Однако и без них всякой дряни в наших местах хватало. Причём на любой вкус и цвет. Все здравомыслящие люди утверждали, что связываться с нежитью и нечистью не стоит. Но это мало кого из нездравомыслящих останавливало. И призывали, и договоры заключали, и как только не пытались использовать. Это редко заканчивалось хорошо. Потому что существа эти всегда как-нибудь да обманывали. Впрочем, это дело десятое. А вот дело первостепенное для нынешних моих рассуждений — это скрупулёзное отношение нежити и нечисти к букве призыва: ошибёшься хоть в слове — и всё насмарку. А тут имя! Оно сразу выделяет человека среди прочих. Отцом же может оказаться любой мужчина. В понимании иносторонних тварей, разумеется.

Я сделала ещё один круг по свободному пространству и всё же признала, что знаний моих в этой области недостаточно. Не натаскивали меня на нечисть — ни охотиться на неё, ни вызывать. Может, и достаточно этого «отца», чтобы указать призванному существу цель. Хотя будь я на месте Ростислава, лучше бы перестраховалась. Благо, вплести в разговор имя Смородинова-старшего не составляло труда. Забыл? Я готова была поспорить, что перед ужином Ростик именно сюда заглядывал, чтобы ещё раз пробежаться глазами по тексту.

Сначала книга наверняка лежала у него. После её исчезновения он, скорее всего, нашёл пропажу здесь. Возможно, Галка действительно отнесла сей занимательный труд в библиотеку и забыла об этом. Ростислав же решил, что идея хороша и от столь компрометирующего чтива лучше избавиться. Подумал, что книга в библиотеке, даже если её найдут, ему не опасна. Наоборот, она ставит под подозрение всех домочадцев, а не только его одного. Но перед тем, как вызвать наругшу, прибежал сюда освежить в памяти обряд. Пусть он и прост до неприличия, но волнение есть волнение. Вряд ли Ростик — опытный душегуб.

Интересно, увижу ли я это, если буду здесь, а не в холле в момент начала круга? Надо попробовать. Хотя что нового я могу узнать? Только подтвердить догадки. Я снова села в кресло и уставилась в текст. Но перед глазами будто наяву стояло лицо Смородинова-младшего. Он казался… обычным. Немного дерзким, весьма обиженным, слегка занудным, совсем не зрелым, но никак не выглядел убийцей. Тем более покуситься на отца… Я вспомнила своего батюшку и ужаснулась. Да мне даже ругаться с ним тяжело, под его укоризненным взглядом весь боевой задор развеивается как дым. Как вообще можно пойти против родителя?

А если бы мой папенька развёлся бы с матушкой? Хм… Представить такое было сложно. Мои родители отличались друг от друга как земля и вода… и так же не могли друг без друга. Наверное. Но, возможно, Ростислав и Тамара думали так же. А потом случилась Зинаида. И судя по всему, их мать восприняла это невероятно тяжело… Моей матушке подобное точно бы разбило сердце… Смогла бы я тогда пойти против отца? Пожелать ему смерти?

Я замотала головой, пытаясь выкинуть из головы эту мысль. Ужас какой. Ужас-ужас-ужас. Нет, нет и ещё раз нет. Невозможно. Я потёрла ладонями лицо, будто это могло помочь от грязи, которую принесла с собой эта мысль, и постаралась вернуться к обдумыванию расследования. Зачем Ростиславу убивать отца?

Месть за мать и сестру? Они обе сгинули из-за Афанасия Всеславовича: здоровье Лидии Макарьевны подорвало горе, а Тамара оказалась в среде, куда её привёл разрыв с отцом. Возможно, не окажись она там, не заразилась бы. Так что гнев Ростислава можно понять. Повод у него весьма весомый. Только вот завещание ведь на Зинаиду написано. Или Ростислав в сговоре с Ираидой Семёновной и знал, что она подменит документы?

А вдруг бы ей не удалось? Я даже не знаю, как экономка собралась решать вопрос с поверенным. Вдруг у неё не получилось бы? Рискованно как-то.

Как же сложно…

В отличии, кстати, от самого призыва, покачала я головой. Странно, что при такой лёгкости обряда у нас полстраны не пожрали эти наругши. Может, она рождается при каких-то особых условиях, о которых автор не знал? Я захлопнула книгу и погладила её по обложке. Могу ли я считать дело завершённым? Или нужно предъявить обвинение убийце? Не тороплюсь ли я?

Когда я решила заработать деньги таким вот способом, то как-то не думала, что мне придётся принимать такие сложные решения. С одной стороны, это мороки, реальных людей мои слова не заденут. С другой, невольно думалось, а что если всё не так просто и на тех, кто будет жить в пепельном особняке в дальнейшем, моё расследование как-то отразится? Доказательств этому нет никаких — дома в этих землях стали освобождаться недавно.

Дед рассказывал, что когда пепельная магия пришла, никто не понимал, как с ней бороться. Некоторые даже считали, что она пойдёт на пользу человечеству. Из-за этого незнания погибло много людей, включая магов, пытающихся ликвидировать прорывы. Не окажется ли потом, что мои неправильные действия причинят вред в долгосрочной перспективе? Страшно. Но что делать? Буду поступать, как считаю правильным, а время рассудит.

Кстати, о времени. Интересно, сколько я уже здесь? Сутки внутри круга меняются не так, как снаружи, а часы сходят с ума. Более того, врут и собственные ощущения. Мне не хотелось ни есть, ни пить, кроме разве что когда я видела, как это делают другие, но я знала, что на самом деле моё тело нуждается в этом. В прошлые разы я ориентировалась на внутренний хронометр, он в целом не подводил. Сейчас мне казалось, что прошло даже больше суток, а значит, моё самонадеянное заявление оказалось излишне оптимистичным. Обидно. Горимысл не преминет мне об этом напомнить, и не раз. Ай, да к шишигам его! Лишь бы Олег не пустил его в дом. Может, я ещё и успею. Надо поспешить.

⟰ ⟰ ⟰

Я предпочла бы поговорить с Ростиславом в библиотеке. Дому всё равно, а мне проще: этак эффектненько помахала бы книгой у него перед носом и спросила бы: «А не это ли ищете, Ростислав Афанасьевич?» И можно было бы добавить: «Собираетесь стать отцеубийцей?» Я аж зажмурилась от удовольствия. Перфектная бы сцена получилась!

Однако когда я выглянула в холл, то обнаружила Ираиду Семёновну, стучащую в дверь Смородинова-старшего. А значит, до момента, когда Ростик выскочит из библиотеки встречать друга ещё очень долго. Ждать я не видела смысла. Тем более скоро Ростислав останется один в своей комнате и предастся самобичеванию. Очень удобное состояние, чтобы предъявить ему обвинение.

Главное, чтобы не прибил сгоряча.

Я прихватила книгу, прикрывая найденной в гостиной шалью. Не удержалась и поправила диванные подушки, стоящие неровно. Что у местной прислуги с глазомером и чувством симметрии? Полное отсутствие?

Взгляд невольно зацепился за клавесин, на котором так никто и не сыграл ни разу, вздохнула и пошла наверх. Сейчас снова придётся ломать замок на письменном ящике стола перочинным ножом. С газетной вырезкой сцена будет эффектнее. Хоть, конечно, и не так, как было бы в библиотеке.

Сказано — сделано. Этак я скоро сама научусь пусть не вскрывать замки, но хотя бы ломать их!

Я присела в уголке так, чтобы меня сразу не было заметно, и задумалась, что в будущем нужно заранее узнавать, кто из наследников делает мне заказ, а то можно попасть впросак. К примеру, сейчас я понятия не имею, с кем Олег заключил договор, — с потомком Ростислава или Зинаиды? Фамилию Смородиновы и те, и другие имели право получить. Сейчас мне не показывают детей от второго брака, но в этот момент их могло не быть дома или Зинаида могла быть беременна. Причём не факт, что от мужа. Она со своим «братцем» как раз скоро пойдёт работать над наследником, так сказать.

Эти фривольные мысли прервал влетевший в комнату Ростислав. Не замечая меня, он заметался по комнате.

— Но как же так⁈ — почти сразу начал причитать юноша. — Нет, нет, это не моя вина. Не моя!

Я выждала немного и поняла, что больше не могу сдерживать свою страсть к драматизму. Потому вдохнула поглубже и громко произнесла:

— Зачем вы это сделали, Ростислав Афанасьевич? — и когда он перевёл на меня мутный взгляд, добавила: — За что вы убили отца?